Как работает экономика: Что Rolling Stones, Гарри Поттер и большой спорт могут рассказать о свободно
Но если не коррекция ипотечного рынка и рынка жилья привела к финансовому кризису, тогда что? Во-первых, я хочу еще раз подчеркнуть, что в этом кризисе не было ничего «финансового». Чтобы предвидеть «финансовый» кризис, нужно было бы предвидеть крах Bear Stearns или другого финансового учреждения. А предвидя это, нужно было бы предвидеть операцию по спасению Bear или другого банка. Вдобавок нужно было бы предвидеть, что рынки будут рассчитывать на спасение всех и каждого, а также панику, которая распространилась, когда рухнуло более крупное финансовое учреждение (им оказался банк Lehman Brothers), и никто не бросился его спасать. Крах Lehman заставил рынки содрогнуться только потому, что рынки не ожидали, что кому-то позволят обанкротиться. Инвесторы впадают в панику, когда они не понимают, что происходит. Lehman стал кризисом только для инвесторов, которым была совершенно непонятна политика злополучной администрации Буша в отношении финансовых учреждений.
Но, чтобы предсказать кризис, далее вы должны были бы за несколько месяцев почувствовать, что администрация Буша не только позволит провести операции по спасению, которые не принесут никакой пользы, но и запретит рынку играть на понижение, что еще больше усугубит ситуацию. А затем, предугадав еще целую серию ошибок в духе антикапитализма, вы должны были бы увидеть горькие последствия этого непродуманного вмешательства для мировой экономики, а также, что правительство быстро почувствует потребность в новом массовом урегулировании экономики, что еще больше напугает рынки. И наконец, вы должны были бы знать, что власти сделают все возможное, чтобы воспрепятствовать коррекциям рынка, которые смогли бы оживить мировую экономику. Никто не мог предсказать все эти ошибки правительства, отреагировавшего на попытки рынка внести необходимые изменения. Вот почему нет таких людей, кто предсказал «финансовый кризис».
Считается, что знаменитый Нуриэль Рубини якобы предвидел всю эту расправу. Он не предвидел ошибочных действий правительства, которые довели рынок до конвульсий, но верно усмотрел связь между ростом жилищного рынка и «кризисом» как результатом этого роста. Проблема в том, что Рубини перевернул с ног на голову то, о чем писали Адам Смит и Джон Стюарт Милль. По его мнению, конечное снижение цен на жилье или крах жилищного рынка сами по себе разрушили бы финансовую систему и экономику.
На самом деле ничего подобного не произошло бы. Проблема экономики начала 2000-х гг. заключалась в дефиците капитала. В нем отчаянно нуждались новые предприятия, в то время как жилищный рынок, стимулируемый Бушем, который подверг доллар девальвации, процветал. Все это оказалось проблемой мирового масштаба, потому что девальвация американского доллара – это всегда событие мирового уровня.
Рубини предсказал крах жилищного рынка. Но если бы он в самом деле понимал ситуацию, он бы увидел, что экономика только выиграла бы от такой коррекции при условии, что компаниям и финансовым учреждениям, больше всего пострадавшим в этом секторе, позволят обанкротиться. Вместо этого Рубини предложил комплекс мер по стимулированию экономики в тройном объеме по сравнению с тем, что навязали президент Обама и Конгресс. Он также писал, что американские банки нужно национализировать {335}. Рубини заслужил репутацию пророка только благодаря правительству, интересы которого он защищал. И если бы во время кризиса мы прислушались бы к его советам, все было бы еще хуже.
Возможно, кто-то где-то и предсказал ошибки правительства, которые превратили здоровую экономическую коррекцию в светопреставление, но мне пока не попадалось никаких доказательств этому. Запомните: если кто-то самоуверенно утверждает, что предвидел весь ужас «финансового кризиса», он лжет.
Капитализм не может вызвать финансовый кризис, потому что капитализм подразумевает, что на рынках кто-то постоянно совершает ошибки. Кризисы может вызывать – и часто вызывает – только вмешательство правительства, что и показывает пример 2008 г. Рассуждая о странах, переживающих финансовые затруднения, Джон Стюарт Милль писал с вполне обоснованным оптимизмом:
«Возможность быстрого восстановления после катастрофы сильно зависит от того, уменьшилось ли население страны. Если трудоспособное население не было уничтожено, если оно не страдает от голода, обладает теми же навыками и знаниями, что и прежде, владеет землей и пользуется нетронутыми или пострадавшими лишь частично благами цивилизации, тогда у него есть все необходимое для того, чтобы достичь прежнего уровня производства» {336}.
Капиталистическое общество может оправиться от чего угодно. Особенно легко оно может оправиться от банковских потрясений, которые не затрагивают человеческий капитал и не разрушают инфраструктуру. Вмешательство государства – это препятствие на пути к восстановлению, и именно поэтому мировая экономика после 2008 г. вся покрыта воронками. Как писал Милль:
«Единственная опасность, парализующая энергию производителей, исходит от правительства или от тех, кто инвестирует капитал под давлением его авторитета. По крайней мере, от любых других грабителей всегда можно защититься» {337}.
Правительство – единственная помеха процветанию как США, так и других стран. Без государственных налогов, регулирования, торговых и денежных барьеров, чинящих препятствия желаниям людей производить материальные ценности, мы были бы ограничены только собственным воображением. В самом деле, когда речь идет о замедлении экономического роста, кризис – это правительство. Чтобы гарантировать будущее процветание страны, нужно обуздать правительство, но никак не торговлю.
Глава двадцать третья
Вывод: политикам, которые ничего не делают, уготовано место в раю
Говорю вам, лекарство – это сама болезнь. Главный источник болезни в этом мире – это болезнь самого доктора: его навязчивое стремление пытаться вылечить больного и его ошибочная убежденность в том, что он может это сделать. Бездействие дается нелегко теперь, когда общество говорит каждому, что наше тело с ног до головы повреждено, насквозь испорчено и разрушает само себя.
Если видите, как вам навстречу идут десять проблем, можете быть уверены, что девять из них свалятся в канаву, так и не добравшись до вас.
В 1920–1921 гг. американская экономика переживала рецессию куда более серьезную, чем та, что случилась в 1929–1930 гг. {338} Учебники уделяют немного внимания рецессии 1920–1921 гг., потому что она была очень короткой. Она была такой быстротечной, что правительство просто отошло в сторону, ничего не предприняв.
Хорошие врачи часто позволяют пациенту излечить себя самому, умные политики позволяют то же самое экономике. Сегодня принято считать, что во времена экономических трудностей правительство просто обязано самозабвенно тратить деньги, но в 1920–1921 гг. расходы федерального бюджета были урезаны. В 1920 г. правительство израсходовало $6,4 млрд драгоценного капитала, а к 1923 г. бюджет сократили менее чем до $3,3 млрд {339}. Вот оно – пособие по экономическому росту. У правительства нет никаких ресурсов, поэтому в период слабой экономики государственные расходы необходимо сокращать, чтобы высвободить ограниченный капитал, необходимый частному сектору.
Принято считать, что в трудные для экономики времена нужно девальвировать валюту, однако, как пишет Бенджамин Андерсон в своей классической книге «Экономика и благосостояние общества» {340}, в начале 1920-х гг. «золотой стандарт остался нетронутым». Но обесценивающиеся деньги во время экономического спада отпугивают инвесторов именно в тот момент, когда они нужны экономике больше всего.