Хантер-Киллер. Пенталогия (СИ)
И тут меня накрыло ощущением чего-то плохого. У меня вообще очень развита интуиция, что на войне ценили. Я каким-то шестым чувством узнавал, куда идти не стоит, и как желательно поступить в этой ситуации. Нет, может быть, оно и не работало, как проверить-то: мы же почти всегда поступали, как я советовал, а после этого оставались в живых.
Может быть, это был попросту жизненный опыт. Все-таки шесть контрактов за плечами, я насмотрелся на разное. И он же говорил, что встретить пиджака после того, как ты вернулся с контракта — это не к добру.
— Федор Кравцов, — он протянул мне руку, и я пожал ее. Ладонь, кстати, не мягкая, как у какой-нибудь белоручки, офисного работника. Скорее всего, он повоевал, и только потом попал в офис. — Я должен сообщить вам скорбную весть.
Меня вдруг оглушило, все перед глазами стало мутным, а следующие его слова донеслись до меня, словно через вату.
— Ваши жена и сын, Алиса и Иван Кравцовы, погибли. Они стали случайными жертвами перестрелки между уличными бандами.
Глава 2
Алиса? Ваня? Мертвы? Черт подери, такого не может быть. Не может быть, нет. Они всегда были осторожны, я научил их всему, да и у Алисы было оружие, легальное, да, всего лишь дамский «Укол», но она прекрасно умела им пользоваться, я лично водил ее в тир…
— Все затраты на погребение на себя взяла компания. Они похоронены в колумбарии Южного народа, ячейки десять триста двадцать семь и десять триста двадцать восемь.
— Дело, — прервал я его. — Мне нужно дело. Я должен знать, кто в этом виноват.
Я найду их и убью. Всех до единого. Они будут мучиться, долго мучиться, умирать очень плохо. Я умею это, как никто другой, нам в «Горлорезах» приходилось заниматься разным. Пытать, перевербовывать, вывешивать трупы на общее обозрение.
Я посмотрел на свои руки, и увидел, что мои кулаки сами собой сжались.
— К сожалению, мы не можем позволить вам творить самосуд, — проговорил пиджак. — Это плохо отразится на репутации компании.
Я схватил его за ворот пиджака и подтянул к себе. Он был хоть и крепким, но достаточно невысоким, на голову ниже меня. А во мне сто девяносто сантиметров и сто двадцать килограммов мышц и боевого железа. Если я захочу, то я размажу его по полу зала тонким слоем.
— Мне нужно дело, — повторил я и не узнал собственного голоса, который прозвучал, словно бешеный рык. — Вы дадите мне его.
— Лучше отпусти меня, Хантер, — проговорил пиджак, оставив официальный тон.
Мне в грудь что-то уткнулось.
Я опустил взгляд и увидел в его руке ПЛК-2. Классический пистолет, принятый на вооружение в середине этого века. Он смотрел мне прямо в сердце. Что ж, похоже, пиджак не читал моего досье, иначе знал бы, что у меня его нет.
В буквальном смысле нет, мне в грудь прилетел осколок от дрона-камикадзе. До госпиталя меня дотащили, но сердце спасти не удалось. Было три варианта: установить искусственное, синтетическое, либо систему, которая называлась рассредоточенным. Медики усиливали стенки сосудов, устанавливали внутри искусственные клапаны, в результате чего кровь качалась без сердца. Я выбрал именно его.
Я оттолкнул пиджака от себя, он споткнулся и упал на пол, выронив пистолет. Оглядевшись, я заметил, что все вокруг смотрят на меня. Да, интересное зрелище: один из самых известных операторов компании, тот, чье лицо изображают на рекламе и рекрутерских плакатов, устроил конфликт с координаторами.
Нужно взять себя в руки.
Да пошло оно. Взять себя в руки, ага. Сейчас. Когда мой смысл жизни утерян.
До меня дошло. Спасти их нельзя. Но я по-прежнему могу добраться до этих ублюдков, найти такую возможность, получить это чертово дело, которое мне отказываются дать.
Я могу вломиться в полицейский участок, взять кого-нибудь в заложники. Могу придумать еще что-то. Но это потом. Не сейчас. Сейчас мне нужно добраться до дома. Нужно убедиться, в том, что их действительно нет.
Сплюнув на пол, я двинулся в сторону выхода из аэропорта. На стоянке, как обычно, стояли таксисты, из тех, что работали с аэропортом. Можно, конечно, чуть подождать и вызвать другого, из сервиса, который принадлежит «почте.ру». Выйдет дешевле.
Но я решил, что сегодня не время экономить. Прошел через стоянку и махнул рукой одному из водителей: голубоглазому блондину, который показался мне смутно знакомым. На самом деле, выбора у меня не было — это оказалась единственная свободная машина поблизости. Другим пассажирам ведь тоже нужно было на чем-то отсюда уезжать.
— Федька, ты? — спросил он, когда я подошел ближе.
Сейчас я узнал его — Женя, один из охранников, с которым мы работали еще на складе, до того, как я пошел в операторы. И чуть не застонал. Сейчас мне как никогда подошел бы молчаливый незнакомый водитель. А этот ведь будет трещать без умолку. Но вариантов нет.
— Я, — сказал я. — Поехали. Стрелкова тринадцать.
— Багажник открыть? — поинтересовался он. Кажется, обиделся, что я не поздоровался.
— Нет, — я покачал головой. — В салон возьму.
Я открыл дверь и уселся в машину, бросив сумку на заднее сиденье. Женя уселся за руль, завел двигатель и погнал машину на выезд с территории аэропорта. Покидали ее многие, поэтому нам пришлось подождать.
Все это время мой бывший коллега молчал. Однако, когда мы выехали на проспект, все-таки не выдержал и спросил:
— А ты что это, Федька, в вояки подался?
— Да, — кивнул я.
Грубить людям зазря мне не хотелось, тем более, что мы всегда были в теплых отношениях. Оставалось надеяться, что он отстанет, если я буду отвечать односложно.
— И как там?
— Нормально. Жарко. Мухи. Воды нормальной нет.
— Однако, — он коротко хохотнул. — И это все?
— Все, — ответил я.
— А я вот в таксисты подался, тоже на месте не сижу. И, кстати, нормальная работа. Главное в «почту.ру» не идти, там жопа. Штрафы и все такое, плюс клиент всегда прав. И надо колесить везде, ехать, куда вызывают. А тут едешь от аэропорта, да к аэропорту, и все.
— Жень, — я все-таки не выдержал. — Помолчи, пожалуйста. Мне подумать надо.
— Случилось что? — спросил он.
— Не твое дело, — достаточно грубо заткнул я его.
Теперь мне надо найти ответ на один вопрос: что дальше? Для чего мне жить? Смысла больше нет, нет жены, нет ребенка, который должен был продолжить мой род. Он ведь был копией меня: ему было шесть, но ростом и силой он был с восьмилетку. Я тоже крупный с детства, а тут еще и хорошее питание сказалось.
Может быть, сдасться? Убить себя прямо тут, в машине?
Я мог бы сейчас достать свой «удав», приставить ствол к виску и нажать на спуск. Мощности пистолета хватило бы на то, чтобы моя голова лопнула, словно переспелый арбуз. Если бы я когда-нибудь видел переспелый арбуз.
Только вот… Это полностью противоречило тому, как я прожил всю жизнь. Начиная с детства, я карабкался наверх, ведь мои стартовые условия не сильно-то отличались от остальных мальчишек, которые родились на городском дне.
Это продолжилось в ЧВК. Меня учили всему: стрелять, резать глотки, прятаться, передвигаться тихо, чинить машины и разминировать ловушки. Устраивать их, пытать и допрашивать людей и все прочее. И все это было нужно для того, чтобы выжить. Выжить и выполнить приказ любой ценой.
И я просто не мог так поступить. Это глупость.
Ладно. Сперва надо просто посмотреть. Позволить себе некоторое время плыть по течению. Посмотрим, куда оно меня выведет.
***Женя довез меня до места, не проронив больше ни слова. Я заплатил по счету, после чего забрал сумку и двинул в дом. В свою квартиру на тринадцатом этаже. Мне по-прежнему не верилось, что меня никто не будет встречать. Впервые за последние шесть лет.
По дороге до лифта я так никого и не встретил. На этаже разошелся со смутно знакомым парнем, который жил в другой половине этажа, после чего прошел по коридору до нужной двери.