Искренне, твоя неудобная жена (ЛП)

Сердцебиение отдавалось у меня в ушах.
— Я буду там. Мемориал Дэвиса.
Сирша была рядом со мной, когда я повесил трубку, и на ее лице, которое я любил больше всего на свете, было написано беспокойство, но я едва мог смотреть на него.
— Клара в больнице. Мне нужно идти.
Она кивнула.
— Хорошо. Дай мне взять туфли.
— У меня нет времени ждать. Моя сестра нуждается во мне.
  
Она пробормотала протест, но было уже слишком поздно. Я уже ушел.
  
ГЛАВА 40
 
Сирша
 
Я сама доехала до больницы, отстав от Луки всего на несколько минут.
Но когда я приехала, я не знала, что делать. Я хотела быть рядом с ним больше всего на свете, но он очень злился на меня. Я тоже не была счастлива, но я могла простить его, потому что знала, что ему больно.
Я написала Луке, чтобы сообщить ему о своем прибытии, затем села в вестибюле и стала ждать.
И ждала.
В какой-то момент я, должно быть, задремала, потому что что-то меня разбудило. Прикосновение или, может быть, присутствие. Это не имело значения. Когда я открыла глаза, передо мной стоял Лука.
Его щетина стала гуще. Глаза — пустые, красные от усталости. Одежда и волосы растрепанны, что было на него совсем не похоже. Но, чёрт возьми, он всё равно выглядел потрясающе. Грустным, измученным, но таким желанным, как всегда.
— Клара? — прохрипела я.
Он кивнул.
— У нее сотрясение мозга и перелом ключицы. Она спит и еще не встретилась со своей дочерью.
Я проглотила слезы и сосредоточилась на своем облегчении.
— А ребенок?
— В отделении интенсивной терапии, но выглядит она хорошо. — Он обхватил затылок. — Ты должна уйти.
Я поднялась на ноги, желая, чтобы он раскрыл руки, чтобы я могла войти в них.
— Я хочу быть здесь. Если вам, ребята, что-нибудь понадобится, я...
— Нет, Сирша. Я не позволю своей семье привыкнуть к твоему присутствию, когда мы оба знаем, что это временно.
Больно. Тяжелый взгляд в его глазах. Расстояние, которое он установил между нами. Мы не были временными, даже если он верил в это прямо сейчас. То, как я любила его, никуда не исчезло. Мы должны были поговорить друг с другом, и не раз, но сейчас этого не произойдет. Не тогда, когда эмоции были сильными, а защита была еще выше.
— Но я хотела бы помочь, если смогу. Я могу остаться здесь и быть на связи, если возникнет необходимость. Я не буду мешать.
— Ты не понимаешь. — Челюсть Луки изогнулась и задрожала, прежде чем он выплюнул семь слов, которые испарили каждую унцию моей надежды, что мы сможем найти выход из этой ситуации, поразив меня до глубины души. — Я не хочу, чтобы ты была здесь.
Мое сердце подскочило к горлу, настолько большое, что я не могла вдохнуть больше, чем струйку воздуха. Мой рот попытался изобразить храбрую улыбку, но, вероятно, это выглядело безумием. Лука не был сосредоточен на мне. Его взгляд был устремлен в пустоту. Как будто меня там больше не было.
Он не хотел меня. Ни здесь, ни где-либо еще.
— Хорошо, — прохрипела я. — Я уйду. Передай от меня поздравления Кларе, когда она проснется.
Я колебалась мгновение, давая нам обоим шанс передумать. Лука оставался бесстрастным и находился далеко-далеко, и я не могла оставаться здесь ни секунды.
Я ушла, не сказав больше ни слова, пройдя через вестибюль и выйдя через парадные двери. Я не смотрела, куда иду, и наткнулась прямо на кого-то, идущего внутрь. Он схватил меня за бицепсы, удерживая.
— Сирша?
Я сосредоточилась на мужчине передо мной.
— Эллиот. Я...
— Ты плачешь.
— Да? — Я прикоснулась к своим щекам, потрясенная, обнаружив, что они мокрые. Я думала, что сдерживаю слезы.
— Клара...?
— Ой. — Мои глаза округлились. — Нет, с Кларой все в порядке. С ней все в порядке, и я просто ухожу. Хорошо, что ты здесь ради Луки. Ему нужен друг.
Эллиот не отпускал меня.
— Какого черта ты его оставляешь? Ему нужна жена.
Я покачала головой, позволяя глазам упасть на пол.
— Он не хочет, чтобы я была здесь.
Его пальцы сжались вокруг моих рук, прежде чем отпустить их и нежно потереть. Однако, когда он говорил, он был сосредоточен на делах.
— Хорошо. Я проверю Луку. Тебе нужно, чтобы я организовал для тебя поездку домой?
— Нет. Я в порядке. Я приехала сама.
Он посмотрел на меня с натянутым выражением лица.
— Ты уверена, что это безопасно? Ты расстроена.
Я глубоко вздохнула. Я знала Эллиота Леви достаточно хорошо, чтобы знать, что он не позволит мне ускользнуть из виду, если сочтет, что я представляю опасность для себя или других. Его мать погибла в автокатастрофе, поэтому он не относился к вождению легкомысленно.
— Я в порядке, Эллиот. Мне просто нужно вернуться домой.
Чтобы убедить его, потребовалось еще несколько минут, но в конце концов он отпустил меня. Я ехала осторожно, возможно, даже слишком, чем если бы в моей голове не был неодобрительный взгляд Эллиота. Я не хотела слышать его дерьмо, если разобью свою машину, поэтому позаботилась о том, чтобы не сделать этого из злости.
Даже будучи с разбитым сердцем, я не могла позволить Эллиоту Леви взять надо мной верх.
Спустя несколько часов я все еще не знала, что делать. Лука не вернулся, а стены нашего дома сужались. Будучи сдавленной, я не могла ни спать, ни думать. Я хотела, чтобы он вернулся домой, чтобы мы могли поговорить, но в то же время боялась этого. Он недвусмысленно сказал мне, что не хочет, чтобы я была рядом.
Или по его правилам, или никак.
Мне не с кем было поговорить об этом. В любой другой ситуации я бы пила вино с Элизой, пела песни Долли Партон до тех пор, пока у меня не сломался голос, и позволила бы ей вытирать мои слезы. Но я не могла этого сделать. Если бы я это сделала, мне пришлось бы признать нашу ложь.
Мне нужно было пространство, чтобы привести в порядок свои мысли и решить, что делать дальше. Я не могла быть здесь, когда Лука вернется домой.
Не сейчас.
Не тогда, когда я не знала, что ему сказать или что произойдет дальше.
Итак, я собрала сумку и написала ему записку. Затем я обняла Клементину и попросила нашего швейцара присмотреть за ней, пока не вернется Лука.
Как бы мне ни хотелось сесть в самолет и переехать куда-нибудь на другой конец земного шара, я не могла этого сделать. Теперь у меня здесь были обязанности, поэтому я не уезжала навсегда.
Только на время.
  
ГЛАВА 41
 
Сирша
 
К девяти часам вечера того же дня я была в «Уголке Радости» и пила пиво вместе со своей невесткой. Музыка кантри перекрывала шум разговоров вокруг нас. Пары танцевали. Друзья играли в дартс. Наш маленький столик был островком страданий посреди веселья.
Ну, я была несчастна. Елена смотрела на меня с едва сдерживаемым нетерпением. Обычно у нее было его не так много, но беременность высосала из нее все остальное.
Приехав в Вайоминг, я провела день, обнимая детей, катаясь на Афине и избегая вопросов. Елена настояла на своем после ужина.
Она не требовала ответов, но я знала, что не выберусь из этого города, не выплеснув все свои эмоции. В глубине души, вероятно, именно поэтому я приехала сюда. Елена не была нейтральной стороной, но раскрытие ей правды не взорвало бы нашу с Лукой группу друзей.
Достаточно было одного пива, и я была готов к разговору.
Когда я начала, все вылилось сразу.
  
— Мой брак с Лукой — это договоренность. Ему в основном нужна была жена для его имиджа, а мне нужен был муж, чтобы моя мать не говорила о свиданиях. Он попросил меня выйти за него замуж сроком на два года, и я согласилась, потому что... ну, ты знаешь, какая я. Я всегда говорю «да». Но он с самого начала сказал мне, что хочет остепениться и в конечном итоге заключить настоящий брак, и я объяснила свою позицию против брака. Мы два человека с принципиально разными убеждениями по этому поводу. Это должно было быть просто. Я так думала.