Искренне, твоя неудобная жена (ЛП)

Лили передала мне телефон и повернулась к дочери.
— Многие люди упускают это из виду. Они уделяют слишком много внимания одному дню и недостаточно жизни, которую проведут с другим человеком. Я надеюсь, что вы двое провели достаточно времени вместе, чтобы по-настоящему прийти к согласию относительно того, какой вы хотите видеть свою жизнь.
— Мы это сделали, — заверил я ее. — Сирша и я все еще открываем друг друга. Я надеюсь, что это никогда не закончится. Но что касается того, каким будет наш брак, у нас полное согласие.
  
Лили расправила плечи, переводя взгляд с одного на другого.
— Кажется, у тебя хорошая голова на плечах, Лука. И хотя я уверена, что ты пришел сюда не для того, чтобы нуждаться в моем одобрении, я должна сказать, что мне нравится, как ты ведешь себя с моей дочерью. — Она мягко улыбнулась Локу. — И то, что мой сын сидит рядом с тобой, говорит мне, что ему тоже нравится такой, какой ты есть. Если бы он этого не сделал, его бы здесь не было.
Лок издал тихий звук, который я принял за согласие.
— Ты права. Я пришел сюда не для того, чтобы получить твое одобрение. — Я наклонился вперед, чтобы полностью завладеть вниманием Лили. — Было бы хорошо, если бы у моей жены были более легкие отношения с тобой, без постоянного давления со стороны ее выбора. Я надеюсь, что твое беспокойство утихнет, зная, что у нее есть моя непоколебимая поддержка. Если нет, надеюсь, ты найдешь способ оставить свое мнение при себе.
— Ну... — Лили поправила свое столовое серебро, прежде чем снова поднять глаза на меня, — я думаю, что меня правильно поставили на место. Мне бы хотелось, чтобы отношения с дочерью были более легкими. С обоими моими детьми.
После этого между нами четырьмя все успокоилось. Лили спросила о Калебе и Ханне, а Лок рассказал ей о беременности Елены. Она казалась искренне взволнованной.
Я не мог прочитать эту женщину. С одной стороны, она заставляла Сиршу нервничать и волноваться. Но с другой — от неё исходила явная и искренняя любовь к своим детям.
Единственное, что я знал, это то, что в следующий раз, когда я увижу свою мать, крепко ее обниму и скажу «спасибо». Я никогда не ценил ее больше, чем сейчас.
Когда ужин закончился, чек был оплачен, и мы все направились к выходу. Питер ждал снаружи, держась на безопасном расстоянии.
Он не был полным идиотом. Только на три четверти.
Лили взяла Лока за руку.
— Могу ли я прийти повидаться с детьми утром перед вылетом?
Он откинул с лица свои лохматые волосы.
— Я не думаю, что твое пребывание на ранчо — хорошая идея.
— Почему нет? Коннелл говорил тебе не позволять мне? Потому что если бы он это сделал...
— Нет, мама. — Руки Сирши были сжаты в кулаки. — Папа никогда бы этого не сделал, и ты это знаешь. Перестань пытаться втянуть нас в драму, которая все еще происходит между вами двумя в твоей голове.
Лок стиснул плечо матери прежде, чем она успела ответить.
— Встретимся утром в парке. Я напишу тебе время, — спокойно сказал он.
— Отлично. — Лили провела ладонью по своим и без того аккуратным волосам. — Тебя я тоже увижу, Сирша? Лука?
— Нет, — ответил я. Не было ни малейшего шанса, что завтра я позволю Сирше подвергнуть себя еще большему стрессу. Сегодняшнего вечера было достаточно. — Нам нужно вернуться домой. Мы попрощаемся сейчас.
Все попрощались. Я пожал Лили руку, не желая обниматься. Лок похлопал меня по плечу, бросив на меня взгляд, который говорил мне, что он ценит мою заботу о его сестре. В свою очередь, я чертовски ценил то, что он поставил их мать на место, когда она перешла черту. Мне было приятно узнать, что есть люди, которые всем сердцем были на стороне Сирши. Начиная с этих выходных, я тоже поставил себя в этот угол.
Когда я наконец усадил Сиршу на байк одну, я взял ее лицо в свои руки.
— Скажи, что тебе нужно.
Ее ресницы затрепетали, падая на щеки.
— Отвези меня в долгую-долгую поездку.
— Будет сделано, красотка. — Я крепко поцеловал ее в лоб, а затем протянул ей шлем. Мне тоже нужна была эта поездка. Может быть, так же, как и ей. Мой мотоцикл был местом, где я приводил в порядок свои мысли. Прорабатывал проблемы. Выбирал свой следующий шаг.
Когда Сирша сидела за моей спиной, ее руки крепко обнимали меня, длинные ноги прижимались к моим, главное было ехать, а все остальное отпадало.
Мы ехали не менее часа, прежде чем развернулись и направились обратно на ранчо. Когда мы приехали, Сирше уже пора было ложиться спать. Слезая с байка, она слегка споткнулась, но я поймал ее за локоть, удерживая на месте.
— Устала? — пробормотал я.
— Измучена.
Мы остановились в доме ее отца, который был построен в том же стиле, что и дом Лока и Елены. Свет был выключен, так что он, должно быть, уже спал.
Он был хорошим парнем, но я почувствовал облегчение, что сегодня вечером мне не придется иметь дело с другим родителем.
Наша комната находилась на том же этаже, что и комната Коннелла, поэтому мы старались соблюдать тишину. Сирша исчезла в ванной, чтобы подготовиться ко сну, а я остался в спальне, сбрасывая рубашку и переодевшись в пижамные штаны. Я устроился на кровати, которую мы делили, и уставился в потолок.
Это должно было быть удобно. Решение для внезапно возникших сложностей в моей жизни. Но в семейных отношениях не бывает ничего удобного. Даже в моей семье, которая была чертовски функциональной.
Нам не следовало жениться. Это было ясно с самого первого дня. Но сейчас я был по уши в этом и не относился к своим обязательствам легкомысленно.
Я буду придерживаться своих клятв и обещаний.
И я надеюсь, что теперь, когда все стало известно, все наладится, и мне не придется так много думать об этом браке. Мы могли бы жить так, как договорились вначале. Помогая друг другу, когда это необходимо, облегчая нагрузку.
Но даже при всех моих сожалениях я не мог сказать, что сожалел о том, что был здесь с Сиршей или стоял между ней и ее матерью. Это должно было случиться.
Дверь ванной открылась, и я сел, готовый идти следующим, когда увидел вышедшую женщину.
Она сменила джинсы на короткую струящуюся ночную рубашку с такими тонкими бретелями, что они были едва ли не нитками.
— Что на тебе надето? — Я тихо рявкнул.
Она остановилась как вкопанная, прижав сложенную одежду к поясу.
— Моя пижама. А что?
— Это то, что ты всегда надеваешь спать?
— Да, Лука. Либо это, либо шорты и майка. Почему ты смотришь на меня так, будто у меня три головы?
— Господи, Сирша. — Я подошел к ней, взял ее затылок в руку. — У меня есть терпение на несколько дней, но наступит момент, когда оно лопнет. Ты растягиваешь его до предела, стоя передо мной в нижнем белье, твои соски пытаются проткнуть тонкий материал, который еле прикрывает твою киску и задницу, и выглядишь так, будто ты понятия не имеешь, какой эффект ты на меня оказываешь.
Ее губы приоткрылись, и из нее вылетело тяжелое дыхание. Мне пришлось отпустить ее и уйти, прежде чем я сделаю какую-нибудь глупость.
Типа, трахну свою жену в доме её отца.
  
ГЛАВА 22
 
Сирша
 
Лука откинул простыни, чтобы забраться ко мне в кровать, и замер.
— Что это?
Я похлопала по подушкам, которые сложила рядом с собой.
— Стена из подушек для твоего комфорта.
Его бровь нахмурилась, когда он окинул меня взглядом.
— Ты переоделась.
— У меня в комоде было кое-что из одежды. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно.
Я не знала, о чем думала, надевая эту ночную рубашку. Давным-давно Елена привила мне привычку носить красивые пижамы, но мне следовало подумать, прежде чем брать ее в поездку. Конечно, Лука не хотел бы делить со мной постель, когда на мне шелковая рубашка. Для меня это было удобно. Для него это, вероятно, выглядело так, будто я пытаюсь его соблазнить.
  
Было такое ощущение, что спортивные штаны и футболка, которые я надела, душили мои ноги и топили туловище, но я могла смириться с этим на одну ночь. Особенно после того, как Лука стоял рядом со мной, в то время как моя мать решила пойти на худший шаг.