Искренне, твоя неудобная жена (ЛП)

— Так ты зря потратила время на чтение ерунды?
— Они правы, Лука. Нельзя отрицать, что женатые руководители считаются более заслуживающими доверия, чем одинокие.
— Опять же, это полная ерунда. — Мои пальцы скользнули по моим волосам и сильно дернули их. — Сколько друзей мамы и папы регулярно изменяют своим женам? Я бы сказал, большинство, если не все.
— Как бы то ни было, дело в восприятии. — Она надвинула на макушку очки в темной оправе, выразив мне свою версию сочувствия. — Я пришлю тебе список приемлемых женщин, с которыми тебе следует познакомиться. Это не должно быть так ужасно.
  
— Говорит женщина, сама выбравшая себе мужа.
Миллер Фэйрфилд был хорошим мужем на бумаге, а это означало, что мои родители всем сердцем его одобряли. Настолько, что недавно его повысили до финансового директора «Росси». Лично я думал, что у него бумажная личность, и я ни разу не видел, чтобы он смотрел на Клару так, как наш отец смотрел на нашу мать: как будто она была сокровищем, и он это знал. Но он был здесь уже десять лет, так что я принял его как постоянного члена семьи. К счастью для меня, его было легко игнорировать, когда мне не приходилось иметь с ним дело напрямую.
Однако в последнее время он стал ежедневно сообщать мне новости из семейного бизнес-блога, который, по словам Миллера, был настроен на то, чтобы сообщать об ошибках «Росси». Эта новая привычка жутко раздражала, но, пока я кивал и мычал в ответ, он оставлял меня в покое, как только заканчивал свою тираду.
Я представляю, что Клара слушала это бесконечно. С другой стороны, она умела постоять за себя и свой бизнес, так что, возможно, ей удавалось пресекать его гораздо легче, чем мне.
— Я выбрала мужа, который принесет пользу этой семье и нашей компании, Лука. Я не выходила на улицу резвиться и фотографироваться, нюхая кокаин с груди случайных шлюх в ночных клубах.
Я поднял руки вверх.
— Такого никогда не было. Ты думаешь, я этим занимаюсь?
Она застонала себе под нос.
— Независимо от того, сделал ты это или нет, это восприятие. Тебя часто фотографируют выходящим из ночных клубов с разными женщинами под руку. Публика — наши акционеры — заполняют пробелы в том, что ты делаешь внутри этих клубов.
Прежде чем я успел начать свое опровержение, Клара вскрикнула, ее руки полетели к животу. Я в тревоге придвинулся на край дивана.
— Ты в порядке?
Она кивнула, плотно сжав губы.
— Ребёнок шевелится. Ей, должно быть, нравится твой голос.
В одно мгновение я оказался перед ней на коленях. Она взяла мою руку и провела ею по направлению к своему животу. Моя племянница мгновенно дала знать о своем присутствии, изо всех сил порхая у моей ладони.
— Это безумие, — произнес я.
— Я знаю, — прошептала она. — Иногда она икает, и меня поражает воображение при мысли, что внутри меня икает крошечный человечек.
Я встретил мягкий взгляд сестры.
— Ты правда думаешь, что ей нравится мой голос?
— Думаю ей нравится. Пока мы разговаривали, она оживилась.
Наклонившись поближе, я заговорил со своей племянницей:
— Привет, Bella. Это дядя Лука. Я чертовски умираю от желания встретиться с тобой.
Клара пнула меня в колено.
— Не ругайся при ребенке.
— Дерьмо. — Я вздрогнул, когда она снова меня ударила. — Прости, bambina. Дядя Лука поработает над этим еще до твоего рождения. Нам будет очень весело. Твои мама и папа хорошие, и они будут любить тебя как сумасшедшие, но я буду тем, кто научит тебя всем диким вещам, которые они тебе не позволят делать. Это будет наш маленький секрет. Ты и я, малышка.
Клара толкнула меня в лоб, отбросив меня на колени.
— Ты не развратишь мою дочь.
Я поднял большой и указательный пальцы на расстоянии дюйма друг от друга.
— Немного?
Она прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать усмешку.
— Нет, Лука. К тому времени, как она родится, ты все равно исправишься.
— Я согласен подчистить свой имидж, но вы никогда не заставите меня быть Миллером.
Она закатила глаза.
— Никто не хочет, чтобы ты был Миллером. Будь самим собой, просто... более спокойной версией с красивой, респектабельной женой рядом. Это так ужасно?
— Этого бы не было, если бы это было мое решение.
Она похлопала меня по плечу.
— Я понимаю, но нам всем приходится приносить жертвы. Кроме того, это может быть лучшее, что с тобой когда-либо случалось.
Когда она наконец ушла с напоминанием просмотреть список приемлемых женщин, которых она собиралась мне прислать, я опустился на стул и потер правую бровь.
Это было частью моей работы, и на меня оказывалось давление, чтобы преуспеть в ней. Не только от членов совета директоров и акционеров, но и от всей семьи Росси, большинство из которых зарабатывали на жизнь благодаря компании.
Нет ничего хуже осознания, что почти всё состояние моей большой семьи зависит от работы, которую я выполняю на должности, которую я совсем не хочу.
Хочу я того или нет, но это было моим.
Пришло письмо от Клары. Ее список. Одна только мысль о том, чтобы «выбирать» себе жену таким способом, вызывала у меня отвращение. Моя сестра была одной из моих самых близких подруг, но мы были совершенно разными людьми. Не было абсолютно никакой возможности, чтобы какая-либо женщина, которую она считала приемлемой, могла меня заинтересовать.
Я все равно открыл ее письмо.
Иногда приходилось приносить жертвы.
  
ГЛАВА 8
 
Сирша
 
Несмотря на то, что недавно мне исполнилось двадцать семь лет и с тех пор, как я уехала в колледж, я жила одна, моя мать обращалась со мной как с неспособным ребенком. Это было терпимо только потому, что она была вдали от штата и была слишком занята, чтобы ежедневно вмешиваться в мою жизнь.
Но когда она находила возможность, она ее не упускала.
Она запланировала телефонный разговор со мной во время обеденного перерыва. То, что меня записали в календарь моей матери, не было чем-то необычным и перестало меня беспокоить десять лет назад.
Она была той, кем была, а я стремилась быть ее полной противоположностью — вот почему я сидела во внутреннем дворике кафе, ковыряла свой сэндвич и отвечала на ее вопросы так, как она хочет. Это был самый простой способ справиться с моей матерью.
— Как Элиза? — спросила мама.
— Просто прекрасно. Она любит свою работу в Andes, и, конечно, я не знаю, как я выживала без нее, пока Элиза была в Чикаго.
Моя мать хихикнула. Я практически слышала ее негодование по телефону.
— Это не значит, что ты все это время была одна в Денвере. Ты путешествовала больше, чем была дома.
— Ты меня знаешь. Если я слишком долго нахожусь в одном месте, я начинаю нервничать.
— Все хорошо, Сирша, но ты уже слишком взрослая, чтобы играть роль бедного туриста, живущего в общежитии. Это больше не мило.
Я закатила глаза. Моя мать понятия не имела, где я останавливалась, когда путешествовала, и чем занималась. В ее голове был образ, от которого она никак не могла отказаться.
— У меня сейчас нет никаких планов на поездки, — сказала я ей, и это была чистая правда. Но я не особо умела планировать, так что это не означало, что я не буду путешествовать в ближайшем будущем.
— Хорошо. Тогда тебе следует искать постоянную должность. Учитывая твой опыт, нет причин продолжать быть временным сотрудником. Это ниже твоего достоинства, а кроме того, ты занимаешь места, которые действительно нужны другим людям.
Ох. Это задело меня по-настоящему. Я была слишком квалифицирована для большинства должностей, которые занимала, это было правдой, но мой опыт работы не особо радовал потенциальных долгосрочных работодателей. Самый долгий срок, который я продержалась на работе, составил шесть месяцев, и к концу я не могла найти себе место и сходила с ума.
  
— Я ищу, мама. Но я не буду соглашаться на что попало. Кроме того, мне нравится работать в «Росси», и мой контракт продлен еще на месяц.