Наши уже не придут (СИ)
Через двадцать с лишним минут он вновь покинул блиндаж и пошёл в расположение остатков своего батальона.
Кровавое рубилово холодным оружием и выстрелами в упор снизило численность батальона до сотни человек, а остальные погибли или уже лежат в госпитале.
Увечья, наносимые холодным оружием, обычно, существенно легче пулевых, но противник был вооружён самодельными дубинами и старался бить по голове, что отягчало травмы, а касок у русских солдат не было. Порезанные и поколотые солдаты успешно восстанавливаются в госпитале, поэтому Аркадий рассчитывал на их возвращение в строй — они будут очень нужны.
«За одного битого…»
Опытные фельдфебели занимались подготовкой добровольцев, прибывших в ударный корпус — отрабатывали приёмы ближнего боя и обучали обращению с ружьями Браунинга.
Удар был ощутим, но они обязательно восстановятся — иначе просто нельзя.
* * *— Пропесочили и вспомнили, кто я и откуда… — процедил генерал-майор сквозь зубы.
— Так это запишут в провал, ваше превосходительство? — уточнил Аркадий.
— Его Императорское Величество ещё не сформулировал своего мнения, — ответил на это Алексеев. — Но моему покровителю недолго быть близко к августейшему телу — комиссия приезжала сюда с однозначной задачей.
Интриги на самых верхах не утихают ни на секунду, поэтому Аркадий не особо удивился, что даже незначительный провал было решено раскрутить на максимум. Великого князя Сергея Михайловича хотят отдалить от императора, но это Немирова волновало очень мало.
«Тут бордель горит, а они решили заняться перестановкой бл…» — начал думать Аркадий.
— Это всё, безусловно, плохо, — прервал его размышления генерал-майор. — Нужно что-то новое…
— Есть такое, ваше превосходительство, — улыбнулся Аркадий.
— Да? — Николай Николаевич поднял на него полный надежды взгляд.
Немиров вытащил из планшета набор фотографий. Самая свежая аэрофотосъёмка — снимкам не больше трёх часов.
— Так, — ознакомился с первой фотографией генерал-майор. — Это немецкие траншеи.
— Да, это они, — кивнул Аркадий. — Но внимательнее посмотрите на это.
Он ткнул в странное скопление баррикад и блиндажей, имитирующее «тромб» на витиеватой линии траншеи.
— У меня нет времени и настроения разгадывать шарады, — поморщился генерал-майор. — Докладывай, что это такое и что это значит.
— Подозреваю, что это дальнейшая эволюция траншей, — ответил Аркадий. — На следующих фотографиях видно лучше.
Генерал-майор начал внимательно рассматривать кадры.
— Много пулемётов и миномётов, — произнёс он задумчиво.
— А людей на улице очень немного, — дополнил Аркадий. — И расположение пулемётов грамотное, с покрытием окрестностей. А вокруг нет никаких скоплений солдат — они будто не охраняют окрестные траншеи.
— Приглашают к атаке? — предположил Алексеев.
— Никак нет, ваше превосходительство, — покачал головой Аркадий. — Это новое слово в обороне. Я думаю, что эти скопления корректно называть оборонительными узлами. Таких теперь очень много по всей линии траншей, интервал между ними — полтора-два километра. Значит, они опытным путём установили, что именно такого количества пулемётов и миномётов достаточно, чтобы сдержать любую атаку.
Он-то уже давно и прекрасно знал одну простую истину: обеспечь пять пуль на метр квадратный фронта в минуту и через твой ответственный участок не пройдёт никто. Именно этот фактор теоретически обосновывает, что будущее войны за штурмовой винтовкой и ручным пулемётом.
Когда-то, ещё в курсантские годы, он столкнулся с этим расчётом и пришёл к выводу, что в современной ему войне наступление без поддержки бронетехники попросту лишено смысла.
Согласно его давним расчётам, стрелковый батальон, вооружённый только АК-74, занимающий фронт шириной в 500 метров, может обеспечить 50–150 пуль в минуту на метр фронта. Такое пройти невозможно, поэтому в современных ему конфликтах всегда будет присутствовать бронетехника, которая подвезёт пехоту до места действия и поддержит её огнём.
Здесь же этой прописной для компетентного офицера XXI века истины не знают, но, интуитивно, нащупывают оптимальное количество пулемётов и солдат — немцы уже наткнулись на правильный ответ и реализовали его в поле.
В принципе, Аркадий тоже уже давно нашёл это оптимальное количество и, через генерал-майора, внедрил это почти везде — Русская императорская армия уже научилась грамотно расставлять пулемёты. Только вот немцы пошли дальше.
Теперь их траншеи представляют собой комплекс из оборонительных узлов, позволяющих «держать» участок с применением минимального количества солдат.
Аркадий посчитал блиндажи на узле и предположил, что там обитает максимум рота. И это значит, что лишь одна рота держит оборону на большом участке, а остальные траншеи абсолютно свободны и перекрываются сектором огня двух оборонительных узлов. Спрятаться в этих траншеях невозможно, потому что пулемёты будут стрелять вдоль них.
Генерал-майор лихорадочно соображал. Он тоже понял, что всё это значит и теперь думал о том, насколько они отстают от противника.
Теперь немцы имеют возможность сократить численность войск на передовой и держать их где-то поблизости, а может и использовать их где-то ещё.
— Как ты оцениваешь последствия штурма таких укреплений? — поинтересовался Алексеев.
— Умоемся кровью и ничего не добьёмся, — ответил Аркадий. — Каждый такой узел надо будет брать отдельно, а это дополнительное время под интенсивным обстрелом. Немцы ставят узлы в шахматном порядке, на всех трёх линиях первого эшелона. Ну и я не вижу причин, почему нельзя поставить нечто подобное на втором эшелоне.
— Мы отстаём, — вздохнул Николай Николаевич. — Нужно вырабатывать какой-то ответ. И срочно писать рапорт наверх — командование должно узнать об этом.
— Уже приготовил черновик рапорта, ваше превосходительство, — сообщил ему Аркадий и вытащил из планшета исписанные листы. — Это сэкономит вам время.
— Благодарю, — признательно кивнул ему генерал-майор и принял бумаги.
В черновике Немиров подробно изложил, какие именно выводы можно сделать из новой системы обороны, а также рекомендовал перенять эту организацию траншей, чтобы держать больше солдат в резерве.
С одной стороны, это позволит существенно сократить потери от обстрелов, но с другой — генералы точно захотят использовать освободившихся солдат в наступательных операциях.
— Думаешь, с Западного фронта? — оторвался от чтения Алексеев.
— Почти не сомневаюсь, ваше превосходительство, — ответил Аркадий. — У них там позиционная война практически с самого начала. И точно такой же тупик.
— Понятно, — хмыкнул генерал-майор, после чего вернулся к чтению.
Немиров ждал.
— Ты не написал ни слова о том, как преодолевать такую оборону, — заключил Алексеев, когда закончил читать.
— Это следует обдумать, ваше превосходительство, — ответил на это Аркадий. — Данные аэрофотосъёмки получены только сегодня. До этого были лишь сведения от наземных наблюдателей, сообщающие о какой-то активности во вражеских траншеях.
— Даю тебе месяц на разработку тактики борьбы с новыми типами укреплений, — произнёс генерал-майор. — Нам нужно срочно вновь превращаться в новаторских и полезных офицеров, иначе нас сомнут — ты даже не представляешь, что всё это время происходит на самом верху.
Но Аркадий представлял. Правда, делиться своими мыслями он не будет.
* * *— Бронированные машины? — уточнил Аркадий. — Как «Руссо-Балты»?
— Нет, — покачал головой генерал-майор. — На гусеничном ходу. Англичане называют их цистернами. Две недели назад отгремела битва, у реки Соммы — англичане потеряли смехотворное количество пехоты и продвинулись на пять километров за пять часов. Это фантастика!
Немиров хорошо знал, что первое боевое применение танков было осуществлено 15 сентября 1916 года, как раз на Сомме. Из пятидесяти танков Mark I поучаствовать в наступлении смогли лишь восемнадцать, так как остальные сломались или застряли, зато психологический эффект был ошеломительным.