Наши уже не придут (СИ)
«Дробовики и пистолеты — это какой-то эрзац», — подумал Аркадий с сожалением. — «Нужно что-то другое».
Но вариантов он не находил. В идеале требовалось что-то вроде штурмовой винтовки, например, АК-74 или АКМ. Последние он видел у ополченцев на фронтах Третьей мировой.
Оказалось, что патронов 7,62×39 миллиметров было запасено очень много, поэтому правительство решило возобновить производство чего-то простого и понятного.
АКМ, в нынешних условиях, будет чем-то ультимативным, обеспечивающим безусловную победу армии, вооружённой ими.
Но создать его здесь и сейчас нереально, как и наладить производство боеприпасов к нему. Это просто невозможно, на концептуальном и техническом уровне.
«В 2050-х годах АКМ считался очень старым и надёжным оружием, достаточно простым для изготовления», — подумал Аркадий. — «Но сейчас даже понятия такого нет — штурмовая винтовка».
В его времена АКМ перевели в 3D-модель и изготавливали большую часть его деталей на фрезерных станках с ЧПУ, что было быстро и просто. Здесь же станковый парк отстаёт на полтора столетия и каждый изготовленный автомат выйдет, если не золотым, то серебряным.
Но самая главная проблема — концептуальная. Не видят генералы применения подобному оружию.
«Фёдоров вот, разработал свою…» — подумал Аркадий, а затем осёкся. — «Фёдоров… Фёдоров Владимир Георгиевич».
В одном его произведении по альтернативной истории он пытался проработать идею о промежуточном патроне, принятом на вооружение в 20-е годы.
Тогда он был неопытен, поэтому прописал, будто главный герой обратился к Фёдорову и тот на коленке сработал ему промежуточный патрон 7,62×39 миллиметров, после чего СССР принял на вооружение АК-25, который тот же АК-47, но на двадцать лет раньше.
АК-47 возник будто бы сам по себе, как нечто, само собой разумеющееся.
«Заклевали меня заклёпкометристы…» — подумал Немиров. — «Да пошли они…»
Его роковой ошибкой было то, что он написал, будто главный герой вспомнил конструкцию Автомата Калашникова и нарисовал её на бумаге, после чего компетентные люди всё сделали и всё стало хорошо. Вот этого ему не простили.
Глупость была в том, что невозможно непрофессионалу запомнить точные размеры всех деталей, точную архитектуру работы газоотводной системы и так далее — Немирова обвиняли, что он пишет произведение о каком-то роботе с абсолютной памятью.
В реальности это невозможно. Нужно самому быть конструктором, чтобы воспроизвести чужое детище с подобной точностью. И то не факт, что получится что-то толковое. Далеко не каждый конструктор знает применяемые марки стали и так далее.
«Но уже есть конструктор, разрабатывающий полноценный автомат, который стал предтечей штурмовой винтовки», — подумал Аркадий.
Сейчас Фёдоров уже зрелый мужчина, пытающийся добиться принятия на вооружение его «ружья-пулемёта». Всё у него шло хорошо, но затем случилась Первая мировая война и все работы по перспективным вооружениям были прекращены.
Автомат Фёдорова — это неплохое, для своего времени, оружие, но Фёдоров был пионером разработки ручного автоматического оружия, поэтому были у этого автомата недостатки.
Ключевой недостаток — отдача ствола с коротким ходом затвора.
Этот принцип устройства сильно влияет на точность автоматической стрельбы, а также очень сильно понижает устойчивость к загрязнению.
РККА, которой очень понравилась идея вооружения солдат автоматическим оружием, хотела принять АФ на вооружение, но перспектива начала производства нового патрона привела к тому, что дальше пробной партии дело не пошло.
Это было всё, что знал Аркадий по этому вопросу.
Возможно ли переделать Автомат Фёдорова под газоотвод и поворотный затвор? Немиров не знал наверняка, но полагал, что очень вряд ли.
Смена принципа работы автоматики — это, практически, создание нового оружия. Нужно будет переосмысливать и переносить ударно-спусковой механизм, изменять систему боепитания, а также полностью переделывать ствольную коробку. А там и другие проблемы обязательно вылезут.
Такие мысли всё больше отвращали Аркадия от идеи обращения к Фёдорову.
«С другой стороны, можно вступить с ним в переписку», — подумал он. — «И, через Марфу с Пахомом, позаботиться о его финансовом обеспечении. Полагаю, что во время войны у него не будет достаточных для разработки оружия средств — это решаемо».
Удовлетворившись этой мыслью, Аркадий начал обдумывать следующую — как его найти?
* * *— Это собака? — спросил Аркадий.
— Нет, это шакал, ваше благородие, — покачал головой подпрапорщик Буркин.
— У пуштунов это что-то значит? — задал Немиров следующий вопрос.
— Не знаю, ваше благородие, — ответил подпрапорщик. — Наверное, что-то значит по-ихнему. Не просто так же они его на шест нанизали…
Труп шакала был принесён сюда сегодня ночью, в сотне метров от стены заставы. Часовые услышали непонятную возню и открыли огонь, но злоумышленники сумели скрыться. А с утра Аркадий начал разбор полётов.
— Кто стрелял? — спросил он, заметив кровь на камнях.
— Рядовые Панфилов и Иванов, ваше благородие, — ответил подпрапорщик.
— Не знаю, кто из них попал, но попадание было хорошее, — произнёс Аркадий, присаживаясь у лужицы крови. — Вскрики были?
— Никак нет, ваше благородие, — ответил подпрапорщик.
Кровавый след стелился по ущелью и удалялся в направлении афганских гор.
— Значит, наповал положили, — усмехнулся Аркадий. — Позовите их сюда.
Наказания и поощрения должны быть безотлагательными и шокирующими.
Двое рядовых, которых оторвали от заслуженного сна, прибыли к месту происшествия. Сонные и до сих пор усталые — спать они легли примерно час-полтора назад.
— За оперативное реагирование на возникшую угрозу безопасности заставы, вы заслужили денежное вознаграждение, — сообщил им Немиров. — По рублю на брата. Держите.
Он вручил этим двоим по серебряному рублю и похлопал их по плечам.
— Молодцы, — похвалил он их.
— Рады стараться, ваше благородие! — одновременно гаркнули они.
— Возвращайтесь в казарму и спите — заслужили, — отпустил их Аркадий.
Несмотря на то, что попадание было почти случайным, это убийство смазало весь эффект от пугающего предупреждения. Труп шакала, как понял Немиров, должен был встревожить солдат и поселить в их душах страх перед таинственными и невидимыми пуштунскими воинами…
Теперь же счёт 1:0 в пользу заставы, а психологическая операция произвела нулевой эффект — было продемонстрировано, что у пуштунов есть кровь и она легко может быть пущена.
— Доведи до всего личного состава, подпрапорщик Буркин, — заговорил Аркадий, смотрящий на горы впереди. — За каждого убитого пуштуна, подкрадывающегося к заставе с недобрыми намерениями, полагается премия — один рубль серебром. Касается это только часовых.
— Слушаюсь, ваше благородие, — козырнул Буркин.
— Уходим.
* * *Пришло письмо от Марии Константиновны.
Стихотворение, написанное Аркадием, произвело на неё неизгладимое впечатление, поэтому она попросила почаще присылать стихи.
В одном из писем она призналась, что зачитала его стихотворения подругам по салону и те тоже были впечатлены.
Он поднял неофициально запрещённую в обществе тему о поражении русской армии, но ему простительно, ведь он показал героизм русского солдата и практически упомянул погибшего мужа Марии Константиновны.
Теперь письма от неё стали приходить гораздо чаще — возможно, он напомнил ей времена, когда она переписывалась примерно так же со своим мужем.
Письма, ранее просто тёплые, приобрели теперь какой-то более эмоциональный оттенок и то, к чему всё это ведёт, Аркадию не особо нравилось.
У них разрыв в возрасте почти двадцать пять лет, а ещё тут нравы весьма специфичны, поэтому если уж вошёл в это дело, то будь добр жениться.
Он придерживался всё того же тона, что и в предыдущих своих письмах, а также писал стихи на разные темы — времени на это у него хватало. Кирками машут и наряды несут нижние чины, а он тут организатор и идейный вдохновитель…