Наши уже не придут (СИ)
Следующий лист. Озаглавлен он «Осадная артиллерия японской армии, достаточная для безальтернативного уничтожения традиционных крепостей».
— 280-мм японская осадная гаубица образца 1892 года, применявшаяся в осаде Порт-Артура, служит очередным подтверждением этой тенденции, — показал Аркадий схему гаубицы. — Пусть снаряды её наполнялись чёрным порохом, но это было не особо важно, ввиду большой массы этих боеприпасов. По сообщениям от участников этой осады, эти тяжёлые снаряды пробивали метровые толщи казематов и наносили крепости сокрушительный урон. Не могу представить, насколько бы возросла мощь этих гаубиц, стреляй они снарядами с шимозе.
Это был недвусмысленный намёк — у потенциальных противников из Европы точно есть осадная артиллерия, возможно, даже мощнее, чем у японцев.
В истории осады Порт-Артура, как всегда, нашли самого крайнего — генерал-адъютанта Анатолия Михайловича Стесселя. Вся вина за сдачу крепости возлагалась на него, это он был сочтён персонально ответственным за произошедшее, поэтому уроков из падения Порт-Артура почти никто не вынес.
Осада была героической, Немиров признавал это — сотня тысяч японцев осталась лежать в китайской земле, но крепость сдали. С тем же успехом, но без сдачи крепости, можно было положить эту сотню тысяч японских солдат на линиях эшелонированной обороны, с меньшими потерями от вражеской артиллерии, без сдачи укреплений.
— Это всё наглядно и замечательно, — заговорил инженер-генерал в отставке, Владимир Степанович Неплюев. — Но какие альтернативы?
Подполковник Алексеев, как разумный человек, сначала сам выслушал доклад Немирова и, попав под сильное впечатление, начал зазывать на слушание всех своих друзей и приятелей, в основном, отставных офицеров, которым было особо нечем заняться. Здесь нет ни одного действующего генерала — не настолько сильны у подполковника Алексеева связи, но зато есть действующие полковники и подполковники.
Вероятно, он ожидал от доклада чего-то поверхностного, на что только и способны юные и несмышлёные юнкера, но вместо этого им был получен глубокий анализ ситуации, открывающий красивый вид на некрасивую картину. И это сыграло свою роль в его сегодняшнем энтузиазме на докладе — он хочет, чтобы его друзья поняли то, что понял он.
— Альтернативы уже были полноценно показаны во Второй англо-бурской войне, ваше высокоблагородие, — ответил Аркадий. — Буры перешли к использованию малозаметных окопов с низким бруствером, что позже вынужденно переняли англичане. Пехота, занимающая подобный окоп, малоуязвима для артиллерии, а на случай массированного наступления противника есть уже успешно применённая английской армией колючая проволока.
— В чём преимущество окопов перед крепостями? — продолжил инженер-генерал опрос.
— Протяжённость линии укреплений, ваше высокоблагородие, — ответил Аркадий. — Как я уже говорил, главная слабость крепости — концентрация живой силы на очень малой площади. Линия окопов же растягивает живую силу по большей площади, что затрудняет её уничтожение концентрацией артиллерии, которая, к тому же, будет менее эффективна против окопов.
— Разрешите задать вопрос, ваше высокопревосходительство? — спросил ротмистр Александр Николаевич Белокопытов.
Последовал кивок от инженер-генерала.
— А как удержать массированный натиск вражеской пехоты и кавалерии? — скептическим тоном спросил он.
— Тут я вынужден вмешаться — не могу не использовать красивую фразу, — встал подполковник Алексеев. — Ваше высокопревосходительство, позволите?
— Разумеется, — разрешил инженер-генерал Неплюев.
— У юнкера Немирова нет ответа на ваш вопрос, ротмистр Белокопытов, — заулыбался подполковник Алексеев. — Но он есть у господина Хайрема Максима.
Очень понравилась ему эта фраза, поэтому он не смог избежать соблазна блеснуть ею среди коллег и приятелей.
— Хм… — задумчиво хмыкнул инженер-генерал в отставке.
Аркадий же перелистнул левый ватман и показал следующее изображение. «Пример трёх линий укреплений, развёрнутых на местности».
— Х-образные штрихи — это колючая проволока, — продолжил Немиров доклад. — Пунктир — это окопы. Буквы «п» — это пулемётные точки. Буквы «д» — это железобетонные пулемётно-артиллерийские огневые точки.
Он дал офицерам время, чтобы внимательно рассмотреть схему.
— Колючая проволока тут расположена с особой задумкой, — продолжил он. — Как видите, линии колючей проволоки «ведут» пехоту противника в места наибольшей концентрации пулемётов. Допустимо пристрелять артиллерию на местности, чтобы она вела массированный огонь по этим квадратам, что значительно усугубит потери в живой силе противника.
— Хм… — вновь хмыкнул инженер-генерал в отставке. — Смело… Задавайте вопросы, господа — можете не спрашивать разрешения.
— А если противник не захочет атаковать эти укрепления? — спросил ротмистр Белокопытов.
— Ваше высокоблагородие, — улыбнулся Аркадий. — А что ему останется делать, если линия окопов будет растянута по всему фронту?
Так будет всю Первую мировую войну. Грамотно поставленные линии эшелонированной обороны непреодолимы без бронетехники или особых тактик, поэтому военная мысль Европы не придумала ничего лучше, чем «мясные штурмы», также известные как «атаки волнами». Но офицерам сейчас этого знать не надо — будет слишком много вопросов.
— Считаю, что всё это слишком смело, — поделился своим мнением подполковник Сергей Алексеевич Баранов. — Не думаю, что грядущие войны будут иметь описанный характер. Любую полевую оборону можно прорвать, а крепость оборонять от штурма гораздо легче. Порт-Артур держался стойко и был сдан по вине Стесселя — это даже обсуждать глупо.
— Склонен согласиться, — поддержал его ротмистр Белокопытов.
— Тоже считаю, что юнкер Немиров преувеличивает, — согласился с ними Михаил Александрович Иностранцев, полковник, прикомандированный к училищу для преподавания тактики и стратегии.
— Но это впечатляет, — сказал своё слово инженер-генерал Неплюев. — Была проведена очень трудоёмкая работа, видно, что юнкер старался и тщательно подошёл к сбору сведений. Я бы, будь на вашем месте, подполковник Алексеев, внимательно присмотрелся к юноше. Возможно, в будущем, его ждёт блестящая карьера инженера-фортификатора…
— Обязуюсь развить этот талант, ваше высокоблагородие, — приложил руку к сердцу подполковник.
Доклад ещё не был закончен, но уже видно по лицам офицеров, что своё мнение они сформировали. И оно не в пользу идей Аркадия.
«Возможно, когда они окажутся на фронте в 1914, сразу вспомнят…» — подумал он.
— Продолжайте, юнкер Немиров, — сказал инженер-генерал в отставке.
Дальше Аркадий вещал уже суше, так как не видел энтузиазма и заинтересованности со стороны аудитории.
Он рассказал о способах налаживания инфраструктуры, позволяющей оперативно снабжать весь укрепрайон, а также о нюансах организации оперативного резерва.
Знал он только то, что ему давали во времена его курсантской юности, но рассказывал далеко не всё, что помнил. Тогда это подавалось как неактуальные более тактики и стратегии из истории, но сейчас актуальность этих знаний переоценить попросту невозможно.
«А ведь это будет вырабатываться на крови сотен тысяч и миллионов, очень скоро», — подумал Аркадий.
Доклад был закончен, но никаких комментариев от офицеров не последовало — кто хотел, уже сказал.
Немирова отправили обратно в расположение, а офицеры, раз уж собрались, решили посидеть в столовой и выпить чего-нибудь горячительного.
«Надеюсь, когда придёт время, хоть кто-то из них вспомнит этот доклад».
* * *— Никому не покидать расположения, — скомандовал поручик Каплинский. — Все в комнату отдыха.
Аркадий последовал за остальными и занял место на лавке.
В начале года у него был разговор с подполковником Алексеевым.
Как оказалось, подполковник тоже был разочарован реакциями остальных офицеров на доклад и обещал решить эту проблему через свои связи. Но Аркадий считал, что ничего с этим не поделать — во всём виноваты объективные обстоятельства мышления кадровых военных.