Когда случились мы (ЛП)

Что-то дикое вспыхивает в этих карих глазах, и я сглатываю.
— Считай, что ты предупреждена, — ухмыляется он, выглядя таким чертовски сексуальным, что я вот-вот сойду с ума.
И тут он целует меня в то место, где я хочу его больше всего. Я пытаюсь выровнять дыхание, но его сильные руки на моих бедрах и влажное тепло его рта на мне сводят меня с ума. Сначала его губы касаются меня, затем его язык. Он целует меня, ласкает, и я уже тяжело дышу и стону его имя.
Удовольствие от каждого прикосновения его губ, каждого движения его языка заставляет меня затаить дыхание, и я ругаюсь по-английски и по-испански. Мои бедра чуть приподнимаются, просто чтобы ещё сильнее ощутить его, тепло, разливающееся по каждой клеточке моего тела.
— Ты чертовски вкусная…
О боже! Его голос, это рычание…Я этого не переживу. Можно ли умереть от переизбытка удовольствия?
Вот тогда я совершаю ошибку и смотрю на него сверху вниз. Его прекрасное лицо оказывается между моих бедер, он двигается вверх-вниз. Чувствовать его и наблюдать за ним…Безумная дрожь пробегает по всему моему телу.
Мне это нравится! Я не могу насытиться. Пожалуйста, не останавливайся!
Испытывая потребность прикоснуться к нему, я провожу раскрытыми ладонями по его голове, нежно погружая пальцы в густые пряди.
— Так нормально? — спрашиваю я, едва выговаривая слова.
— Мммм, — бормочет он у меня между ног, облизывая меня, пробуя на вкус, и его стоны — самые восхитительные звуки.
Его голова продолжает подниматься, а затем опускаться. Я мечтала об этом — Генри у меня между ног. Его прекрасный рот посасывает и лижет поочередно, издавая самые непристойные чавкающие звуки, пока я не поддаюсь удовольствию, которое он мне доставляет. И это, наконец, происходит, и это лучше, чем любой сон, который у меня когда-либо был. Мои глаза закрываются, когда я наслаждаюсь этим, смакую это, наслаждаясь каждой секундой, когда Генри пожирает меня. Я запускаю пальцы в его волосы, в то время как это давление усиливается.
Я стону в подушку, когда мои бедра поднимаются навстречу его рту снова и снова. Он целует мою киску и кружит языком по моему клитору медленными, дразнящими кругами, пока я практически не теряю дар речи. Когда он нежно сосет, я думаю, что это лучшее, что я могу почувствовать, пока он не просовывает палец внутрь.
— Чёрт возьми, Генри, чёрт возьми!
Позже он будет с гордостью смеяться над этим, над тем, как он заставил меня проклинать и выкрикивать его имя, заставлял меня стонать до тех пор, пока у меня не пересохло в горле, но не прямо сейчас. Прямо сейчас моё удовольствие — это и его удовольствие, говорит он, и когда его рот и пальцы доводят меня до первого оргазма, удовлетворение охватывает его с такой силой, что он вжимается бедрами в кровать, чтобы немного ослабить давление.
Закинув ноги ему на плечи, я снова выгибаюсь навстречу его рту. Мои бедра слегка приподнимаются, просто чтобы предоставить ему лучший доступ, и это чертовски приятно. Он работает со мной с умелой осторожностью, томными поглаживаниями, пока я снова не кончаю, выкрикивая его имя, а затем в третий раз, с тихими стонами.
Мне нужно отдышаться, и я лежу, безумно удовлетворенная. Когда я прихожу в себя, я вижу, как исключительно талантливый рот Генри изгибается в почти высокомерной улыбке, пока он прокладывает поцелуями дорожку вверх по моему телу.
— За это ты заслуживаешь награды, — говорю я, слишком расслабленная, чтобы осознать, что никогда не хотела произносить это вслух.
С самодовольным, ленивым смехом Генри надевает презерватив и устраивается на мне сверху.
— Это ещё не конец, — он ухмыляется, его голос звучит соблазнительно.
Наклонив голову, он захватывает мои губы своими. Я ощущаю вкус собственного удовольствия у него во рту. Моё тело заливает головокружительное тепло, когда я прижимаю его к себе, обвивая руками его шею, а ногами высоко обхватывая его талию.
Иисусе, по-моему, я без ума от него.
Я целую его подбородок, уголки рта, щеки и нос и не могу насытиться. Он посмеивается, когда я осыпаю его поцелуями.
 
Генри одаривает меня ослепительной улыбкой, прежде чем отдаться мне целиком. Он стонет моё имя, скользя внутрь, глубже, так хорошо растягивая меня. Жар разливается внутри меня, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы удержаться от того, чтобы сказать что-то, чего не должна.
— Л, ты в порядке? — спрашивает он, и я могу только кивнуть.
Не в силах вымолвить ни слова, я глажу его по щеке.
Он — мечта. Быть с ним потрясающе. Слишком потрясающе. Крошечная искорка страха зарождается в моём сердце, и я должна подавить её. Я не знаю, почему я становлюсь такой, когда мне хочется убежать и спрятаться, когда я боюсь, что что-то плохое уже не за горами, и чтобы избежать этого, я предпочла бы сократить свои потери сейчас.
Я хватаю его за лицо и прижимаюсь губами к его губам в отчаянном поцелуе. Я не хочу думать. Я хочу только тех ощущений, которые он вызывает. Когда я слегка шлепаю его по заднице, чтобы заставить его снова двигаться, это заставляет его смеяться.
В конце концов я всегда думаю обо всех ужасных вещах, которые могут произойти, так что, если и когда они все-таки случаются, эти негативные мысли усиливаются, потому что, эй, я знала это. Я знала, что это произойдет. Это было неизбежно. Но я не хочу делать этого прямо сейчас. Я не хочу отталкивать его. Я хочу приблизить его и впустить. Думаю, я уже это сделала. Вот почему я стараюсь не обращать внимания на этот голос в глубине моей головы, насмехающийся надо мной.
Я поражена странным и сильным желанием выразить эти эмоции, заглянуть глубоко в его глаза и сказать слова, которыми я никогда раньше не делилась.
Нет.
— Генри? — я шепчу его имя, и теплые карие глаза встречаются с моими.
Бешеный стук моего сердца отдается эхом во мне. Это момент, о котором я читала, о котором писала, но никогда не испытывала на собственном опыте. Я никогда не знала, что человек может быть таким красивым.
Я знаю, он видит по моему лицу, что я чувствую…к нему. И я хочу, чтобы он знал. Я хочу полностью отдаться ему. Но потом что-то мелькает в выражении его лица, что-то такое открытое и уязвимое, и я замираю, не в силах больше смотреть ему в глаза.
Я зарываюсь лицом в его шею. Генри не дает мне спрятаться.
— Почему ты прячешь от меня свои великолепные глаза?
Моё сердце колотится в груди. Когда я поднимаю взгляд, от того, что я там вижу, становится трудно дышать.
— Генри…
— Люблю, когда ты произносишь моё имя.
Легкая дрожь пробегает по этим широким плечам, прежде чем его губы снова оказываются на моих, на этот раз более требовательные. Он входит в меня, его руки на моих бедрах, и я снова близка.
— Кончи со мной, Лу.
И я подчиняюсь, удовольствие захлестывает меня, когда я следую за ним в блаженное забытье.
Глава 26
ГЕНРИ
Проблемы с освещением на съемочной площадке — вот причина, по которой я лежу на диване в своем трейлере, чтобы дать отдых глазам. Звонит мой телефон.
Моя девочка: Ты уже пообедал?
На моём лице расплывается глупая улыбка.
Генри: Пока нет
Моя девочка: Поняла. Бегу к тебе!
Сейчас? Не могу дождаться, когда увижу её.
Прежде чем Луна успевает постучать в мой трейлер, я открываю его. Я улыбаюсь, когда беру её за руку и пакеты с едой, которые она несет, чтобы помочь ей забраться внутрь.
— Там есть “Skittles”.
Мои губы прижимаются к её губам, как только закрывается дверь.
Я целую её, сначала коротко и нежно. Однако, как это часто бывает у нас, это быстро переходит все границы, быстро накаляясь. Стилисты убьют меня, если узнают, но когда Луна проводит руками по моим волосам, я не останавливаю её. Не тогда, когда она стонет мне в рот, скользя своим языком по моему.
Мы провели все выходные вместе. Это были лучшие сорок восемь часов в моей жизни. Правда мне пришлось присутствовать на ужине в субботу вечером. Однако, когда я вернулся домой, Луна была там, в моей толстовке, на моей кровати. Она работала на своем ноутбуке, ожидая меня. Это было самое потрясающее зрелище.