Когда случились мы (ЛП)

— Нет, — категорично заявляю я. — И не может быть. Мы оба работаем над этим фильмом.
Его лицо искажается; брови хмурятся, когда он вторгается в моё личное пространство.
— Тогда почему ты не смотришь на меня? — спрашивает он, и у меня нет ответа.
Когда двери лифта открываются, я выбегаю не на том этаже, чтобы сбежать от него и своего все возрастающего замешательства.
Генри следует за мной.
— Луна…почему ты ушла?
— Я думала, это мой этаж.
— Ты же знаешь, что я не это имел в виду, — он хмурится, повторяя мне мои предыдущие слова.
Мы в незнакомом мне коридоре. Три женщины останавливаются в дверях и смотрят в нашу сторону. Их внимание сосредоточено на Генри. Они, спотыкаясь, проходят мимо нас, перешептываясь между собой.
— Нам не следует здесь находиться, — говорю я ему, когда они уходят. — По крайней мере, ты не должен.
Кто-нибудь другой мог бы узнать его. К тому же, я только что тренировалась. Я устала. Я вспотела. Я не хочу иметь с этим дело. Я поворачиваюсь к лестнице.
— Луна, пожалуйста, подожди.
— Зачем?
— Давай поговорим… — он замолкает, когда подходит пара. Он улыбается им, когда они улыбаются ему. — Моя комната в этой стороне, — говорит он, наклоняя голову.
Всё ещё путаясь в собственных мыслях, я следую за ним. Я не могу ясно мыслить. Иначе я бы пошла в свою комнату. Одна.
Как только мы заходим внутрь, Генри запирает дверь. Когда его глаза встречаются с моими, я забываю все причины, по которым мне не следует здесь находиться. Всё, чего я хочу, это притвориться, что всё в порядке. Я могу это сделать, я могу снова стать той девушкой. Не имеет значения, что мы работаем вместе. Я имею в виду, он актер, а я писательница. Разные отделы, верно? Я могу позволить ему заключить меня в свои сильные объятия и целовать так, словно завтра не наступит, верно?
Судя по тому, как он смотрит на меня, было бы так легко позволить ему это, но я не могу. Отворачиваясь, я скрещиваю руки на груди, защищаясь, не подпуская его.
— Сюда, — вздыхает он.
Его комната — люкс. В коридоре четыре двери на выбор. Генри поворачивает направо к первой.
— Хочешь воды? — его голос звучит странно.
— Нет, я не хочу воды, — я остаюсь у входа в гостиную, даже после того, как он приглашает меня войти и предлагает присесть.
Проходит несколько минут. Он сидит на подлокотнике кресла, смотря на свои руки.
— Почему мы здесь, Генри? — мой голос звучит раздраженно, и я знаю, что веду себя грубо, но ничего не могу с собой поделать. Я схожу с ума, но…как это поможет? Лучшее, что я могу сделать, это выслушать то, что он хочет сказать. — Ты можешь оказать мне услугу?
Мой голос выводит его из задумчивости. Когда он поднимает на меня взгляд, выражение его лица почти смиренное.
— У тебя есть рубашка, которую я могу одолжить? Может быть, ещё и шорты?
Не думаю, что он ожидал, что я попрошу его об этом — я сама удивлена, — но он встает со стула и выходит из комнаты. Вернувшись с однотонной черной футболкой и серыми шортами для бега, он говорит:
— Ванная через коридор.
Я не тороплюсь переодеваться. Мне нужно успокоиться и привести мысли в порядок.
Генри встает с ближайшего стула, когда я подхожу. Карие глаза скользят вниз по моим голым ногам, затем возвращаются к лицу. Он подходит ко мне. Мой взгляд задерживается на самых совершенных губах, мягких и полных, таких что их хочется поцеловать. Я сглатываю.
— Мы не можем этого сделать!
— Я тут подумал…
Мы останавливаемся и смотрим друг на друга. Он улыбается, а я прикусываю губу, чтобы сдержаться.
— Что ты там говорила?
— Да, эм, — я прочищаю горло. — В Нью-Йорке мы не знали, что будем работать вместе…
— Или в Оклахоме, — перебивает он с усмешкой.
— Или в Оклахоме, — соглашаюсь я, борясь с румянцем, который, как я чувствую, приливает к моему лицу. — Но теперь мы знаем, так что нам, вероятно, не следует…
 
— Ввязываться в это?
— Совершенно верно.
Ладно, он понял. Почему это меня расстраивает?
— Кто так сказал?
— Все. Каждый фильм. Каждая книга…
— Они ошибаются.
— Генри…
— Ты мне нравишься, Луна.
Мои глаза расширяются, а в горле пересыхает. Он только что сказал это. Так просто.
— И…У меня такое чувство, что я тебе тоже нравлюсь.
Я качаю головой.
— Не нравишься.
Qué mentirosa soy. (с исп. Ну что за лгунья)
Генри одаривает меня своей смехотворно великолепной улыбкой. Мудак.
— Нет? — он приподнимает левую бровь.
Внезапно он оказывается слишком близко.
— Нет, — лгу я сквозь зубы, но моё предательское тело наклоняется вперёд, пытаясь сократить расстояние между нами.
Когда он хихикает, мои ноги превращаются в желе. Я поднимаю взгляд на него и вижу, что он криво ухмыляется, взгляд теплый и нежный. Моё сердце колотится в груди, и глупые, никчемные, нежелательные мысли всплывают в моей голове. О таких романтичных мыслях люди пишут стихи или поют. Безумные вещи, с которыми я не могу справиться прямо сейчас. Вот почему я делаю шаг назад.
— Ладно, я, пожалуй, пойду.
— Что? Прямо сейчас?
— Ага.
Я выхожу в коридор, прежде чем он останавливает меня легким прикосновением к моей руке. Его пальцы нежно обхватывают мои.
— Я ухожу, — это звучит как предупреждение.
— Да, я понял, — большой палец Генри поглаживает тыльную сторону моей ладони. — Хотя я не понимаю почему.
Раздраженная тем, что он заставляет меня испытывать эти неконтролируемые эмоции, я огрызаюсь:
— Потому что мы работаем вместе! И я не думаю, что это хорошая идея.
Генри моргает, пораженный моим резким тоном.
— Верно, — кивает он, отпуская меня. Делая шаг назад, он засовывает руки в карманы.
— Я не хотела, чтобы это прозвучало так, — извиняюсь я. — Я просто…Я не…
— Всё в порядке, — уверяет он меня. Карие глаза на секунду останавливаются на мне. — Если тебе здесь некомфортно…
— Дело не в этом.
Вовсе нет. Совсем. Мне нравится находиться рядом с ним. В этом-то и проблема. Чёрт, это легкая часть. Что для меня не так просто, так это озвучить это.
— Генри, ты просто…ты заставляешь меня чувствовать то, к чему я не привыкла, — признаюсь я, и не могу поверить, что делаю это. Я задерживаю дыхание и пытаюсь не паниковать.
Его плечи расслабляются, и он наклоняет голову набок, чтобы заглянуть мне в лицо.
— Для протокола, я думаю, что это, — он указывает на себя, а затем на меня. — Очень хорошая идея.
Я не знаю, как он это делает, но Генри всегда дарит чувство того, что всё будет хорошо.
— Вот что я тебе скажу, — добавляет он, скрещивая руки на широкой груди. Он поглаживает бородатый подбородок, словно глубоко задумавшись. — Мы можем оставить эту очень хорошую идею между нами, хорошо?
Между нами? Как бы, никому не рассказывать? Возможно ли это вообще с кем-то вроде него?
Мы работаем над одним фильмом. На одной съемочной площадке.
Я собираюсь возразить на невозможность того, что он предлагает, но этот взгляд в его глазах останавливает меня. Напряженность наполняет его взгляд. Жар, голод и желание. Я чувствую, что вот-вот вспыхну. Боже, я хочу, чтобы он весь был на мне…
К чёрту это.
— Хорошо.
Он ухмыляется, как будто знал, что я сдамся без особой борьбы. Медленно, как будто боясь отпугнуть меня, его руки поднимаются, чтобы прикоснуться ко мне. Он останавливает себя, прежде чем сделать это.
— Можно мне? — спрашивает он, умоляюще смотря на меня.
Мне не следовало бы, но я киваю, и он обхватывает ладонями мои щеки так осторожно, что гложущее предчувствие тает. Придвигаясь ближе, Генри дарит мне легкую, успокаивающую улыбку. Я так часто мечтала о нём, что это кажется знакомым, несмотря на реальность. В последний раз я чувствовала, как его дыхание ласкает мои губы, несколько дней назад. В другом городе. На другом континенте. Прямо перед тем, как мы закончили то, что начиналось между нами. Моё сердце бешено колотится, мысли путаются. Нервничая из-за того, как я взволнована тем, что нахожусь рядом с ним, я хочу отстраниться. Вместо этого я выпаливаю: