Второстепенный (СИ)

Так оно и есть: мы приезжаем на судно, чтоб быть виноватыми. Нам платят не за работу, не за разлуку с семьей и даже не за риск для жизни – только за то, чтобы можно было на кого-то свалить ответственность. Каждый документ, который мы подписываем, создан не для безопасности, а для прикрытия самых ценных мест начальства в случае реальных проблем.
Ах повредили руку, пока варили поручни? Вы же подписывались под оценкой рисков, а значит, все последствия только от небрежности.
Страховка? Какая страховка? Почитайте условия внимательно. Когда вас долбануло током, на голове не было каски. Она бы точно защитила.
Идеальный пароход – вообще без людей. Тогда не возникнет никаких проблем: кормить никого не надо, искать замену под конец контракта – тоже. Но, раз уж без нас пока никак, нужно во всех отношениях обезопасить себя.
В какой-то мере я понимаю офис. А вдруг на борт ступит совершеннейший дебил? Придет – и с умным видом все переломает. Или врежется в судно. Которое на якоре. При этом держа самый малый ход. В просторном месте.
Все может быть.
Но, если уж сами неправы, хотя бы признайте это. Заработаете у моряков немного уважения, которым сейчас, увы, похвастаться не можете.
Офис выживает только за счет высокой конкуренции при устройстве на работу. Не можете – найдем десятерых, кто может. Иначе здесь бы уже давно никого не осталось. Все бы ушли в поисках лучших условий.
Что не так сделал стармех? Ведь писал же, предупреждал, пытался исправить сам. Оказывается, нужно было звонить. А если б и звонил, сказали бы: нужно было приехать лично, или придумали другую отмазку. У начальства на любой вопрос есть ответ, и он всегда один: ты неправ.
Искать справедливости в этом мире бесполезно.
Вот поэтому и попадают люди в странное место, которое нарисовало им воображение. Переносятся, сами того не замечая. Прямо во сне.
В мире эскапистов хорошо. Там нет часов, которые преследуют моряков постоянно: то на вахту надо ко времени, то в порт явиться без опоздания, то наплевать на сон – и отработать аврал, будто ты полон сил.
Я и сам становлюсь своего рода эскапистом: прячусь от реальности в книгах. Докатился до того, что теперь – в своей собственной. И мне она начинает нравиться, несмотря ни на что. В тексте появилось то, чего раньше не было.
Душа.
 Глава 25 
 
Натахтал проснулся ранним утром от урчания в животе. Молодой здоровый организм нуждался в пище. Вчерашних пива и ягод было недостаточно для утоления голода..
Встав с жесткой кровати, неутомимый боец принялся бродить по дому в поисках кухни. Как же здесь все изменилось за столько времени. Комнат стало раза в два больше. Слившиеся в лабиринт помещения перетекали друг в друга, а коридора не было вообще. Громким топотом Натахтал перебудил всех остальных. Тяжело храпящие старички открыли глаза первыми: их сон был донельзя чутким. Порой доходило то того, что целыми ночами травники мучались друг из-за друга: то один уснет и не дает своим храпом уснуть другому, то другой расталкивает первого, а потом мешает ему, потому что сам уснул быстрее. Не помогало даже расселение по наиболее отдаленным комнатам.
– Ната, ты чего? – сварливо спросил Трайдекс.
– Я голодный, – ответил воитель. – Очень голодный.
– И я бы не отказался от завтрака, – сладко потягиваясь, пробормотал возникший в проеме Бадис.
– Где раздают еду? – подключился к беседе Гадис, еще даже не открыв глаза.
– Что ж вы “доброе утро” не сказали? – возмутилась закутанная в одеяло Латис. Без него она бы стеснялась показаться даже перед мужем. – Зато сразу о еде. И кто вас только воспитывал…
– Ты! – хором отозвались близнецы.
Обычно сдержанная Астролябия прыснула. Девушка успела каким-то чудом одеться, привести себя в порядок и дойти до места общего собрания.
– Хотите овсянку быстрого приготовления? – заботливо спросил Дрободан.
– Как это – быстрого? – удивился Гадис.
– Сейчас тебе покажут мастер-класс, – воитель подмигнул юному волшебнику.
 
– Идемте, вам всем будет интересно, – Трайдекс обнял близнецов за плечи и повел на кухню.
Латис сразу пошла следом присматривать за братьями..
Натахтал и Астролябия остались наедине. Впервые за все время знакомства.
– Как тебе спалось? – с участием спросил воитель, чувствуя, что краска заливает лицо, распространяясь даже на затылок.
– Спасибо, неплохо, – опустив глаза ответила красавица. – Только одиноко.
– Мне тоже, – Натахтал последовал примеру Астролябии и тоже принялся буравить взглядом паркет.
Они стали сближаться, медленно шагая друг к другу. Стеснительный воитель еще не испытывал такого вихря чувств, и ему было крайне тяжело справляться с собой. Но почему-то в нем поселилась крепкая уверенность, что все получится. Или то были слова великого волшебника еще в хижине на опушке леса…
Натахтал и Астролябия уже стояли вплотную друг к другу, боясь пересечь черту. Каждый надеялся, что инициатором станет другой, ведь это так непросто и щекотливо. В конце концов, воитель решил, что пора действовать, и потянулся к губам девушки.
– Чтоб вас! Я еле проснулся, – сказал Серетун и грязно выругался. Чародей еще не успел напялить на себя в повседневное облачение и ходил в одной футболке да семейных трусах в компании с натянутыми за колено гольфами, на которых красовалась надпись “Динамо – Пейтеромск”.
Спорт, все-таки, был не чужд этому миру, ведь переживания за любимую команду – тоже своего рода эскапизм. Поэтому здесь и процветал средневековый футбол со своими причудливыми правилами, позволяющими драться прямо на поле вместо пробития штрафного. Какая команда нанесла больше травм – та и выигрывает плюс один гол.
– Там овсянка стынет, – мигом нашлась Астролябия.
Серетун наклонил голову, чтобы посмотреть на свой живот.
– Кажись, урчит, – заключил великий чародей. – Конечно, столько сил потратил на пробуждение.
Здесь стоит пояснить. Все дело в том, что нерадивый автор (то есть я) так увлекся написанием этой сцены, особенно некоторыми интимными деталями зарождающейся любви, что напрочь забыл поднять с кроватки волшебника.
Никогда, никогда не поступайте так со своими персонажами – как бы они вас не бесили. Если оставить их на ночь без внимания, велика вероятность возникновения сонного паралича. Серетун, например, проснулся, но блокировка моторных функций еще не отключилась, из-за чего он не мог пошевелиться и даже увидел парочку неприличных галлюцинаций. Когда волшебник наконец встал, пришлось напялить футболку, чтобы никого не смущать.
Как я это понял? Он же, все-таки, мой персонаж. Я знаю про него такое, о чем Серетун и сам не догадывается…
Ладно, он мне все высказал в парочке ласковых предложений, но по доброте душевной разрешил убрать их из текста. Клянусь – это улучшило мое понимание глубокой и незаурядной личности Серетуна.
А теперь продолжим повествование, мои любимые читатели.
Чародей удалился в свои тесные покои, чтобы облачиться в рясу и вернуть на шею несуществующую руну. Астролябия тоже выпорхнула из комнаты.
Момент был безнадежно упущен.
В это время на кухне творилось настоящее кулинарное чудо. Дрободан принес несколько пакетиков с овсяными хлопьями и высыпал все в большую глиняную пиалу, попутно залив содержимое кипяченым молоком. Трайдекс взял посудину при помощи хваталок и перенес на стол, куда предусмотрительно положил коробку размером с кота. Травники на пару открыли переднюю сторону – просто потянули наверх, словно заслонку, – и поставили полуфабрикат внутрь, прямо на пучок сена. Дрободан посыпал внутренности по периметру какой-то искрящейся травкой и закрыл деревянную “печь”. Три раза постучав по ней, старичок принялся ждать.
Изнутри раздалось гудение, сопровождаемое скрежетом трущихся твердых материй. Беглецы с интересом переглядывались. Их глаза заметно округлились, когда через щели коробки повалил пар, донося запах до оголодавших организмов.