Утопающий во лжи 14 (СИ)

Да и слишком это было бы легко, обрести свободу одним прикосновением. Учитывая, насколько сложно плетение алтаря и заключённой в него энергии, насколько искусно работа божественного разума. На осколке же последней воли поглощать души я не мог даже в демоническом обличии, эти возможности темница блокировала железными оковами своих законов.
Копьём же Воли вытягивать души я рисковать тоже не собирался. Ведь таким образом моя часть души могла оказаться в неведомом вместилище этого осколка, осколка воли самого Талиора, Древнего Титана или даже павшего Бога. Чьей Искры, правда, в оружии Воли так обнаружить не удалось. Да и в целом не думаю, что получить доступ к более высокому статусу в темнице или вообще полный контроль удастся, внедрив туда свою часть души. Скорее она затеряется, растворится, как капля в океане, как и миллионы других жалких, отчаявшихся душ.
  
Казалось бы, неразрешимая проблема, безвыходная ситуация, но это было не так. Ведь подобные нюансы, причём даже возможность наложения проклятия, пусть я бы и хотел этого избежать, мной были предусмотрены заранее. Не зря же мной был выбран самый слабый десятник из гвардии, тот, чья потеря не стала бы критичной.
Вот только к сожалению, ожидать, что проклятие будет носить не индивидуальный характер, а сможет распространяться по площади, словно чума по улицам перенаселённого города, было сложно даже с уровнем интеллекта в 250 пунктов. Ведь подобной информации мне не встречалось за всю мою долгую жизнь, ни в древних фолиантах, ни в шёпотах демонов, ни в откровении демонического бога. Всё же такого площадного вида проклятий мне встречать не доводилось, слишком уж это было затратно по энергии, да и сам концепт такого рода невероятно сложно реализуем, вот и ошибся я.
Опять же, скорости моего восприятия в родном теле не хватило, чтобы среагировать на столь быстро распространяющуюся волну Скверны и Тьмы. Она накрыла меня мгновенно, не оставив шанса уклониться или сбежать из-под барьера с помощью рывка сквозь багровый туман.
С другой стороны, ошибки в моих действиях на самом деле и не было, но даже и это раздражало ещё сильнее, разъедало изнутри, как кислота. Очевидно, противник оказался просто более искусен, чем я. Вот и всё. Холодная, жестокая правда. Ведь на появившегося демона первым делом должны были отреагировать тысячник и Старший жрец провинции, не более. Это был разумный, просчитанный риск.
Однако в мои расчёты никак не вписывался более высокопоставленный игрок, никоим образом не сам проклятый Антерос или его правая рука! В случае же попытки сменить тело на ипостась ложного аватара, я ощущал, чувствовал каждой клеткой, что мной мгновенно заинтересуется чуть ли не сам Лорд. В силу чего прибудет лично посмотреть в своём мире, не опасаясь полноценной ловушки, кто это столь наглый и беспечный, кто посмел столь дерзко вломиться в его владения.
В этом и заключалась настоящая сила древних созданий, тварей, которые могли предусмотреть, пусть не всё, но очень многое. Существ, живущих тысячелетиями, накапливающих опыт, как скупец копит золото. Именно это не только злило меня, и раздражало до скрежета зубов, но и вызывало желание, жгучее, всепоглощающее, достичь даже не такого же уровня могущества, а большего.
Чтобы лично оборвать жизнь этой твари, несущей Тьму, Опустошителя миров. Чтобы своими руками вырвать его сердце и растоптать в прах.
Эти мысли бились в моём третьем сознании, пока я убирал божественный алтарь вновь в горнило Света. Понимая, что даже с учётом ускоренного потока времени на осколке, где часы сжимались в минуты в реальном слое пространства, мне всё равно нужно поспешить. Особенно принимая во внимание, что уровень тревоги в душе только усиливался, становился почти невыносимым. Словно невидимый колокол бил набат в моей голове, предупреждая о надвигающейся буре.
Оставшись без возможности летать, я разогнался по заснеженной пустоши, взбивая ногами сугробы снега, оставляя глубокие следы в девственно-белом покрове. Приказал Мириту вырастить крылья, пусть временно, на пределе возможностей паразита, но таким образом я всё же смогу летать. Ведь силы у меня сейчас было 75 единиц, и аналог ледяных крыльев, только из костей и плоти, пульсирующих, отвратительных, но функциональных, работал ничем не хуже. Позволяя развивать мне скорость порядка трёх сотен вёрст в час, рассекая ледяной ветер.
Достигнув края осколка уже через семь минут, я вынул из горнила света алтарь и шагнул через барьер, покидая темницу. В один миг ощутив весь спектр излучаемых божественным алтарём энергий тех, что держал в руках. Они полыхали, словно костёр в ночи, видимый за многие вёрсты. Слишком яркий. Слишком заметный маяк для преследователей.
Поспешно погрузившись всеми ощущениями, доступными Багровому охотнику, этими сверхъестественными чувствами демона, я в похищенном вместилище душ начал искать свою. Не пытаясь разрушить алтарь грубой силой, что привлекло бы внимание владельца мгновенно, а в надежде вырвать оттуда только свою часть.
Ведь времени на иной путь у меня попросту не имелось.
Среди почти десятков, или даже возможно сотен тысяч осколков чужих душ я разыскивал свою. Ориентируясь в своём поиске скорее на злость, на ярость, нежели на отчаяние. Тщательно избегая потоков безвольных сгустков уже погибших хозяев филактерий тех, чьи души превратились в пустые оболочки, в топливо для алтаря. Они словно спрессовались в плотную структуру, образуя фундамент, тем самым придавая прочности духовной проекции самого алтаря.
Тогда как запертые в ещё живых филактериях души испытывали бесконечные муки. Их крики, полные отчаяния, безмолвно разрывали астральное пространство, симфония страдания, что длится вечность.
Надо признаться, что какого бы я ни был высокого мнения о себе и моей душе, но тот жалкий осколок не выделялся на фоне огромной массы. Лишь его родственная для меня злость на происходящее вокруг, та самая ярость и злость, что определяла мою сущность, позволила из этих истерзанных осколков душ наконец-то отыскать в этом узилище свою часть души.
При этом после обнаружения максимально аккуратно вырывая из алтаря только её, осторожно, как извлекают занозу из воспалённой раны. Лишая возможности, что жрецов, что самого Антероса, воздействовать на меня напрямую через кровную связь.
Теперь у них нет надо мной власти. Теперь я свободен.
Да и филактерию по факту я не вернул, она оставалась в лапах Антероса, пустой оболочкой, но сейчас на это не было времени — разбираться с нюансами. Чувство тревоги почему-то одолевало меня всё сильнее, становилось физически ощутимым, словно чьи-то ледяные пальцы неумолимо сжимали горло. Причём даже оставаться здесь на долго, без воздуха на поверхности мёртвой планеты, я по причине заблокированного Большого ядра истинного света долго не мог. Ведь именно свет позволял обходиться без этой смертной привычки, тогда как реплика экзокостюма емкостей сжатого воздуха был лишен. К тому же создавалось стойкое ощущение, словно даже сюда, на метку алтаря, может прибыть погоня, материализоваться из пустоты с оружием наготове.
Шаг, и я спустя всего лишь полминуты времени снова в темнице последней воли. Метель вновь встретила меня своими привычными объятиями. Позволяя во время полёта обдумать происходящее более тщательно и не спеша, а также затем выполнить некоторые пункты аварийного протокола. Находясь в своей кладовой личного кабинета замка я перепроверил еще раз все ли переместили мои подчиненные в свои бездонные сумки и мою шкатулку Тризиастра. Это медитативное занятие дало мне время внимательно прочесть пришедшие сообщения Системы, те строки судьбы, что определяли моё будущее.
  
Впрочем, от пустой филактерии не факт, что для меня лично будет толк в ближайшее время. Ведь что главное, привязку к моей душе она точно потеряла. Точнее даже не так, пользу и применение я наверняка сумею найти. Вот в этот раз только, учитывая мой прошлый опыт, разобрать божественный алтарь на отдельные филактерии у меня не получилось. Так ещё и как это сделать, я попросту не знал. Требовались знания, которыми я не обладал.