Новое Просвещение и борьба за свободу знания

  
Питер Кауфман
 
Новое Просвещение и борьба за свободу знания
 
Переводчик: Дарья Берёзко
Редактор: Дарья Кузина
Научный редактор: Сергей Миронов
Литературный редактор: Алина Нос
Издатель: Павел Подкосов
Корректоры: Ольга Петрова, Елена Рудницкая, Елена Сметанникова
Верстка: Андрей Ларионов
Иллюстрации на обложке:  Shutterstock.com
Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.
Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
© Peter B. Kaufman, 2021
С момента первой публикации этой книги в 2021 году все оригинальные тексты и идеи, содержащиеся в ней, могут быть повторно использованы и опубликованы/переизданы кем угодно для любых целей в соответствии с условиями международной лицензии Creative Commons Attribution 4.0.  https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/legalcode
© Перевод. ООО «Инфинитив», 2023
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2024
* * *
 
Посвящается тебе, Эллен
 
  
Предисловие к русскому изданию
 
Я питаю особую любовь к русской литературе. Возможно, это у меня от отца. Он родился в Одессе, и, когда я был маленьким, в нашу квартиру на Парк-авеню в Нью-Йорке часто заглядывал кто-нибудь из его родных и друзей. Они говорили на мелодичном языке и дарили мне, ребенку, шоколад в обертке с русскими буквами, казавшимися магическими рунами из иного мира, далекого и почти утраченного. Сгинувшего.
Утраченного для отца. Но не для меня…
Сегодня я работаю в Массачусетском технологическом институте и занимаюсь созданием учебных видео– и онлайн-курсов. А еще я был одним из руководителей некоммерческой организации Read Russia, миссия которой – знакомить читателей с русской литературой в переводах. Эта организация была создана мной вместе с Владимиром Григорьевым лет десять назад и поддерживается Институтом перевода. С ее деятельностью можно ознакомиться в интернете и на книжных ярмарках по всему миру. Мы разработали логотип и основную идею, посыл – что-то вроде «Русская литература все исправит», – а потом занялись производством онлайн-видео. Можно сказать, что онлайн-видео – одна из главных тем моей книги. Таким образом мир прошлого сталкивается с миром будущего.
В свете вновь происходящего столкновения этих миров мне хотелось бы сказать несколько слов.
Эпоха Просвещения оставила особый след в истории России. Екатерина Великая спонсировала Дидро, одного из героев этой книги. Кроме того, она купила библиотеку Вольтера и перевезла ее – все 7000 томов вместе со многими его рукописями – в Санкт-Петербург, где собиралась построить точную копию дома Вольтера под Женевой, в Ферне. Императрица просила российских послов в Европе прислать ей изображение фасада здания и по возможности планировку: «Я непременно устрою Фернейский замок в Царскосельском парке. Мне надо знать также, какие комнаты выходят в замке на север и какие на юг, восток и запад. Также важно знать, видно ли Женевское озеро из окон замка и с какой стороны расположена гора Юра…»
  
В 1779 г. книги Вольтера довезли по суше до Любека, а оттуда на нанятом Екатериной судне отправили в Санкт-Петербург. С тех пор они находятся там. На сайте Российской национальной библиотеки, в чьем ведении эти книги сегодня, написано, что с коллекцией ознакомился сам Пушкин, когда писал «Медного всадника» и собирал информацию о Петре Великом. Потрясающе! Можно представить, с каким удовольствием он погрузился во всю эту вольтериану.
«Есть закладки без текста (из подручного материала – игральных карт, записок, счетов, черновиков Вольтера и его секретарей, обрывков писем, газет, журналов, книг). В книгах встречаются загнутые верхние и нижние углы, иногда страницы сложены вдвое. Есть в книгах засушенные цветы, травинки и соломинки, также использованные в качестве своеобразных закладок» [1].
Современная Россия неразрывно связана с деятельностью переводчиков книг. Кто знает, сколько идей, которые помогли разжечь огонь революции и перемен, проникли в царскую Россию благодаря не только судну, пришедшему из Любека, но и благодаря переводам? А сколько идей, преобразовавших мир, вышли потом из России и Советского Союза? Перевод – в центре внимания «Нового Просвещения». Моя книга начинается с описания жестокой казни переводчика. Этот человек, Уильям Тиндейл, всего лишь хотел переложить Библию на язык, понятный людям, чтобы они могли читать ее самостоятельно, а не зависели от представителей духовенства, которые каждое воскресенье в церкви зачитывали им плохо подобранные отрывки из намеренно неверно переведенного на латынь текста Библии. В «Преступлении и наказании» Соня читает Раскольникову Евангелие, историю воскрешения Лазаря, – но не на церковнославянском, а в одном из первых переводов на русский язык. Достоевский сам получил новый перевод Евангелия от жен декабристов в Тобольске, по дороге на каторгу. Нет необходимости говорить, что писатель понимал, какая революционная сила таится в самом акте перевода, какой властью он обладает! [2]
Возникшая на заре кинематографа новая эпоха Просвещения, которую я описываю на страницах книги, особенно близка России. Великие художники экрана Вертов, Кулешов и Эйзенштейн, наряду с Томасом Эдисоном, Вейчелом Линдсеем и другими героями пятой и шестой глав этой книги, одними из первых в мире признали силу кино. Поэты и писатели начала XX в. ходили на кинопоказы, любимый мной Александр Блок писал о «мурлыкающем нежно треске», доносящемся из кинопроектора. Многих русских символистов завораживала темная магия кино с его загадочными, мелькающими в дымном полумраке зала изображениями, в которых таилось столько обещаний – и вместе с тем столько нехороших предзнаменований. «Если кинематограф вызывал… первобытный страх перед миром теней, – писал историк, – то потому, что дореволюционная Россия была умирающим обществом, одержимым фантазиями о своей кончине» [3]. Боже правый!
* * *
Дальние родственники, покинувшие Россию вскоре после этой кончины, приходили к нам домой и дарили мне шоколад. Но тайным кодом мне представлялась не только кириллица на обертках. Некоторые из родственников, как и часть отцовских друзей, были связаны с другими загадками – физически, телесно: на руках у них виднелись вытатуированные сине-зеленой краской странные цифры и буквы, непонятные формулы из далеких мест и времен [4]. Я был ребенком. Лагеря смерти? Что такое «лагеря смерти»?