Сломленные

Наконец-то Вилли чувствовал, что нужен кому-то. Впервые в жизни у него появилась подруга, и ему это нравилось. Ему было хорошо с Морин. Он любил разговаривать с ней, ему нравилась даже ее вспыльчивость. Она умела развеселить его, заставить смеяться, и он наслаждался этим весельем.
И теперь, когда он наконец понял истинную суть человеческих отношений, перед ним стоял улыбающийся Борис с пистолетом. Вилли решил достойно принять свою судьбу, какой бы она ни оказалась. А что еще ему оставалось делать?
— Хорошо поработали, мистер Гэбни.
Вилли не ответил. Он чувствовал, как холод пронизывает его до костей — то ли холод приближающейся смерти, то ли просто подвальная сырость.
— Значит, мистер Келли невиновен — он просто утратил часть своего могущества. Как только такое происходит, стервятники наподобие этих двух друзей быстренько слетаются, чтобы отхватить себе кусочек.
Вилли пожал плечами:
— Пэт доверял Томми. У него не было причин ему не доверять.
Борис кивнул:
— Думаю, да. Я сожалею о покушении на его жизнь — надеюсь, он поймет, что это просто бизнес. На моем месте он поступил бы точно так же.
— Если бы Патрик заказал чье-нибудь убийство, все прошло бы без сучка без задоринки, можете мне поверить. Он не терпел идиотов, — если бы он приказал, его приказ был бы выполнен безукоризненно.
Борис улыбнулся в ответ на эту колкость. Он не обиделся, — наоборот, развеселился. Старомодные преступники наподобие Гэбни вымирали. Настоящие деньги крутятся сегодня в наркобизнесе, и парни постарше стараются избегать этого рынка, где царит жесточайшая конкуренция. Русские не так разборчивы.
Борис кивнул на два лежащих на полу тела:
— Почему вы их не убили?
Вилли пожал плечами:
— Если честно, просто не решился. Они ваши пленники, я тоже. Я так понимаю, мяч сейчас на вашей стороне поля, так ведь?
Борис присел на корточки, приставил пистолет к голове Джеки и нажал на курок. Мозги и кровь брызнули в лицо Джоуи, который в ужасе закрыл глаза. Борис с улыбкой выстрелил Джоуи в висок, бросил пистолет на койку и поправил безупречно сидевший костюм от Армани.
— Подвезти вас, мистер Гэбни, или вызвать вам такси?
Бенджамин Бордер стоял возле больницы. Он присматривал за Кейт с момента похищения Джеки и Джоуи. Бенджамин знал, у кого они находились, и также знал: Борис может вернуться в любой момент.
Всем, что Бенджамин имел, он был обязан Патрику Келли, который снабдил его первыми деньгами, дабы тот мог начать операции по сбору долгов. В то время Бенджамину едва исполнилось девятнадцать, и он рвался в бой. Патрику парень нравился и потому получил пять тысяч на покупку долга. Бенджамин вытряс долг из владельца собачьего питомника, полного психа, и заработал себе на этом репутацию.
Свою жену, миниатюрную рыжеволосую девушку с необыкновенным чувством юмора, Бенджамин повстречал в ночном клубе, где подрабатывал вышибалой. Девушка оказалась девственницей, что уже само по себе поражало. Еще одной неожиданностью стала готовность ее семьи принять в качестве зятя громилу мулата, который явно души не чаял в их дочери Чентел.
Даже теперь, когда у четы Бордер родилось уже семеро детей, Бенджамин не смотрел на других женщин. Он все еще желал жену в любое время дня и ночи, все еще находил ее страшно сексуальной. До нее он стремился трахаться со всем, что движется, и насытиться ему никогда не удавалось. С тех пор как в его жизни появилась Чентел, остальные женщины перестали для него существовать.
Итак, семеро замечательных детишек и шикарный дом, большая машина и куча денег — если и не в банке, то в тайниках по всему юго-востоку Лондона. Бенджамин положил в банк для Чентел письмо с разъяснениями, где спрятаны деньги, — на тот случай, если с ним что-нибудь случится.
Ничего этого Бенджамин не имел бы без Патрика Келли. Оставаться в долгу он не любил и потому сейчас наблюдал за больницей и пытался по-своему позаботиться о Кейт Берроуз. Большего для Патрика Келли он сделать пока не мог.
 
Сьюзи находилась под кайфом и сияла благодушием. Услышав звонок в дверь, она, пошатываясь, направилась открывать, при этом глупо хихикая. Мужчина в мятом костюме на лестничной клетке показался ей знакомым. Она с трудом сфокусировала взгляд на его лице и наконец узнала:
— О, привет. Сто лет тебя не видела.
Она широко раскрыла дверь и впустила визитера.
— Хорошо выглядишь, Сьюзи.
Она самодовольно улыбалась:
— Я под кайфом, приятель.
Гость рассмеялся вместе с ней:
— Ну, это дело житейское!
Он проследовал за ней в безупречно чистую гостиную. Даже одурманивая себя наркотиками, Сьюзи умудрялась содержать жилище в чистоте. Эту особенность характера она приобрела еще в детстве, когда росла в грязи, как животное, и в результате прониклась отвращением ко всякой нечистоплотности. Она рано поняла, что если хочешь быть неряхой, можешь ею быть: главное при этом — прилично выглядеть. Если ты одета как надо и водишь дорогую тачку, тебя непременно станут встречать по одежке. В этом заключался один из главных уроков, вынесенных Сьюзи из ее недолгого детства.
Ей нравилось наблюдать за лицами людей, которые переступали порог ее квартиры, она наслаждалась восхищением и завистью тех, чье материальное благополучие было ниже. Ее жилье говорило о том, сколько она зарабатывала, и партнеры понимали: они имеют дело с успешной женщиной.
А сейчас к ней наведался призрак из прошлого, но самоуверенность, подпитываемая наркотиками, заставила ее принять как должное то, что человек, которого она не видела много лет, вдруг отыскал ее и заявился к ней без звонка.
— Выпить хочешь?
Гость кивнул:
— Как обычно, Сьюз. Надеюсь, ты еще не забыла?
Она захихикала.
— Конечно, не забыла. Садись и чувствуй себя как дома. Черт, я ведь как раз вспоминала о тебе пару дней назад. — Она плеснула ему порядочную порцию бренди. — Интересно, правда?
Он взял бренди и сделал глоток.
— Правда. Если только ты никому ничего не говорила обо мне, Сьюз.
Она села и скрестила стройные ноги.
— А с чего бы мне говорить о тебе? — спросила она с искренним интересом.
Мужчина пожал плечами:
— Ты оказалась в дерьме, Сьюзи, так? До меня тут дошли слухи, что ты чуть не загремела на пожизненное заключение. Ужасная перспектива. И родную бабушку заложишь, лишь бы выкрутиться.
Сьюзи все больше раздражалась:
— Послушай, Баркер, я умею держать язык за зубами. Научилась за столько-то лет. Кроме того, подумай: если бы я решила сдать тебя, у меня было полно возможностей сделать это, и гораздо раньше.
Мужчина потягивал бренди.
— Я приехал сюда разобраться с кое-какими старыми делами, Сьюзи. Теперь расскажи мне в мельчайших подробностях, что здесь происходит.
— С чего начать? — поинтересовалась Сьюзи.
— Начни с начала, но сперва скажи, почему ты отправилась к Лукасу? Почему не пришла ко мне? Неужели ты надеялась, что я ничего не узнаю? Ты решила меня обойти, моя дорогая. А знаешь, ведь Лукас меня попросил вытащить тебя из этого дерьма. И мне бы хотелось, чтобы ты поняла: я знаю гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Кроме того, ты мне должна. Мне пришлось дойти до самого генпрокурора, чтобы вытащить тебя.
Сьюзи сделала глоток и проникновенно сказала:
— Я ценю это.
Баркер тихо рассмеялся:
— Ну ты и мерзавка. Я столько помогал тебе, а в итоге ты действуешь так, словно меня уже и на свете нет.
Сьюзи испугалась:
— Мне казалось, ты больше не участвуешь в этих делах. Никто из девушек никогда не упоминал твоего имени.
Он покачал головой, удивляясь такой изворотливости:
— Еще бы. В отличие от тебя они боятся упомянуть мое имя или как-то перейти мне дорогу. Однако люди думают, что ты теперь на стороне легавых. Насколько я понимаю, эта Берроуз спрашивала тебя обо мне.
— Я не сказала ни слова, клянусь. Я бы никогда так не поступила, — заверила Сьюзи. — Зачем, Баркер? Я же не дура. Я плачу Кливу Хамлину из Сохо — это наш человек в полиции. У меня есть свой человек среди легавых и в Грантли.