Сломленные

— Как там эти двое?
— Просто трясутся от страха, — ухмыльнулся Бенджамин. — Малыш Колин знает свое дело, держит их на коротком поводке. Надеюсь, скоро мы получим результаты. Борис ведь будет их искать, так? Обязательно будет. Нам нужно только дождаться, когда он проявится, и тогда мы захватим его врасплох.
— А ты его не боишься? Он всех вокруг запугал.
Здоровяк небрежно пожал плечами:
— Я русских не боюсь. Они просто залетные ковбои, которые приехали в Лондон и собираются грести тут деньги лопатой. К черту их. Мы можем работать и с ними, и без них, мы свое дело знаем. Нет, я их не боюсь, Кейт, и Патрик их тоже никогда не боялся.
— Насколько я понимаю, этот Борис — настоящий псих.
— Послушай, то же самое говорят о Патрике и обо мне, но мы же не психи, — принялся объяснять Бенджамин. — Такая репутация — просто маска, которую мы надеваем, чтобы получить какие-то преимущества. Если у тебя, по общему мнению, плохо с головой, ты быстрее добиваешься своего и в некоторых пабах тебя обслужат первым. Вот и все.
Кейт молчала.
— Слушай, дай-ка я угощу тебя обедом. Похоже, тебе не помешает выпить чего-нибудь забористого.
Она благодарно улыбнулась и последовала за Бенджамином в машину. Оба не подозревали, что за ними наблюдают.
Наташа Линтен ошивалась в пабе «Сноп пшеницы» и была уже вдребезги пьяна. Залив в глотку очередную порцию рома, она почувствовала, что ее тошнит. Стиснув зубы, она пыталась сохранить равновесие, прислонившись к барной стойке.
— Сядь-ка, крошка, пока не свалилась, — услышала она женский голос.
Хозяйка паба, Марлин, добрая душа, к таким девицам относилась настороженно. Она знала, что Таша спит с мужиками за деньги. Как и большинство женщин, посещавших этот паб, Таша пользовалась в округе репутацией шлюхи и выглядела соответствующим образом. Со своими собранными на макушке и свисающими в разные стороны сальными волосами она напоминала пуделя, одета она была в легинсы с растянутыми коленками и обтягивающую майку. Весь ансамбль завершало кожаное пальто, которое, несомненно, знавало лучшие времена.
Спотыкаясь, Таша добрела до ближайшего столика и плюхнулась на стул. Трое мужчин, сидевших за столиком, отодвинулись от нее, недвусмысленно показывая, что не собираются принимать ее в свою компанию и разговор. Таша была не настолько пьяна, чтобы не уловить этого движения. Она посмотрела в лицо мужчине, который сидел ближе всех.
— В чем дело, Билли? — В ее голосе слышалась агрессия.
— Отправляйся домой, Таша, ты в стельку пьяна, — сказал он с участием. — Иди домой к детям.
— Нет у меня больше детей, эти вонючие козлы отобрали их у меня, — сказала она дрожащим голосом.
— Давно следовало это сделать, если ты шлюха. — Сын Билли, Дэвид, произнес эту фразу внятно, словно Таша страдала тугоухостью.
Она попыталась сфокусировать на нем взгляд:
— Да пошел ты, парень. Я любила своих детей, просто боготворила.
Таша относилась к числу тех отпетых лжецов, которые искренне верят в собственное вранье, особенно в пьяном виде.
— Да твои бедные дети сейчас впервые в жизни живут нормально. Ты чертовски пьяна. Давай, вали отсюда.
Не обращая на слова Дэвида никакого внимания, Таша вытащила из кармана пальто смятую пачку сигарет и закурила. Затянувшись, она сильно закашлялась и вытерла рот рукавом пальто.
Мужчины смотрели на нее с нескрываемым отвращением.
— Ничего у меня не осталось. Потеряла детей, потеряла своего парня… — Она готова была расплакаться. — Даже деньги мои отобрали. Чертовы опекуны, почему бы им не заняться действительно брошенными детьми? Моих-то чего трогать?
Дэвид допил пиво и поднялся:
— Еще по одной?
Мужчины кивнули.
— А мне бакарди, — заявила Таша.
Дэвид нагнулся к ней и процедил:
— А ты ни шиша не получишь. Проваливай отсюда, грязная шлюха.
Она посмотрела ему в лицо и выдохнула:
— Отвали, придурок. Нечего мне тут рассказывать, кто я такая. Я знаю, кто я такая, приятель, и мне нравится быть такой. Поэтому катись ко всем чертям.
 
— Не смешите меня. Я все про вас знаю. Я про всех все знаю. — Она перевела взгляд с Дэвида на его отца и захихикала. — Я знаю, зачем вы, козлы старые, ходите на квартиру Сьюзи. Помни об этом, Билли Рейли. А теперь еще раз повторяю: мне бакарди.
Она не отрывала глаз от Билли, и Дэвид внимательно посмотрел на отца.
— О чем это она, пап?
— Откуда мне знать? — с раздражением отмахнулся Билли. — Нажралась в стельку, тупая кобыла. Купи ты ей этот чертов бакарди, и она отвалит.
Таша загоготала:
— Отвалит, Билли? Я отвалю только тогда, когда сама захочу. — Она рыгнула и уставилась на третьего мужчину. — О, с нами сегодня сам Нонси Норман. Ты ведь будешь скучать по моим деткам, Норман?
Где-то в глубине своего затуманенного алкоголем сознания Таша понимала, что зашла слишком далеко, но остановиться уже не могла. Сегодня она сведет кое с кем старые счеты. Когда она подсела к этим мужчинам, она искала компании, хотела просто поболтать, посмеяться, но их злобные выпады разбудили в ней мстительность. Сами виноваты, думала Таша.
Дэвид чувствовал, как накаляется атмосфера, и переводил взгляд с отца на дядю.
— Что она несет? Почему это ты будешь скучать по ее детям, Норм?
Нонси Норман пожал плечами:
— Откуда мне знать? Посмотри, в каком она состоянии. Отстань, Таша. Иди домой, девочка, и проспись.
— Дэвид, ты принесешь нам выпивку или нет? — раздраженно спросил отец.
Дэвид направился к бару и сделал заказ. Он видел, как Билли наклонился к Таше и угрожающе затряс пальцем перед самым ее лицом. Расслышать, что он ей говорит, было невозможно, но Таша отбросила его руку и с вызовом засмеялась. Дэвид вернулся к столу с тремя пинтами пива.
— А где моя выпивка? — нагло осведомилась Таша.
— Ничего ты не получишь. И вообще, отстанешь ты в конце концов? — Дэвид повернулся к Марлин, стоящей за стойкой. — Зачем ты пускаешь сюда всех этих шлюх?
Вытирая полотенцем свои большие огрубевшие руки, хозяйка пробралась к столу и похлопала Ташу по плечу:
— Ну, дорогуша, вызвать тебе такси?
Марлин весила сто пятнадцать килограммов, и все знали, что удар у нее как у ирландского моряка. Если заправляешь пабом в неспокойном районе, подобная репутация не помешает, и Марлин в равной степени уважали и мужчины, и женщины, посещавшие ее заведение. Кроме того, как и все владельцы питейных заведений в округе, под стойкой она держала обрез. Таша грубо оттолкнула ее.
— Отвали! Что это с тобой сегодня? — Она вытащила кошелек и с трудом его открыла. — У меня есть деньги. Я и сама могу купить себе выпивку.
Женщина покачала головой:
— Только не здесь. Тебе уже хватит. А теперь не заставляй меня вышвыривать тебя вон, дорогая. Мне правда не хочется этого делать.
Марлин говорила вроде бы дружелюбно, но в ее словах и голосе слышалась угроза. Однако Таша была слишком пьяна, чтобы обращать внимание на такие тонкости.
— Они забрали моих деток. Даже самого младшенького, как там его зовут, черт… Ну, ты знаешь, о ком я. Он такой хорошенький, прямо уже маленький мужчина.
Марлин подхватила девицу под мышки, подняла со стула и поволокла к двери.
— Все, дорогая, до завтра.
— Не пускай сюда больше эту шлюху! А бедным детям хотя бы больше не придется жить с такой мамашей.
Голос Дэвида донесся до сознания Таши сквозь алкогольный туман. Оттолкнув Марлин, она подбежала обратно к столу и заорала:
— Постыдились бы! Давайте, старые козлы, расскажите парню, все расскажите о квартире Сьюзи, и посмотрим, как ему это понравится!
Билли, словно подброшенный пружиной, вскочил со стула. Схватив Ташу за пучок на голове, он протащил ее через весь паб и выбросил через двойные двери на улицу. Она тяжело грохнулась на парковочную площадку, а он начал избивать ее ногами.
Расправа продолжалась недолго — Дэвид и Марлин оттащили Билли. Окровавленная Таша осталась неподвижно лежать на земле.