Сломленные

Причина такого необузданного буйства была проста — кокаиновое опьянение.
Подобные картины наблюдались в клубе практически каждую ночь. Если кто-то зарабатывал за смену меньше обычного или какая-то девушка пользовалась большим успехом, чем другая, то это оказывалось достаточным поводом для драки. Правда, на следующий день вчерашние соперницы обычно не держали зла друг на друга.
Борис вздохнул. Тем не менее клуб служил надежным прикрытием для его дел. Заведение и само по себе приносило хорошие деньги, к тому же здесь Борис отмывал львиную долю доходов, что, собственно, и являлось главной задачей клуба на данный момент.
Драка переместилась в раздевалку. Борис последовал туда за толпой зевак. Полуголые вспотевшие девушки катались в раздевалке по полу, все еще не теряя надежды на победу. Глядя на это зрелище, Борис не мог скрыть отвращения и, пожалуй, понимал нежелание вышибал активно вмешиваться в схватку.
Зрители криками и смехом еще больше распаляли и так одуревших от кокаина танцовщиц. Запах пота сделался невыносимо острым. Борис презрительно скривил губы, видя, как жадно следят за происходящим девушки из толпы.
Зеваки напоминали Борису безмозглых животных, живущих в стаде. Когда они вместе, чувство опасности притупляется. Но в конечном итоге каждый из этих скотов будет в случае чего спасать только собственную задницу, не задумываясь о судьбе своих ближних.
Блондинка имела явное преимущество. Она сидела верхом на брюнетке и с остервенением лупила ее по лицу. Борис кивнул Сергею, и тот схватил блондинку за волосы, дотащил волоком до выхода и практически голую выкинул за дверь, на холод.
Один из вышибал, рослый негр по имени Куртис, держался рукой за лицо, прикрывая глубокую царапину, полученную в ходе драки. Другой, тоже черный, от души смеялся над дерущимися. Вмешательство Сергея как-то сразу умерило всеобщее веселье, и толпа притихла.
Борис громко произнес:
— Этих двух девок я увольняю. Пусть ищут другое место. Если подобное повторится, всех остальных я тоже вышвырну. — Борис щелкнул пальцами в сторону двух вышибал: — Вы двое забирайте свой заработок и катитесь отсюда к чертовой матери. Чтобы духу вашего здесь не было! Я платил вам не за то, чтобы вы тут балаган устраивали! Развлекаться будете в другом месте.
Вышибалы пристыженно поникли. Борис любил устраивать подобные показательные порки. Народ потянулся к выходу, жизнь в клубе стала постепенно замирать. Борис жестом велел бармену закрываться, а сам подошел к стойке, чтобы наконец выпить чего-нибудь. В баре еще оставалось несколько подвыпивших мужчин, но Борис не обращал на них внимания. Несколько девушек все еще продолжали работать, танцуя в надежде заработать пару лишних соверенов.
Борис увидел молодого человека, который стоял на коленях и пытался коснуться языком ягодиц танцующей девушки. К горлу Бориса подступила тошнота. Он никогда не мог понять стремление многих мужчин таким образом демонстрировать свою мужественность.
Сергей присоединился к Борису в баре. Они заказали по стаканчику «Реми Мартен», не спеша пили и разговаривали. Постепенно клуб почти совсем опустел. Около трех в нем осталось лишь несколько мертвецки пьяных мужчин и горстка девиц, рассчитывавших окончательно опустошить кошельки пьяниц.
Неожиданно Сергей заметил в дверях Вилли Гэбни. Сергей коснулся руки Бориса, желая предупредить его об опасности, но того отвлекла ссора двух припозднившихся посетителей и бармена. Немедленно отреагировать на предупреждение Борис не успел.
Вилли выхватил пистолет из-под полы пиджака, и в следующую секунду Сергей почувствовал удар в живот и увидел, как его собственная кровь брызжет на шикарный пиджак Бориса. В этот момент Борис заметил Вилли, но сделать уже ничего не успел.
Припозднившиеся посетители клуба, в одну секунду протрезвев, замерли от страха и неотрывно смотрели на человека с пистолетом. Вилли взглянул на Бориса, кивнул ему и начал стрелять.
На лице Бориса застыло недоумение. Он дернулся всем телом, как бы пытаясь спастись бегством, но пуля свалила его с ног, и Борис рухнул прямо на тело Сергея.
 
Следующие два выстрела добили корчившихся в судорогах новых хозяев заведения. Кроме того, они обеспечили Вилли беспрепятственный выход из клуба, послужив предупреждением для тех, кто попытался бы задержать его.
Когда Сергей и Борис затихли на полу, Вилли огляделся по сторонам. В клубе воцарилась тишина, музыка смолкла. Двое уволенных негров, словно окаменев, застыли на месте. Остававшиеся еще в клубе девушки с перекошенными от страха лицами молча смотрели на трупы.
Вилли опустил пистолет, поклонился, давая понять, что его миссия завершена, и с невозмутимым видом вышел из зала. Проходя мимо ошеломленного швейцара, он улыбнулся и вежливо произнес:
— Отличная ночь, между прочим.
Затем Вилли растворился в темноте.
Ретчет приехал на квартиру Лукаса Броунинга в три часа сорок пять минут. Увиденное там поразило его до глубины души и заставило понять, что Кейт Берроуз не только классный полицейский, но и жесткий человек, умеющий быть беспощадным. Ретчет ненавидел Кейт, боялся ее, но в то же время в глубине души восхищался ее сильным характером.
Голдинг нагло ухмылялся, предъявляя начальнику вещественные доказательства, найденные в квартире. Ретчет ничего не мог поделать с осмелевшим подчиненным — приходилось оставаться в квартире и мириться с пренебрежительным к себе отношением.
Кейт подняла с пола свою сумочку, слегка толкнув при этом все еще лежавшего на полу Лукаса.
— Я отдаю все в ваши опытные руки, мистер Ретчет. Предупреждаю: не собираюсь становиться козлом отпущения ни для вас, ни для кого другого. Вы понимаете меня, мистер Ретчет? Если, не дай бог, я узнаю о каких-нибудь кознях против меня с вашей стороны, то берегитесь: я так заору, что не потребуется даже звонить в министерство внутренних дел. Они без труда смогут расслышать меня прямо отсюда!
— Отправляйтесь домой, мэм. Я закончу все без вас, — предложил ей Голдинг.
Кейт кивнула в знак согласия и добавила, обращаясь к Ретчету:
— Вы найдете здесь видеокассеты, содержащие записи издевательств над детьми, проходившими по моему делу.
Кроме того, на пленке вы увидите детей, а также взрослых, совершенно мне не знакомых. А теперь самое главное: мистер Броунинг любезно согласился сделать заявление, в котором снимает все обвинения с мистера Келли, вашего друга и компаньона. В свете этого я намерена вновь приступить к работе в понедельник утром, как обычно. Я также надеюсь получить все, что мне причитается по праву, за разоблачение банды педофилов и серийного убийцы Роберта Бейтмана. Кроме того, смею вам напомнить о моем участии в аресте Сьюзи Харрингтон и в предъявлении ей обвинения.
Кейт устало вздохнула и добавила:
— Сейчас я отправляюсь домой, где собираюсь немного передохнуть. Уверена, сэр: вы сможете уладить необходимые формальности без лишней огласки и с максимальной пользой для всех нас.
Кейт вышла из квартиры и спустилась по лестнице, еле передвигая ноги от усталости. Переживания последних часов вымотали ее вконец.
Кейт подошла к машине Голдинга, которой она рассчитывала воспользоваться, чтобы добраться до дома. Неожиданно боковым зрением она заметила Бенни Бордера, сидевшего на другой стороне улицы в своем «БМВ». Бен улыбался, глядя на нее.
— Рада видеть тебя! — крикнула ему Кейт.
— Неужели? — еще шире заулыбался Бен. — Иди садись ко мне в машину. Я только что говорил с Патриком, а сейчас должен доставить тебя к нему в больницу.
Кейт молча села к Бену в машину, даже не спросив, как он здесь оказался среди ночи. Она находилась в таком состоянии, что уже не могла удивляться. Кроме того, она так устала, что предпочитала молчать. Впереди еще будет достаточно времени для вопросов. Сейчас она хотела только одного — поскорее оказаться в больнице, покрепче обнять Патрика и наконец-то обрести покой.