Обратная сторона Луны (СИ)

– Отец? – глухо спросил Тим.
– Да, – ответил Тимур, поджав губы, – печальная история, конечно. Но от случайностей не застрах…
– Это не случайность, – невольно перебил его Тим, всё ещё скользивший взглядом по блеклым строчкам, и вспоминая утреннюю фразу Тами. – Это был геноцид: “Все жертвы нападения были молодыми альфами, у многих остались семьи…”
– Оборотней? – уточнил Тимур, подобравшись заинтересованно, и даже засунул телефон в карман, заглянув к нему в статью. – Но зачем?
  
– Да чёрт его знает, – потёрся носом об оказавшуюся рядом душистую макушку и поцеловал в неё же Тим, – я же говорил, что оборотни – что-то типа элиты. Нас хоть и мало, но борьба за место под солнцем иногда ведётся нешуточная.
Тимур открыл было рот, чтобы что-то спросить, но закрыл его обратно, услышав громыхающие на весь клуб звуки. Тим же услышал ещё и звон парочки разбившихся бутылок – беснуется. Ну, пусть, пусть побеснуется – думалось Тиму – авось и передумает, вернётся в аул тройки исправлять. А потом довольная улыбка медленно начала у него с лица сползать, даже Серёга отвлёкся от экрана, потому что тоже услышал надрывный металлический хруст и тихие неспешные шаги с характерным шарканьем когтей по полированному полу. Тимур их услышал чуть позже и тоже изменился в лице, хотя, в отличие от удивлённого Тиминого, на нём отразился ужас – он и уговора-то на первом этаже наверняка не слышал. Тим мигом обогнул стол, закрыв собой перепуганного Тимура, Серёга тоже вскочил на ноги, занервничав, но когда в комнату вошёл Тами, все облегчённо выдохнули.
Да уж, в волчьем образе он уже не выглядел старше своих лет. И это мягко сказано.
– Ой, какой миленький, – высунулся из-за Тимового плеча Тимур, – я его почти не боюсь. Тамерланчик, это ты?
Тим положил руку на эту умилившуюся моську и надавил на неё, чтобы та скрылась обратно за его спину. Тами же заинтересованно повёл лобастой башкой в сторону Тимура, услышав своё имя, и завилял хвостом.
– Смотри, – хихикнул тот, не желая прятаться обратно, и бесцеремонно ткнул пальцем: – У него даже ухо одно ещё не встало.
Это было правдой. Тами походил на щенка. Большого, мускулистого, пышущего силой, но щенка. С большими круглыми глазами, где так очевидно плескалось изумление – от получившегося оборота, ясное дело; розовой сердцевиной в стоячем ухе, которая обычно у взрослых оборотней темнела и зарастала шерстью со временем; и почти прозрачными, мягкими когтями.
“Может, у него ещё и клыки молочные,” – не удержался от ухмылки Тим.
Тами же опустился на все четыре лапы и медленно начал подбираться к нему нестройной, пружинящей поступью. Тимур за спиной снова занервничал.
– А говорил “не боюсь”, – передразнил его Тим, а сам переплёл их пальцы в немой поддержке и обещании, что защитит.
– Я сказал, что почти не боюсь, – обиженно засопел Тимур и покрепче схватился в ответ.
Тами тем временем подошёл к ним почти вплотную, опустил голову, прижав уши, и увлечённо принялся обнюхивать. Тимур за спиной шумно сглотнул и выставил вдруг свободную ладонь. Тами обнюхал и её, ткнулся сначала носом, а потом нагло подставил голову, дескать: чеши.
– Ну, это уже слишком, – щёлкнул по холодному мокрому носу Тим и предупреждающе сверкнул вспыхнувшими жёлтым радужками.
Тами исправился тут же, отступил на шаг, плюхнулся на задние лапы и завилял хвостом, уставившись на Тима.
– Да не слепой я, вижу, что смог, – ответил на его безмолвный вопрос Тим и усмехнулся, – а теперь попробуй перекинуться обратно.
Вот тут Тами и завис. Первый оборот – а у него этот точно был первым, судя по реакциям и движениям – имел один подводный камень: перекинуться обратно в человека было ой как нелегко. И Тим с нескрываемым наслаждением наблюдал за тем, как растерянно оглядывается и хлопает глазами молодой волк. Однако почти сразу стало не до наслаждения: тот начал крутиться на месте и поскуливать – паниковать, одним словом. Тим вздохнул разочарованно, потому что эти самые отголоски паники улавливал, что совсем ему не нравилось, ведь это означало только одно – его собственный волк Тами в качестве собрата принял.
– Успокойся, – резко скомандовал он, заставив обратить на себя внимание, и продолжил спокойней: – Представь мелкую моторику: как ты делаешь что-нибудь своими руками, например пишешь.
Тами искренне попытался сделать, что было велено, но ничего не поменялось.
– Представь всех нас голыми, – подал голос, молчавший до этого момента, Серёга, и пояснил, синхронно повернувшим головы в его сторону Тиму с Тимуром: – А что, мне помогает.
Через минуту перед всеми тремя уже сидел голый подросток, стыдливо прикрывающий пах.
– Господи, – фыркнул на весь этот цирк Тим и закатил глаза.
– Ну, что, возьмёшь?! – встрепенулся Тами. – Ты обещал, что возьмёшь, если обращусь и выберусь! Только я там дверь немного поцарапал и замок сломал, но я сделаю, я умею. Я папе весь дом сам чиню!
– Возьму, – растянул губы в улыбке Тим и наклонился, – как только школу окончишь.
– Э, так не честно, слышишь?! – начал возмущаться тот. – Мы так не договаривались!
========== Часть 23 ==========
Жить Тамерлана Тим определил к дагестанцам.
– Не, ну а что, – развел руками он на их удивлённые взгляды, – вам всё равно вторая спальня не нужна.
– А ещё можно поменять хату на однушку? – с надеждой спросил Малик.
– Ребят, – вздохнул Тим, – присмотрите за пацаном, а?
Те вздохнули в ответ, но согласились. Самому Тами было строго-настрого велено “взрослых дяденек” слушаться, а иначе Тим его из стаи вмиг выгонит. Вообще, угроза “вмиг выгнать из стаи” для молодого волка служила лучшей мотивацией по многим пунктам, в том числе и на возврат в школу.
– Да не переживай ты, – положил перед Тимом папку с документами Тимур, когда вновь сподобился навестить в рабочее время, – всей стаей его воспитаете!
– Даже не представляю, что из него вырастет, – не смог удержаться от ремарки Тим, прежде чем спросить: – Что это?
– Как что, документы на перевод в местную школу. Ты же сам хотел, – не понял наезда Тимур и ткнул аккуратным пальчиком в несколько строчек, – поставь подпись здесь и здесь – ты теперь официальный опекун, а ещё ему нужны учебники по этому, этому и этому предметам.
Тим жалобно глянул на Тимура, но тот моментально возмутился:
– У меня что, других дел нет?!
– А за что-нибудь хорошее? – с намёком погладил его по всё ещё лежащей перед ним ладони.
Омега цокнул языком и закатил глаза, выдернув руку, после чего зашагал из кабинета прочь.
– Тами, к ноге! – рявкнул он скучающему в приёмной подростку, застёгивая на ходу пуговицы пальто.
Тим прислушался к дальнейшему разговору, пока эти двое спускались на первый этаж.
– А что сказал папа?..
– А ты сам ему позвони и узнаешь…
– Ой, давай, я как-нибудь…
Похоже, чесал в затылке Тим, ксенофобия Тимура устранялась не при помощи примеров для подражания, а при помощи миниатюрной копии этой самой фобии.
С Женечкой же получилась не слишком приятная ситуация. Он до сих пор ночевал в подсобке и так ненавязчиво это делал, что у Тима напрочь из головы вылетела эта маленькая деталь, когда он со злости запирал Тами в ней. В тот день, когда Тамерлан смог из неё выбраться, в небольшой комнате продолжать кантоваться стало совершенно невозможно – слишком много урона ей было нанесено во время оборота. Тим тоже предложил было Женечке жильё почти бесплатно – только квартплату оплачивай, но тот твёрдо, хоть и на грани слышимости даже для волчьего слуха, отказался.
  
– Нет, Тима, мне от тебя ничего такого не нужно, – прошелестел он, глядя на заляпанный виски бетонный пол.
– А какого нужно? – спросил у него Тим, не удержав язык за зубами.
Женечка захлопал глазами и не стал отвечать, ведь и так было понятно.
– Жень, – приобнял его Тим и повёл на выход, – давай ты хотя бы в хостеле пока поживёшь. Дослушай, – чуть сильнее сжал округлое плечо он, как только Женечка несмело начал вырываться, – я жалеть не умею и не научусь. И тебя мне не жалко: ни с любовью твоей не в кассу, ни с жилищными условиями, точнее, их у тебя отсутствием, понятно? Но как трудовую единицу я тебя ценю, а главное, – серьёзно посмотрел на него Тим и почувствовал, как передёрнулся от мурашек Женечка, под захватом, – ты много видел и слышал, чтобы я вот так просто тебя отпустил. Не хочешь от меня подачек? Хорошо, плати за хостел сам, но я подниму тебе оклад. Захочешь уволиться – пожалеешь.