Балийские рассказы
Мотор байка урчал, пока они пробирались по узкой дороге среди непроходимых тропиков. Влажные листья блестели, словно покрытые стеклом, а из чащи доносились крики обезьян. Наконец дорога исчезла вовсе, превратившись в тропу, усыпанную кокосами.
И вдруг – глухой удар.
Огромный кокос рухнул с двадцатиметровой высоты и разбился о землю в метре от них.
– Чёрт! – выдохнул Алекс. – Ещё немного, и нам бы пришлось звонить в страховую!
– Уходим! – Лера схватила его за руку. – Здесь опасно!
Они побежали по узкой тропинке. Пальмы шумели, словно дышали, а сверху глухо гремели падающие орехи.
И вдруг, когда силы почти покидали их, перед ними открылся ослепительный свет океана. Зелень резко разошлась, и тропинка вывела их к побережью.
Берег был диким, словно забытый людьми рай. Черный песок жёг ступни, а шум волн смешивался с криками птиц. И вдруг среди зарослей они заметили старую фабрику: домики, построенные из бамбука и тростника, половина деревянного корабля над обрывом, казались частью пейзажа.
– Это что… отель? – прошептала Лера.
– Или фильм про Индиану Джонса, – ответил Алекс, вытирая пот со лба.
Дверь одного домика скрипнула, и навстречу вышел мужчина с широкой улыбкой и загорелой кожей. На его соломенной шляпе сидел маленький попугай.
– Welcome to Charlie’s Chocolate Factory! – сказал он, и воздух будто наполнился ароматом какао и свежих фруктов.
Внутри бамбукового павильона царил прохладный сумрак. На длинном деревянном столе стояли стаканы с ледяным шоколадом, украшенные кусочками мяты и кокосовой стружкой. Напиток пах тропиками и солнцем.
– Попробуйте, – сказал мужчина, протягивая стакан. – Здесь, в этих джунглях, мы выращиваем какао уже двадцать лет. Мой отец, Чарли, купил эту землю и построил фабрику, когда здесь был лишь песок и океан.
Холодный шоколад растаял на языке, и мир вокруг замер. Лера улыбнулась:
– Кажется, я только что нашла рай.
Перед фабрикой стоял странный дом – выстроенный в форме старого пиратского корабля. Корму обвивали лианы, нос «корабля» смотрел прямо в океан.
– Это похоже на декорации «Пиратов Карибского моря», – засмеялся Алекс.
– Нет, это лучше, – Лера уже поднималась по лестнице.
С верхней палубы открывался вид на бескрайний океан, где солнечные блики играли на волнах, а лёгкий бриз приносил запах соли. Они фотографировались, смеялись, стояли в обнимку, словно капитан и его штурман, открывающие новый мир.
Чуть дальше к морю свисали огромные качели, привязанные к вековым пальмам. Алекс сел первым, а Лера толкнула его – и он взмыл так высоко, что казалось, пальцы ног коснутся облаков. Затем она сама взлетела, волосы развевались, сердце замирало от восторга.
– Представляешь, если бы так выглядела наша жизнь? – крикнула она сверху.
– Она так и будет! – крикнул он в ответ.
На закате они кормили голубей у берега. Птицы слетались, садились на плечи, трепетали крыльями. Солнце окрашивало океан в золотые и пурпурные оттенки, а их сердца были наполнены планами, мечтами, надеждами.
Лера взяла его за руку:
– Давай пообещаем, что вернёмся сюда.
– Не просто вернёмся, – ответил Алекс, – а построим свою историю здесь.
Через два года они вернулись – уже не как туристы, а как жених и невеста.
Чарли помог организовать свадьбу на берегу. Балийцы украсили пляж гирляндами из цветов, деревянными факелами и тканями цвета океана. Звуки гамелана смешивались с шумом прибоя.
Лера шла по песку босиком, в лёгком платье цвета слоновой кости, а Алекс ждал её под аркой из бамбука и орхидей.
– Сегодня я выбираю тебя, – сказала она.
– Я выбираю тебя каждый день, – ответил он.
В тот момент пальмы зашумели громче, волны взлетели выше, а голуби, как тогда, взмыли в небо.
Они снова качались на тех же качелях, теперь уже муж и жена, а холодный шоколад был холоднее и слаще, чем когда-либо.
Иногда жизнь делает странные повороты.
Они приехали искать виллу, но нашли свой дом – место, где джунгли встречаются с океаном, а случайные дороги становятся судьбой.
Цветы. Петя и Марина
Девятый год их брака тянулся как северная зима.
Марина и Петр жили в Салехарде – городе, где весна приходит только на календаре, а летом можно встретить снег.
Она – владелица небольшого бутика женской одежды.
Он – графический дизайнер, умеющий превращать серые будни в яркие макеты, но никак не способный раскрасить собственную жизнь.
Они были счастливы… почти.
Им не хватало только одного – ребенка.
За девять лет они прошли шесть курсов ЭКО, бесконечные обследования, пакеты лекарств, папки с анализами, будильники с напоминаниями и длинные ожидания результатов.
И вот, сидя однажды в маленькой кухне, Марина сказала:
– Петь, это шестая неудачная попытка…
– Я знаю, – тихо ответил он, касаясь ее руки.
– Я больше не могу. Ни морально, ни физически. У меня нет сил верить.
Марина отвернулась, и Петр увидел, как на ее щеке медленно скатилась слеза.
Он взял ее лицо в ладони и прошептал:
– Я люблю тебя больше жизни. Но, Марин, давай дадим себе паузу. Отпустим.
– Паузу? – горько усмехнулась она. – Может, лучше сразу сдаться?
– Нет. Не сдаться. Жить.
Он замолчал на секунду, а потом сказал то, что изменило их судьбу:
– Через неделю мы улетаем на Бали.
– Что?
– Бали. Дельфины. Кокосы. Море. Солнце. Мы просто уезжаем.
– А вещи?
– Купим там. Все лишнее оставим здесь.
Марина впервые за долгое время улыбнулась.
Они поселились в маленьком деревянном бунгало у пляжа Томас-Бич.
Домик был простым, но в нем было все, что нужно для счастья:
терраса с белым гамаком, на полу большое глиняное кашпо с деревом, которое цвело круглый год ярко-розовыми цветами, а с крыши на нитях свисали ракушки.
Когда ветер шевелил их, они издавали нежные, едва уловимые звуки, напоминали легкий звон стекла.
Петр работал удаленно и заканчивал проекты к полудню, а вечерами они гуляли босиком по теплому песку, пили чилийское вино, провожая закаты.
Солнце падало в Индийский океан, и каждый вечер казался финалом фильма, который ты не хочешь останавливать.
Марина училась рисовать на холсте, занималась пилатесом и пляжным волейболом, открывая заново свое тело и свою свободу.
Впервые за девять лет она не считала дни в календаре.