Дариар. Дорога к дому (СИ)

  
Глава 10
 
Как только я вышел в набивший оскомину коридор из синего стекла, то сразу же заблудился. Стоило мне свернуть в первый же поворот, как круглый зал был потерян безвозвратно. Сколько бы я не возвращался, впереди и сзади я натыкался на все те же бесконечные коридоры, изредка заканчивающиеся тупиками. При этом я абсолютно точно знал, куда мне следует идти, но постоянно то ли сворачивал не туда, то ли этот коридор что-то против меня имеет. Все попытки открыть хотя бы одну дверь заканчивались одинаково — двери стояли намертво. В какой-то момент мне даже показалось, что они действительно просто прибиты к стенам, поэтому и не открываются. Остановившись посреди этого бесконечного коридора, я сжал и разжал кулаки: все, сейчас этим голубым стенам точно придет конец. Я закрыл глаза, концентрируясь на обычной голой силе, скорее почувствовав, чем увидев, как на ладони правой руки заплясало разгорающееся пламя.
— Можно мне поинтересоваться, что ты делаешь? — от акта вандализма в моем лице стены родного дворца спас уставший голос Сиэаны. Я медленно повернулся к своей, вроде бы, жене, открыл глаза и сделал глубокий вдох, заставляя огонь исчезнуть с ладони. Мне пришлось полностью сконцентрироваться на этом действии, чтобы не ответить первое, что пришло мне на ум и не усугубить тем самым и без того не слишком радужные взаимоотношения.
— Гуляю, — коротко ответил и только после этого посмотрел на эльфийку. На меня тут же накатило головокружение, и я прислонился затылком к холодному стеклу стены. Я понятия не имею, что это такое: побочное действие проклятого зелья все-таки догнало меня, голод, злость или усталость, хотя не буду исключать, что все вместе. Но иррациональный страх из-за того, что моя слабость все-таки связана с действием зелья, выходил на первый план: не хотелось бы снова пускать слюни, будучи похожим при этом на озабоченного деревенского дурачка, бросаясь на все, что движется женского пола с вполне явственными намерениями.
— И как прошел разговор с отцом? — Сиэана усмехнулась и прислонилась к противоположной стене, скрестив на груди руки. Она успела привести себя в подобие порядка, по крайней мере, она прилично оделась: теперь на ней не было шелковых полупрозрачных одежд или дорожного мужского костюма. Она была одета в неброское однотонное платье фиолетового цвета, волосы собраны в прическу, и удерживал их блестящий ободок короны из бело-серебристого металла, практически копия того, что красовалась на голове Лавинаэля. Я впервые обратил внимание, что отличало ее от остальных: уши. Они не были столь выдающимся украшением, как у его отца, лишь немного заостренные и более вытянутые, чем у обычного человека. Я тряхнул головой, понимая, что за разглядываем эльфийки молчание слегка затянулось.
— Довольно продуктивно. А ты неплохо выглядишь, и совсем не похожа на жертву насилия. Как для представителя женского рода ты смогла совершить все это в столь сжатые сроки? — единственный вопрос, что пришел мне на ум рассмешил Сиэану, и я впервые услышал ее смех, как мне показалась немного наигранный и не слишком натуральный, но бессильной злобы в ее взгляде я больше не замечал. А вот это было очень странно и чертовски подозрительно.
— Пойдем, нужно привести тебя в порядок, а то ты своим видом позоришь это священное место. — Она протянула мне руку, но как я не старался, я так и не смог поймать ее взгляд. Моя супруга смотрела куда угодно, но только не на меня.
— Я позорю это место самим фактом своего существования и нахождения здесь. Я ведь всего лишь человек, — я не сделал ни шага в ее сторону. Ее настолько сильно сменившееся отношение ко мне, слишком бросалось в глаза, чтобы не быть начеку. Уж от этой дамочки я мог ожидать чего угодно, например, нож под ребро несколько бы усилил напряженность между нами. Сиэана опустила руку и, наконец, пристально посмотрела на меня.
— Мое отношение к тебе и всей твоей расе — это последнее, что волнует моего отца, особенно в вопросах, которые касаются будущего его народа. И теперь мне придется делать все то, к чему меня готовили всю мою сознательную жизнь: быть приветливой своему мужу и улыбаться, выполняя любые его пожелания. Нравится мне это или нет. Только я никогда не думала, что этим самым мужем будешь ты, или кто-то подобный тебе, — последние слова она практически прошептала, опустив голову.
 
— Понятно, видимо тебе кто-то соизволил напомнить о неких семейных уставах в особо циничной и жесткой форме, если ты начала так рьяно изображать из себя почти образцовую женушку.
Сиэана не ответила, только вскинула голову и обожгла меня очень «покорным» взглядом. Да, видимо в воспитании любимой дочурки у Лавинаэля произошли некие проколы.
— Для тебя является принципиально важным — оскорблять меня?
— А ты исключаешь вариант, что это мой фетиш? Ведь как покорная жена, ты обязана выслушивать мои глупые шуточки и смеяться в положенном месте, даже если тебе совсем не смешно. Знаешь, в чем истинная прелесть брака? Тебе больше не нужно самой принимать решения. — Наши взгляды встретились, и я невольно залюбовался ее сияющими глазами. Определенно, гнев был ей больше к лицу, чем наигранное смирение. Наконец, я вздохнул, решив немного ей подыграть. — Хорошо, если ваш придворный этикет требует, чтобы я выглядел как-то иначе, чем выгляжу сейчас, то так уж и быть, дадим традициям взять вверх над нашими желаниями. Тем более, что мы на самом деле ничего не можем изменить. Во всяком случае, пока.
Эльфийка дернулась и, резко развернувшись, двинулась по коридору в обратном направлении, даже не обернувшись и не поинтересовавшись,следую ли я за ней. Я посмотрел на грязные короткие штаны и вычурную рубашку не первой свежести с зауженными рукавами, которые были на мне надеты. Почему бы и не освежиться перед разговором с Айзеком? Сомневаюсь, что его прямо сейчас потащат к брачному алтарю, ведь наверняка в их головах есть какой-то очередной ритуал с бубном наперевес, который обязательно должен произойти, когда дева войдет в скорпиона, чтобы этот брак состоялся по всем правилам, подчиняясь непонятному пророчеству. Не знаю почему, но мне все это до сих пор казалось полным абсурдом, игрой, и никак я не мог принять даже того факта, что без меня меня женили. Хотя татуировка в виде двух переплетенных роз на моем запястье говорила об обратном. Чем больше я ее разглядывал, тем сильнее она саднила и чесалась, будто моя кожа пыталась отторгнуть этот рисунок, нанесенный на нее чужеродной магией. Но ведь тогда кто-то сказал, что моя магия вроде бы приняла девушку? Или я что-то путаю? А может быть все дело в том, что я слишком сильно хотел остаться с ней наедине, и мой огонь, вырвавшийся во время церемонии из-под контроля, элементарно не сжег нас всех к чертовой матери? Это можно назвать принятием? Думаю, с этим стоит разобраться если не в первую очередь, то хотя бы не откладывать в долгий ящик. Тряхнув головой, я поспешил догнать Сиэану, потому что, что-то мне говорило, стоит мне только выпустить ее из вида, и я снова буду бродить в этом аквариуме, в перспективе вечность. Как только я поравнялся с ней, синий стеклянный коридор закончился, и мы вышли к вполне обычной комнате без всяких стеклянных дверей, стен и позолоченных ручек. Обычная комната для купания, так кажется они называются у обеспеченных людей в нашем, человеческом обществе. Прямо посреди комнаты располагалась вмурованная в пол огромная, величиной не с самый маленький бассейн, до края наполненная водой, ванна, из зеленого стекла. Я не понимаю эту помешанность эльфов на стеклянных вещах. Но полупрозрачная ванна из стекла — это, как мне кажется, уже перебор. Интересно, а туалеты у них тоже из стекла? Как символизм естественности природной составляющей каждого из нас — этакий наглядный круговорот дерьма в природе. Кстати о туалетах. Как только мои мысли свернули в эту сторону, мой организм вспомнил, что в безуспешной борьбе с ведьминой отравой, и дальнейших приключениях, если можно так выразиться, я как-то позабыл о столь нужном каждому живому организму помещении. Ведь даже кошечки предпочитают справлять свои потребности с определенной долей комфорта. Видимо, что-то отразилось на моем лице, потому что подошедший ко мне совсем молоденький эльф, практически подросток, каким я сам был не далее, чем сутки назад, после того как сделал церемониальный полупоклон даже не пытаясь скрывать при этом презрительную гримасу, указал на комнату в углу, назвав ее уборной.