Обожаемый и осуждаемый (СИ)

Наён хмыкнула. Говорят, у парней-трейни в прошлом были большие проблемы с дисциплиной — травля, постоянные ссоры. Данби гордилась, что у девчонок ничего подобного раньше не было, потому что она могла их контролировать. Но потом набрали такое количество новеньких, что Данби физические не смогла бы за всеми уследить. Тем более — до обеда она в школе. Да и не ее это обязанности. Но Данби — перфекционистка, если ее назначили лидером, она будет ко всем относится так же, как к себе — железная дисциплина и идеальное поведение. То, что сейчас кто-то смеет вести себя настолько плохо, действительно приводит Данби в бешенство.
  
— Ой, Хару? — послышался в трубке удивленный голос Сольги.
— И что тут у вас за крики? — услышала Наён его голос перед тем, как Сольги прервала звонок.
Наён грустно вздохнула. Ну вот, теперь ее позор еще и Хару увидит. Но поворачивать назад уже поздно, так что Наён подержала руки у сушилки и направилась к лестнице, а потом — к раздевалкам. И уже на подходе почувствовала отвратительный «аромат». Пахло тухлой рыбой и… канализацией? Ужасный запах заполнил практически весь первый этаж. В коридоре он чувствовался слабо, но ближе к раздевалке это реально превращалась в вонь. Чем там попрыскали, что запах настолько сильный?
У дверей раздевалки — столпотворение. Данби недовольно твердит госпоже Хван, что это уже можно расценивать как хулиганство по отношению ко всем, а не просто к одной Наён. Запах действительно ненормально сильный. Окна в раздевалке уже открыли настежь, но это слабо помогает, на улице сегодня ветра нет и очень влажно, так что запах просто «повис» в пространстве.
Хару тоже стоял у дверей, рядом с Сольги. Он держал у носа белоснежный платочек, словно на съемках какого-то исторического фильма. Наён уже и забыла, когда видела тканевые платки, обычно все пользуются салфетками. Да и вряд ли у него насморк…
— Наён! — окликнула ее Данби. — Там опять…
— Я знаю, — печально вздохнула Наён, пробиваясь сквозь толпу девчонок к дверям раздевалки.
Как известно, возможность собственными глазами увидеть что-то скандальное важнее любых дел. И, что уже более неожиданно: даже сильная вонь не способна разогнать жаждущих сплетен.
— Госпожа Хван, у меня в шкафчике была установлена камера, есть видео.
За спиной послышались возмущенные возгласы. Камеры в раздевалках и туалетах — фобия любой девчонки, извращенцев в стране хватает. Недовольные возгласы были даже несмотря на то, что общая душевая стоит без дела, в ней моются лишь в самых крайних случаях. Там холодно, да и народу много. Даже Наён, которая раньше совершенно спокойно принимала душ после уроков физкультуры в американской школе, было как-то стыдно в этой душевой раздеваться. До общежития недалеко, лучше нормально помыться там.
— Камера установлена так, чтобы снимать только то, что внутри шкафчика, захватывает лишь немного пола возле него, — поспешно добавила Наён, пока девчонки ее на ленточки не порезали.
Госпожа Хван недовольно нахмурилась, но кивнула:
— Хорошо. Узнала человека? Показывай видео.
Наён включила телефон и развернула экран к госпоже Хван:
— Думаю, вы с большей вероятностью узнаете эти руки.
Через открытую дверь Наён видела, как бестолково суетились уборщицы. Открыли окна, дверь в душевую, зачем-то мыли пол, хотя причину ужасного запаха — шкафчик Наён — еще не освободили. Женщин двое. Одна относительно молодая — лет тридцати, она обычно управляет той машинкой, которая полирует полы в коридорах. Вторая постарше. И руки на видео явно принадлежат ей.
Женщина, кажется, не слышала разговоров у дверей, что-то выговаривала младшей подчиненной. Но госпожа Хван сразу ее узнала. Да и что там узнавать? Людей с руками в морщинах в принципе в агентстве работает немного. Практически все женщины, кому больше сорока, трудятся в офисе и не стали бы портить вещи трейни, да им и просто нечего делать в раздевалке — таких бы заранее вычислили по камерам в коридоре.
— Уборщица Ким! — ледяным тоном и очень громко произнесла госпожа Хван, посмотрев видео буквально несколько секунд.
Наён даже поежилась. На миг ей показалось,что это ее сейчас будут отчитывать.
— Что такое, госпожа Хван?
— Как вы объясните это? — спокойно поинтересовалась госпожа Хван, разворачивая телефон экраном к уборщице.
Наён впервые увидела, как человек бледнеет за секунду. Загорелая кожа белоснежной не стала, разумеется, но у уборщицы Ким буквально на глазах вся кровь отлила от лица — полностью ушел легкий румянец, побелели губы, а синяки под глазами, напротив, стали еще темнее.
— Вы понимаете, что это очень серьезно? — госпожа Хван говорила достаточно резко, — Вы испортили очень дорогие вещи, распылили вещество, которое потенциально опасно для органов дыхания, мы вынуждены, получается, вообще закрыть женскую раздевалку на полную дезинфекцию. И все это можно расценивать как травлю несовершеннолетней.
— Мне восемнадцать, — холодно возразила Наён, — Но сути это не меняет. Кто вас… попросил это сделать?
Уборщица Ким вздрогнула всем телом и мотнула головой:
— Я сама. Сама решила.
Наён и госпожа Хван даже сказать ничего не успели, как уборщицу прервал Хару:
— И вы сами решите пойти под суд? Я вас знаю, ваш сын учился с нами в одной школе. И я подозреваю, кто еще с вами знаком. Вам заплатили наличкой? Или переводом? В любом случае, хорошие адвокаты быстро найдут перечисление средств и, вдобавок к суду из-за порчи имущества и создания ситуации, опасной для здоровья несовершеннолетних, вы получите еще и разборки с налоговой. А уж о том, что у пострадавшей девушки хорошие адвокаты, можно догадаться просто по ее одежде.
Уборщица Ким еще ниже опустила голову.
— Думаю, нам все же стоит поговорить в моем кабинете, — сказала госпожа Хван.
Кажется, Хару своей речью напомнил, что не стоит устраивать такие разборки при таком количестве «зрителей».
— Наён, пройди с нами, — попросила госпожа Хван. — Остальные… пока идите с вещами на второй этаж, чуть позже решим, что со всем этим делать.
Наён кивнула сначала госпоже Хван, потом — с благодарностью — уже Хару. Приятно, что кто-то за нее вступился, пусть и просто отчитав обидчицу. Когда она уже отошла от дверей, то снова услышала голос Хару, только обращался он уже не к ней:
— То есть вот такие подарочки в шкафчик подбрасывали уже несколько раз, а ты молчала?
— И к чему мне такое тебе рассказывать? — недовольно буркнула Сольги.
— Хотя бы к тому, чтобы моя бабуля пришла сюда и заставила что-то с этим сделать, — недовольно сказал Хару. — Тебе нет восемнадцати, ты под опекой моей семьи.
— На каких основаниях? Портили вещи Наён, не мои! — снова возразила Сольги.
— То есть вы повсюду ходите вдвоем и тебя это никак не задело? Шэнь рассказал мне о том, что вашу одежду уносили. Я не стал лезть, потому что считал это…
Чем именно Хару считал кражу одежды, Наён уже не узнала — они зашли в лифт. Ну вот, теперь Хару наверняка считает, что Наён втянула в неприятности его сестру. Сольги жаловалась, что Хару очень остро реагирует на все потенциальные угрозы Сольги. Если он узнает о камере в общей спальне, он сильно злится будет? Или безопасность окажется важнее?
  
Глава 16
 
Пазл сложился
 
После разговора с Минсо Хару собрался идти в зал. Чанмина еще нет, Сухён грустит в общежитии, Юнбина увезли на съемку — репетировать не получится. Через полтора часа у Хару, Тэюна и Ноа занятие с хореографом, а до этого момента можно и подкачаться немного, минут сорок, не больше. Ходить в зал ему не особо нравилось, а уж необходимость подналечь на прокачку плеч и рук вообще ощущалась издевательством. Им, видите ли, в пропорциях нужен четкий перевернутый треугольник… Нужен им, а железо тягать приходится Хару. А мог бы на свежем воздухе по кайфу заниматься, без перегибов…
  
Мысли метались между нежеланием идти в зал, натянутыми отношениями с Чанмином и самоотверженным поведением Сухёна. Хару вызвал лифт, нажал кнопку первого этажа — нужно переодеться в спортивное и потом уже спускаться. Вот только первый этаж «встретил» его ужасной вонью — будто где-то прорвало канализацию… в которой стухла рыба. Он автоматически залез во внутренний карман школьного пиджака — к Минсо ходил в школьной форме, не в спортивке же к начальству идти. Он давно уже носит в кармане надушенный платок. Странно? А что поделать, если его от резких запахов даже подташнивает. Не сказать, что это полностью решает проблему, но без парфюма однозначно хуже.