Забить гол (ЛП)

— Я бы солгала, если бы сказала, что не ожидала, что это произойдет достаточно скоро. Мы все еще молоды, и у нас есть все время в мире, чтобы влюбиться. Я согласилась на помолвку, потому что мои родители заставили меня…
Я рассмеялся.
— Кажется, наши родители очень похожи.
Она улыбнулась.
— Но, если ты хочешь порвать с этим, я полностью уважаю твое решение.
Я глубоко вздохнул, потрясенный тем, как хорошо она справлялась со всем этим.
Ее улыбка внезапно погасла.
— О Боже. Меня ждут на том ужине для прессы завтра вечером, хотя…
Точно.
— Я все еще могла бы присутствовать на нем, я полагаю… если это облегчит тебе задачу. Таким образом, ты сможешь отложить известие о разорванной помолвке до тех пор, пока не закончишь соревноваться.
В ее словах был смысл.
Было ли так неправильно хотеть, чтобы мои успехи освещались в новостях больше, чем мои неудачи?
Как только СМИ пронюхают, что я разрываю нашу помолвку, их уже ничто не остановит. Я знал это лучше, чем кто-либо другой.
— Значит, ты пойдешь на ужин для прессы.
Она кивнула.
— Верно. Нет смысла садиться на рейс домой прямо после того, как я только что прилетела. Я бы хотела остаться и насладиться играми с Джорджи. В городе так много людей. Кто знает, может быть, я встречу настоящую любовь всей моей жизни, пока я здесь!
Она рассмеялась своей шутке, но я уставился на стол и подумал об Энди.
  
Глава 30
 
Энди
Я действительно хотела написать Фредди. Хотела сказать ему, что встретила Джорджи, и она посвятила меня в его план покончить с Кэролайн. Хотела сказать ему, что буду на ужине для прессы, и надеялась, что он тоже там будет. Прошел всего один день с тех пор, как он постучал в мою дверь, изо всех сил пытаясь заставить меня выслушать его. Я закончила две тренировки по физподготовке, поднимая глаза каждый раз, когда спортсмен входил в двери только для того, чтобы похоронить разочарование, когда это был не он. Мне отчаянно хотелось протянуть руку мира, но это было неправильно. Пока он был с Кэролайн, мне нужно было держаться на расстоянии. Джорджи настаивала, что Фредди пытался все исправить, и в его сообщении было сказано об этом. Мне придется подождать. Он должен прийти ко мне, когда во всем разберется.
Поэтому я удалила неотправленное текстовое сообщение и сунула телефон обратно в сумочку. Кинсли стояла в другом конце комнаты, накладывая макияж. Несколько дней назад она спросила меня, не соглашусь ли я пойти на ужин для прессы. Мы все были приглашены, но у Бекки не было никакого интереса надевать коктейльное платье, а Лиам сказал, что с него хватит репортеров на всю жизнь.
— Скажи мне еще раз, почему мы должны идти на это дело? — спросила я.
— Потому что, хотя репортерам не разрешают появляться в деревне, им все равно нужно о чем-то писать. Комитет подумал, что это сделает всех счастливыми. Мы получаем хорошую еду, а они берут интервью.
Я улыбнулась.
— Ты уже знаешь, о чем они собираются тебя спросить?
Она продемонстрировала свой лучший образ заезженной пластинки.
— Когда вы с Лиамом собираетесь создать семью? Когда ты забеременеешь? Ты СЕЙЧАС беременна?
Я рассмеялась.
— Это все, что кого-либо волнует.
— Включая Лиама, — добавила она, поворачиваясь к зеркалу, чтобы закончить макияж.
— Что? Правда?
Она кивнула.
— Ему скоро исполнится тридцать, и он думает, что после Олимпиады мы должны начать пробовать. Знаешь, э-э, забить гол.
— О Боже мой. Я собираюсь стать тетей.
Она рассмеялась.
— Попридержи лошадей, я еще не беременна. — Я догадалась, что она заметила, как у меня осунулось лицо, потому что она продолжила: — Но я обещаю, что ты станешь тетей, когда придет время. Бекка уже заявила на привилегии крестной матери и крестной феи, но у нас может быть для тебя вакансия в отделе смены подгузников.
Я рассмеялась.
— Ну, по крайней мере, мне не придется беспокоиться о том, что кто-то сосредоточится на мне во время этого дурацкого ужина сегодня вечером.
 
— Не будь так уверена, Энди. Олимпийский сезон — это единственный раз, когда вся Америка по-настоящему влюбляется в футбол, и ты — свежее лицо. Сейчас миллионы маленьких девочек смотрят на тебя снизу вверх, и даже несмотря на то, что ты травмирована, СМИ захотят рассказать твою историю упорства. — Она помолчала, накладывая макияж. — Кроме того, ты забыла еще об одном человеке, который будет сосредоточен на тебе сегодня вечером — Фредди.
— О, он придет? — спросила я, роясь в своей косметичке. Я думала, что хорошо справляюсь с тем, чтобы выглядеть так, будто мне все равно.
Фредди-Шмедди, верно?
— Мхм, — сказала она, передавая мне свои румяна, когда стало ясно, что я не могу найти свои. — И я почти испытываю искушение отказаться от приглашения тебя из-за этого.
— Что? Я провела с тобой последний час, готовясь. Я СДЕЛАЛА ПРИЧЕСКУ.
Ну, по правде говоря, я не делала прическу. Мы с Беккой отправились в салон в деревне после тренировки, чтобы стилист мог исправить мою халтуру. В конце концов, мне это понравилось. Стрижка была короткой, как раз мне по плечи, и ее было бы гораздо легче укладывать.
— Ты знаешь, на сколько это редкое явление?
— Энди…
— И на мне дурацкое коктейльное платье! — я отступила от зеркала и сделала глубокие драматические вдохи, чтобы показать ей, как плотно облегает лиф платья. Каждый вдох заполнял мои легкие всего на 2 %. Я, наверное, потеряю сознание от недостатка кислорода к концу вечера.
Она рассмеялась.
— Ты выглядишь великолепно, и уже слишком поздно отказываться от приглашения, так что просто держись рядом со мной и не обращай на него внимания. Это не то место, где ты захочешь устроить сцену. Повсюду будут камеры и микрофоны.
Я прищурила глаза.
— Ты говоришь так, как будто не веришь в меня.
— Дело не в этом. — Она развернулась и одарила меня легкой сочувственной улыбкой. — Я только что видела Фредди Арчибальда вблизи, и мне ясно, что у него есть способ выбить женщину из колеи. Не нужно быть специалистом по ракетам, чтобы распознать бомбу, ищущую, когда взорваться.
— Ну, сегодня вечером мои глаза будут видеть только еду.
Она скептически посмотрела на меня, но я проигнорировала ее и повернулась, чтобы в последний раз взглянуть на себя в зеркало. Мои светлые волосы были короткими и гладкими, как у секретного агента. Я нанесла чуть больше макияжа, чем обычно, и это подчеркнуло мои серые глаза. Обтягивающее платье творило чудеса с моим декольте, чего я обычно старалась избегать, но сегодня вечером это казалось правильным. Я чувствовала себя красивой, хотя мне и было некомфортно. Но кому нужно дышать, когда твои сиськи выглядят так хорошо, верно?
Я повернулась, чтобы найти свои заоблачные каблуки, те самые, на которых мои ноги казались длиной в милю, а затем оглянулась на Кинсли.
— Я готова, а когда ты будешь готова, мамочка?
— Это НЕ смешно!
***
По дороге сюда Кинсли подготовила меня, как могла, но когда я вышла из такси и погрузилась в безумие, то все равно была ошеломлена. В ложе для прессы было так много репортеров, что, когда мы с Кинсли шли по ковровой дорожке, сквозь щелкающие затворы слышались крики и ворчание. Я улыбнулась сквозь слышимые «оооомфы» и рассмеялась, когда один из фотографов споткнулся на пути к началу очереди.
— Кинсли!
— Посмотри сюда! — кричали фотографы, соперничая за ее внимание. Я отступила назад, чтобы она оказалась в центре, улыбаясь ровно настолько, чтобы не страдать от Лица Суки на любой из фотографий, я узнала это на собственном горьком опыте. Раньше я думала, что я невидима, когда папарацци снимали Лиама и Кинсли, но однажды моя мама позвонила и спросила меня, почему это выглядело так, будто я ковыряла в носу на обложке US Weekly. С того дня я держала руки прижатыми к бокам, а на лице застывала небрежная улыбка.