Позвонок (СИ)

Как смеет этот Вест?!
Да, Зак мог бы наброситься на неблагодарного, порядком охреневшего Стива, мог поколотить его не хуже, чем тот поколотил бы в ответ. Не исключено, что они разгромили бы всю комнату и залили ворсу ковролина кровью разбитых носов. От одной только мысли у Захарии вокруг сердца ореолом растекалась приятная, кипятящая кровь, рябь. Но все еще рационально мыслящий мозг твердил: вы никогда не дрались, такого никогда не происходило, конфликт несущественный. Что-то щелкало в голове, и рассерженный Захария начинал видеть за животной яростью друга сильнейшую боль от раны, прорубленной в душе несправедливым отношением родителей, смертью бабушки и нависшим одиночеством. Судя по всему, к общему салату проблем кто-то вывел парня из себя по телефону, а Захария попался под горячую руку.
  
— Я не хотел мешать, извини, — после протяжного выдоха ответил Моллин.
Сколько можно было терпеть и извиняться? Многолетняя дружба связывает души канатами — их оборвать непросто, и Зак продолжал бы самоотверженно терпеть, пока не вправил бы мозги этому поехавшему обратно. Ведь Стивен Вест был славным парнем, спокойным, скромным и, самое главное, далеко не тупым.
Но весь альтруизм начал иссекать, когда угроза нависла над семьей. Тогда в голове у Моллина закрутились-заскрипели шестеренки совсем иного механизма — первобытного механизма, предусмотренного природой для защиты родного племени и собственной пещеры от посягающих на них тварей.
Впервые это произошло в начале февраля. Зак поехал в город, чтобы забрать заказ из крупного торгового комплекса «Мир охоты и рыбалки». Они со Стивом придумали устроить на весенних каникулах активный отдых в лесу. Планировалось взять с собой дядю Зака, холостяка Сэнди Старрета, который работал копом Пригорода-1, а в свободное время просто обожал охотиться и рыбачить. Свежий воздух и шквал позитивных эмоций должны были покончить с депрессией Веста и восполнить силы перед последним рывком — итоговыми контрольными работами.
Захария отсутствовал дома каких-то жалких два часа, но по возвращению обнаружил свою мать, которая была выходная в тот день, с красными блестящими глазами. Она точно плакала во время его отсутствия, хоть отчаянно это отрицала. В тот день она много курила и мало говорила. А еще всячески избегала встречи со Стивеном.
Тот же, напротив, был в отличном расположении духа, сидел в их с Заком комнате и играл за компьютером. Неизвестно, что произошло за столь короткий промежуток времени, но от миссис Моллин больше не было слышно ни единого замечания в сторону гостящего Веста. Как бы он ни дерзил и как бы отвратительно себя ни вел.
А еще Стив нередко уходил куда-то на всю ночь. Все расспросы оставались без ответов, поэтому Зак быстро перестал спрашивать. Ему было стыдно признавать, но в такие замечательные ночи Моллины выдыхали с облегчением. В такие ночи Заку спалось слаще всего. Он ждал эти ночи и даже мимолетно ловил себя на мысли (хоть и отгонял ее), что хочет, чтобы Стивен ушел в очередной раз и больше не вернулся. Ужасные мысли, постыдные мысли! От них Зак чувствовал себя паршивым, никуда не годным товарищем.
Стиль одежды у Веста также резко изменился. Так резко, что у Захарии возник вопрос: откуда у Стивена деньги на обновление гардероба? Но интересоваться он не стал — догадывался, что парень, скорее всего, влез в какие-то мутные дела. Как лучший друг, он обязан был вывести Стивена на чистую воду, отговорить заниматься сомнительной деятельностью, наверняка противозаконной. Но почему-то Зак этого не делал. Не хотел.
Шестеренки крутились и скрипели. Скрипели и крутились. Вляпавшийся в неприятности Вест, рано или поздно, должен сожрать сам себя, должен самоуничтожиться. Ведь что это, если не самонаказание? И совесть Зака, как он считал, будет чиста. Совсем скоро…
Но карма того все не настигала.
Иногда Зак подходил к Стиву и даже открывал рот, чтобы начать какой-нибудь душевный разговор, но, когда зрачок Веста колко перескакивал на него, затыкался, так и не выдав ни звука. Во взгляде приятеля он видел что-то такое, не имеющее ни названия, ни описания, но вызывающее холодок между лопатками. Внимание этого парня сопровождалось резко возрастающим чувством опасности, и при каждом акте общения Захария Моллин балансировал на тонкой ниточке, словно эквилибрист, пока внизу булькала и разбрызгивала раскаленную магму пропасть непредсказуемого трагического исхода — портал в самый настоящий Ад.
Сложно предугадать, как Стивен Вест отреагирует на слово или действие, или жест, или даже вздох. Иногда он вполне спокойно воспринимал неприятные вести, но мог взорваться от абсурдной мелочи по типу слишком горячего чая, поданного на завтрак миссис Моллин.
Ее терпение и затрещало первым. В день, когда Стивена не было дома, мама Зака подошла к сыну и искренне попросила объяснить юному Весту, что она более не может продолжать заботиться о нем. Просила все списать на проблемы с доходом от студии красоты. Якобы, без достойной рекламы, подобный бизнес начинает теряться в тени конкурентов и со временем загибается, а на рекламу у миссис Моллин денег не было. За все время, которое Стив жил в их квартире, Симона Вест не переслала ни копейки.
Зак прекрасно знал, что доход от студии здесь не при чем. С самого первого дня работы та не пользовалась популярностью. Большую часть денег салону приносили постоянные клиенты, которые состояли из друзей и знакомых матери. Ничего не поменялось. Жаклин просто иссякла. Ее, казалось бы, безграничное сочувствие обрело границы, что натолкнуло Захарию на философские размышления о том, что даже космос может иметь предел.
Мать боялась Стивена, она хотела от него избавиться. Не меньше этого хотел и сам Зак, но… просто выгнать на улицу друга ему что-то мешало. Какую же альтернативу предложить? Как предложить ее так, чтобы не пострадало ничего в квартире?
«Я слишком мягок к нему» — ругал себя Захария. Он остановился у стены и включил свет, в момент разогнав набухший вокруг мрак.
Как раз в этот момент защелкал замок входной двери. Моллин напрягся и попытался сглотнуть пересохшим горлом подобие слюны, в большей степени состоящее из воздуха.
Дверь отворилась и в коридор вошел Стивен Вест. Приветствий не прозвучало. Подросток молча сбросил с себя берцы, снял кожаную куртку, которую носил поверх теплой водолазки, и небрежно повесил ее на крючок возле шкафа, словно в скором времени снова собирался уходить.
— Стив, — Захария Моллин первым пошел на контакт. — Нам нужно поговорить.
Снова этот полный накала взгляд. Он неприятно отозвался внутри Зака, но школьник не собирался откладывать разговор. Только не этот поистине важный, решающий вопрос семейного спокойствия разговор. Ведь его шестеренки скрипели и крутились, крутились и скрипели. Момент настал. Да, этот разговор произойдет сегодня.
— О чем? — необычно низко спросил Вест. Он пристально смотрел на рыжеволосого товарища, будто вел допрос преступника и ждал, когда тот расколется.
— Да ты пройди с коридора, — губ Зака коснулась улыбка, изо всех сил старающаяся быть не очень нервной. Он кивнул в сторону кухни. — Поставить чайник? На улице лютый дубарь.
Он не спрашивал, куда Стивен Вест ходил. Любопытство исчезало перед угрозой напроситься на конфликт.
— Ну ставь, — тот пожал плечами и отправился в спальню, где начал неаккуратно стягивать с себя водолазку, чтобы сменить ее на домашнюю черную футболку.
Когда он полностью переоделся, чайник уже засвистел. Моллин наполнил кружки кипятком и выставил на стол вазочку с невероятно полезным для работы кишечника овсяным печеньем, которое никто не хотел доедать уже вторую неделю. Даже сама миссис Моллин, которая убеждала ребят в пользе сего лакомства.
Стив безэмоционально смотрел на горячий напиток цвета хейзел и ждал, когда Зак начнет свой важный разговор. Тот поправил внезапно заколовшую горловину плотного синего лонгслива, уселся поудобнее. Все это выглядело, как нелепый ритуал на удачу или попытка потянуть время.