Позвонок (СИ)

Парень делал короткие вдохи, так как дышать полной грудью было неприятно, словно гортань прорезало куском льда.
И правда, где же он? Что он помнит последним?
Он с девчонками прогуливался по белоснежным сверкающим залам «Сезама». Затем их компания перекусила, зашла в парочку бутиков, но ничего не приобрела. Лаура делилась своими переживаниями касательно городской полиции, потом Диера утащила ее, сопротивляющуюся, в магазин вечерних платьев. Что-то покупать они, конечно же, не планировали — Ди просто нравилось смотреть на себя в красивой одежде, в которой просто так по улице не походишь. У ее подруги к подобному было совершенно противоположное отношение: Белл не признавала ни платья, ни юбки.
  
Что же было потом?
Вест почувствовал, как напрягаются его надбровные дуги. Он хмурится в попытке вспомнить.
Они вместе спустились на первый этаж. У входа стояло четыре копа. Они окликнули Стивена и… Стало темно.
Кто-то мягко сжал локоть парня. Рядом с телом появилось ощущение чьего-то присутствия.
— Стив, — мягко и тихо произнес знакомый голос совсем рядом. Женский голос.
Тьма вдалеке начала медленно разгораться слабым оранжевым огоньком. Света прибавлялось больше и больше, пока, наконец, не стал различим кованный фонарь с изогнутой опорой. Стекла его прямоугольного корпуса плотно покрывала пыль, но даже сквозь нее пробивался томный свет и разливался по низу, вырывая из тьмы участки сухой почвы с редкими ослабевшими травинками.
Вскоре смелеющее пятно озарило ровную дорогу из черного асфальта. Такие же фонари начали разгораться дальше, вдоль этой странной бесконечной дороги, уплывающей в никуда.
Зато теперь Стивен мог видеть, кто обнимает его. Та самая незнакомка в белом платье стояла неприлично близко и приятно улыбалась. Ее озорные глаза меняли цвет с карих на зеленые и наоборот, будто мозг Стива пытался определиться, какими он желает их видеть.
— Привет, — выдал парень удивленно. — Где это я? Почему я здесь?
— А ты не помнишь? — хохотнула девушка. Взяв юношу под руку, она нырнула головой в тусклое оранжевое свечение уличных светильников и неспешно повела по черной дороге вперед.
— Вроде бы, помню все до полицейских на входе в торговый центр.
— Потом ты вырубился.
— Что? Почему?
Девушка пожала хрупкими плечами:
— Перенервничал, может. Но не волнуйся, с тобой все будет в порядке. Сейчас тебя везут в больницу.
— Все вокруг такое реалистичное, — Стиву с трудом верилось в сказанное. Он охотнее согласился бы с тем, что умер, чем с тем, что потерял сознание и теперь бродит по вполне осязаемой земле с вполне осязаемой девчонкой.
Он внимательно посмотрел на ее лицо, оно опять показалось слишком знакомым, но где же встречалось ранее? Вест сосредоточился и попробовал навести порядок в рассыпавшихся воспоминаниях, но никого, похожего на брюнетку в белом плате, так и не нашел.
— Может, скажешь, кто ты?
— Боже, Стивен! — та закатила глаза. — Каждый раз, когда мы встречаемся, ты будто части мозга лишаешься. Никого не узнаешь, ничего не помнишь, всего боишься… Давай лучше поговорим о том, где твои сундуки?
— Мои сундуки?
— Ты и про них забыл? — незнакомка с неподдельным разочарованием распахнула густые ресницы и пронзила парня взглядом сродни иглам, которыми прикалывают стикеры к пробковой доске.
— Нет, я помню. Но почему ты решила про них поговорить? Это же был сон.
— О-о-о, — протянула девушка и горько посмеялась. — Увы, тот сон был реальнее твоей реальности.
— То есть?
Черноволосая сощурилась и посмотрела вперед, словно старалась рассмотреть, что же там вдалеке. А вдалеке была только тьма. Густейший черный студень, хоть ножом режь.
— Иногда людям снятся сны, которые на утро выветриваются бесследно. Иногда мы видим бредовые или интересные сюжеты, где всплывают наши страхи или желания. Собственным разумом мы осознаем: все это не настоящее, голова просто отдыхает, как может, после трудного дня. Но порою… нам снятся особенные сны, — девушка перевела многозначительный, серьезный взгляд на Стивена. Ее радужка стала зеленой, как малахит. — Сны-символы. В них мы видим знаки, но, чтобы понимать их, необходимо думать, предполагать, анализировать, сопоставлять. Такие сновидения способны предупреждать, дают шанс повлиять на грядущую реальность. Разве может что-то недействительное влиять?
— Я тебя не понимаю.
— Глупый Стивен Вест! Твои сундуки — есть ты сам! — рука девушки гневно сжала бицепс парня, и тот ощутил вполне настоящую боль. Тонкие девичьи пальцы так погрузились в кожу, что синяки будут обеспечены.
Только сейчас Стив обратил внимание на то, что одет по-летнему и как-то нетипично для себя. На нем была черная футболка без рисунка и темно-серые прямые джинсы, а на ногах — тяжелые ботинки со шнуровкой на высокой голени.
Когда-то Стив мечтал носить такие, но родителям выбор сына не нравился. Они не только не покупали ему подобную обувь, но и запрещали даже копить на нее. Отец вовсе насмехался и рекомендовал парню отправиться в армию, где он сможет вдоволь поносить берцы.
— До кровавых мозолей, до мяса наносишься! — говорил он сквозь широкую улыбку, тараща на Стивена мутные серые глаза. — Даже с такой гейской мотивацией, как шмотки, из тебя там слепят мужчину. Переломают тебе хрящи в спине, чтобы, наконец, те окостенели и превратились в позвоночник!
Юноша сильно моргнул, прогоняя всплывшее в воспоминаниях пьяное лицо Этана, от которого к горлу подкатывала волна отвращения.
— То, что ты хранил в себе, было в тех сундуках, — продолжила темноволосая незнакомка. — Твои чувства, твои черты характера, твоя память. Там были также зеркала, которые отражали твой мир.
— Что еще за зеркала?
Девушка печально опустила взгляд на асфальт перед собой. Ее пальцы перестали сжимать руку Веста, а вместо этого принялись нежно поглаживать.
— У каждого есть такие зеркала. С их помощью ты смотришь на все вокруг, на каждое событие, случай. В общем, на жизнь. С их помощью ты воспринимаешь происходящее и реагируешь. Только вот у каждого человека свои, уникальные отражения. Все зависит от особенностей стекла: замутненное, чистое, темное, светлое, ровное, кривое, и так далее. Это все — отличительные свойства характера, если говорить обобщенно.
Вест скривил губы и со скепсисом взглянул на спутницу, мол, что за чушь ты несешь?
— А он их все разбил, — сухо закончила та, и только потом встретила взгляд Стива.
— Кто он? Тот теневой тип?
Девушка кивнула:
— Ты не задавался вопросом, почему тебе так долго не снилась ни я, ни он? Ну конечно же, не задавался. Ты только рад ничего этого не видеть. Ибо здесь все слишком сложно, слишком запутанно и непонятно. Тревожно. Это нормально. Разбираться в себе — всегда сложно. Потому что не всегда все очевидно, — девушка задумчиво убрала волосы за ухо. Ее взгляд опустел. — Я изо всех сил старалась ему противостоять, старалась помешать, пока он был просто инородным чужаком. Мы могли его вытеснить, Стив. Могли, пока он не освоился. Но он открыл слишком много замков, нашел сундук с зеркалами и разбил их. Тогда ты перестал видеть мир так, как видел прежде.
— Но я вижу его вполне обычно, — не согласился Вест. — Ничего не изменилось.
— Да? Тогда почему изменился ты сам?
— Чушь, я не менялся. Лишь повзрослел и стал храбрее.
— Ты действительно хотел избить Киллиана или это желание вытолкнулось из тебя искусственно? Ты ведь чувствовал сомнения? Хотя бы легкие сомнения?
Стивен Вест не ответил. Девушка несколько секунд слушала тихие шаги вдоль томно освещенной дороги, она терпеливо ждала его слов, надеясь, что юноша просто думает.
Задушенная молчанием, она огорченно отвернулась от Стива.
— Я знаю, что ты чувствовал, — тихо буркнула спутница в белом платье. — Ты слышал глас внутри себя, который просил, умолял опомниться и подумать. Возможно, он звучал так тихо, как комары пищат, но он звучал. Я кричала изо всех сил, будучи запертой теневым человеком в темноте, похожей на ту, что окружает нас сейчас. Но тебе было проще всего прислушаться к яркому сиюминутному желанию, порыву яростной эмоции… Теневой человек был близко, его ты чувствовал хорошо, не то, что меня, бледного призрака. Ведь чтобы различить мой отчаянный писк, нужно воспрять волей, нужно заглушить рычание мерзкой тени с белыми глазами. Ты же не боролся, Стивен, — девушка покачала головой. — Ты и не хотел бороться. Думаешь, горящая кровь делает тебя сильным, могущественным, способным на самые отважные поступки? Думаешь, ты становишься крутым? Нет, — она указала вперед. Мимика нежного лица напряглась от злости на молчащего юношу. — Эта дорога ведет в никуда. Во тьму. Ты видишь это ровно, как вижу я. Мы идем по ней, потому что она подсвечивается, а это удобно. Мы не сворачиваем никуда, потому что придется напрягаться всеми органами чувств, дабы не заблудиться и противостоять покрывшей здесь все черноте, — она стукнула себя в грудь кулаком. — Я хотела показать тебе, что легкий путь не всегда правильный. Возможно, иной маршрут потребует усилий, но он может оказаться спасением. Я все еще блуждаю здесь, Стивен. Во тьме. И кричу тебе, срывая голос. Хочу быть услышанной тобой.