Позвонок (СИ)

И в этот ответственный момент Браун отстраняется, чтобы бросить все силы на поиск брата. Ромул Брэгг будет в ярости. Особенно, если сегодня ночью произойдет что-нибудь скверное. Как друг, он, конечно же, поймет Франка. Но, как «Позвонок», будет вынужден принять меры.
И как быть?
«Роб не может влипнуть во что-то серьезное. Кто-кто, но только не Роб, — подумалось Брауну, когда машина завернула и уже ехала по прямой к маленькому кинотеатру «Опал». — Стопудово какая-нибудь ерунда, о которой он забыл предупредить. У него будет объяснение. Конечно же будет. Но по ушам за слезы матери он точно отхватит».
  
После этих размышлений тревога не отступила. Роб не был маменькиным сынком и не обо всем предупреждал (правда, мама была уверена в обратном), однако если бы он решил пропасть на ночь, то обязательно отправил бы сообщение.
— Ну что ж, самоубийца, удачи с поисками, — пожелал Землерой, когда Франк вышел из машины.
— Не выключай телефон, — велел ему тот.
— Прости, друг, но мы не бросим работу, чтобы побежать на поиски твоего малого. Пускай я буду ссыкуном, но зато хотя бы живым ссыкуном.
— Идиот, — Браун заглянул в окно водителя. — Если я закончу раньше, я присоединюсь к тебе. А если нет — ты все равно сделаешь то, что я скажу. В противном случае будешь пенять на себя.
Землерой удивился и изогнул бровь, почти выдавая насмешку:
— И что же ты сделаешь?
— Отправлю в бессрочный отпуск.
Франк отошел от хэтчбека и, засунув руки в карманы джинсов, отправился к пешеходному переходу.
— В край охеревший, — выругался Землерой, проведя его испепеляющим взглядом. Затем он резко развернул машину, и, надавив посильнее на газ, рванул проверять товарищей по работе. Сердце уже плясало хаотичный танец, приветствуя страх — без напарника охранять квартал было страшновато. Кроме того, Браун неплохо умел стрелять.
Землерой всегда хотел руководить и был уверен в том, что у него бы это получилось намного лучше, чем у какого-то возомнившего из себя мачо школьника. И вот она возможность. Но что же он? Едет на скорости только потому, что пытается заглушить ревом мотора паническую тахикардию…
От стыда и злости парень закусил губу, обнажив неровный ряд зубов.
Глория Браун налетела на старшего сына, едва тот закрыл за собой входную дверь. Содрогаясь всем телом в приступе рыдания, она вжалась ему в грудь, крепко обняв.
Впервые Франк почувствовал себя настолько растерянным. Мать никогда прежде так не убивалась, поэтому он попросту не знал, как ее утешить. Не знал, что предпринять, чтобы хоть как-нибудь облегчить ее состояние. Голова опустела, а язык лишился слов. Все, что юноша смог — это обнять маму в ответ. Ему пришлось немного нагнуться, чтобы маленькая, как подросток, миссис Браун чувствовала себя комфортно.
От нее все еще пахло больницей, в которой та работала лаборантом. Захлопотанная женщина даже не успела принять душ после смены, переключив все внимание на пропажу Роберта. Даже одежда была на выход: классические черные брюки и легкий малиновый свитер с россыпью стразов вдоль выреза горловины.
— Как нам быть? — сипло пропищала она, когда спазмы от плача стали реже. — Как же нам быть, Франк?
Ногу парня обтер черным боком ничего не понимающий Фауст. Выгибаясь и напрягая тонкий шнурок хвоста, он озадаченно поглядывал то на миссис Браун, то на ее сына. Желтые глаза были круглыми, как чаши, в которых плавал безответный вопрос.
— Ты проверяла его комнату? — спросил Франк, не отпуская все еще дрожащую мать из объятий.
— Да, — ответила она. — Ничего необычного. Записки не оставил…
— Позволь, я посмотрю? Ты пока завари себе чай с мятой.
Парень мягко отстранил от себя Глорию Браун, поддерживая зрительный контакт. Он старался убедиться, что та в порядке.
Женщина кивнула и поплелась на кухню. Ее походка была настолько неустойчивой и вялой, что приходилось держаться за светлые деревянные панели.
Пройдя мимо длинного шкафа-купе, оснащенного софитами, Франк вышел из коридора в округлую гостиную с большим арочным окном. Просторную комнату застилал серебристый ковролин, стены здесь были облицованы под фанеру жемчужного цвета. Кое-где висели фотографии в ажурных рамочках, на них улыбалось семейство Браун: счастливая Глория и Оскар в компании любимых сыновей.
В центре гостиной располагался электрокамин. Роберт обожал его включать. Особенно на Рождество, когда комната превращалась в воплощение праздника. Стоило лишь поставить пушистую ель рядом…
По обе стороны от камина едва виднелись жемчужного цвета двери, ведущие в комнаты парней. Та, что слева, ближе к арочному окну — Франка, а та, что справа у стены — Роба.
Браун-старший вошел в обитель брата и остановился. Воцарившуюся тишину нарушал лишь далекий звон ложки, которой мама помешивала чай на кухне. Вскоре к этому звуку присоединились приближающиеся короткие грузные шажки — в спальню рысцой вбежал Фауст. Он тут же запрыгнул на излюбленный подлокотник дивана и лег сфинксом, поджав под себя лапы.
Двухтумбовый письменный стол цвета дуба сонома блистал чистотой. На краю аккуратнейшей стопкой были сложены учебники и тетради. Франк пролистал парочку — Роберт успел сделать домашнее задание.
«Выходит, он сделал домашку сразу после школы, — предположил юноша, хмурясь. — Значит, хотел освободить оставшийся день».
Повернувшись, Франк заметил, что покрывало на диване Роберта смято. Особенно, на спинке. Подняв мрачный взгляд выше, парень понял: перед уходом его брат что-то искал на полках с настольными играми. Обычно, все настолки стояли на полке идеально ровно, распределенные по частям, сериям и коллекциям. Сейчас же коробки безобразно наваливались друг на друга. Оставлять их такими было совсем не в духе Роба. Очень походило на то, что мальчик спешил.
Дверца шкафа-купе осталась приоткрытой. Франк подошел ближе и открыл ее сильнее. В нос пробрались остаточные нотки парфюма, который Роберту подарили родители на День рождения.
«Куда же он так поспешно наряжался?»
Догадки отсутствовали. Роберт мог не предупредить никого только в том случае, если знал, что вернется еще до того, как мама или брат придут домой.
«Он не собирался задерживаться. И пропал. — Пальцы на руках Франка вновь неприятно закололи. Волнение постепенно нарастало глухим беспросветным мхом, заполоняя старшеклассника изнутри. Появилось ощущение, словно что-то больше никогда не будет как прежде. Сегодня что-то переломилось, всадив осколок события в сердце каждого из семейства Браун. — Во что же ты вляпался?»
— Нашел что-нибудь? — в дверном проеме показалась Глория Браун с чашкой травяного чая в руках. Ее огромные карие глаза кричали о боли и тревоге, умоляли о помощи и блестели от слез, словно шлифованный янтарь. Пересохшие губы то сжимались, то расслаблялись.
— Кое-что, — тихо произнес Франк. Он вернулся к полке с настольными играми и ловко вскочил на спинку дивана. Тот жалобно скрипнул, но продолжил выдерживать вес юноши.
Фауст сразу же спрыгнул, решив держаться от подобных небезопасных акробатических трюков подальше. Он подбежал к миссис Браун и спрятался за ее щиколотками.
— На выходных мы Робу брали новую игру в «Сезаме», помнишь? — озарился Франк, роясь в разноцветных коробках.
— Да, конечно. Он давно ее выпрашивал.
— Там было что-то про космос… «Мафии космоса», вроде. Где она?
Женщина пожала плечами и едва снова не расплакалась. Дрожащим голосом она ответила:
— Он ведь все свои любимые вещи к себе тащил. Наверное, где-то там, на полке. В коллекции.
Прошло не меньше часа, а Франк все не слезал с дивана. Он брал игру за игрой, читал название и сбрасывал на пол. И так, пока в руках не оказалась самая последняя. Ни единая настолка не именовалась «Мафиями космоса». Зато внизу образовался целый террикон из коробок.
Уставший парень спустился со спинки и сел, задумчиво обняв виски пальцами. Длинный каштановый хвост на затылке растрепался, выпустив несколько беспорядочных прядей, но ему было плевать. В голове вертелось лишь одно: куда мог пойти нарядный и надушенный Роберт вместе с новой настольной игрой?