Школяр (СИ)
«Лишь с рифмами в палате… небогато»
А потом неслабо помучился с четвертой, ибо получающиеся варианты, как правило, не звучали. Впрочем, в какой-то момент в памяти всплыло еще одно подходящее слово, и я, «достроив» эпиграмму, с чувством выполненного долга перечитал ее с начала до конца:
Засекин Ярослав — ума палата:
Все знает, все умеет и ва-а-аще!
Лишь с рифмами в палате… небогато.
Зато с избытком «правильных» клише!
Зацепина, как обычно, пасшаяся в моем терминале, не удержала смешок и, тем самым, привлекла к нам внимание Лисициной. Стоять в центре класса ей было скучно, и женщина подошла к нам. А когда прочитала мое творение, несколько раз бесшумно прикоснулась пальцами правой руки к ладони левой, изображая аплодисменты, а затем еле слышно прошептала:
— Браво, Лютобор Игоревич! Десятка с плюсом за эпиграмму и столько же — за ответ на мой вопрос. А теперь напишите, пожалуйста, эпиграмму на меня. Тема — на ваш выбор.
В принципе, ничего особо сложного в этом задании я не видел, так как рубился с матушкой в буриме почти каждое воскресение. Но мы развлекались, что называется, без тормозов, то есть, стараясь выворачивать смысл каждого двустишия оппонента так, чтобы оно вызывало смех. И никогда друг на друга не обижались, ибо знали, что за любым, даже самым «жутким» уколом или подначкой прячутся любовь и искреннее уважение.
Увы, никакой уверенности в том, что не обидится Лисицина, у меня, естественно, не было, но я, немного поколебавшись, решил рискнуть. Ибо счел несправедливым требование написать вторую эпиграмму.
Первые три строчки родились благодаря очень недовольному сопению Михаила Темникова, чахнущего над своим терминалом:
'Иная провокация — во благо.
Им, недорослям. Но какая боль
когда в глазах детей — такая… шняга,'
Четвертую вынудило написать слово «боль». Вернее, логика подбора подходящей рифмы и веселая злость, накатившая из глубины души:
«что понимаешь — нужен алкоголь!»
Тормозить на этом моменте было бы редким идиотизмом, ибо последнее слово требовало объяснений, и меня понесло:
'Нет, я не пью. Обычно. Тут, в лицее.
И просто так: ведь это — жуткий яд!
Но, черт возьми, он просто Панацея,
когда часами блеют и тупят…'
Замятина, наблюдавшая за рождением, как выразился бы Славомир, очередного «шЫдевра», тоже засопела. Но от желания расхохотаться. А это сподвигло закончить историю на мажорной ноте:
'О, боги, мне бы в юность на минутку:
я б заявила фре наивной так: (Фря — в просторечии «важная персона». Используется либо в ироничном смысле, либо в бранном смысле. Прим. авт.)
'Возиться с детворой настолько жутко,
что поступай, Маришка, на юрфак!''
Тут Валя закрыла лицо ладонями и затряслась в безмолвной смеховой истерике, и учительница, «патрулировавшая» между вторым и третьим рядом столов, рванула к нам. Само собой, не бегом, но довольно быстро. А когда подошла и увидела, что я прикрываю рукой экран терминала, прищурилась, задумчиво склонила голову к плечу и… доказала, что в голову не только ест:
— Писать третью не попрошу. И не обижусь. Даю слово!
Я коротко кивнул в знак того, что оба обещания услышаны, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и прикипел взглядом к лицу Марины Викторовны в надежде отследить изменения ее настроения. Ага, как бы не так — она держалась, как профессиональный игрок в карты. Зато после того, как дочитала, повернулась ко мне и расплылась в ехиднейшей улыбке:
— Здорово! Честно. И уже потянуло на десятку в семестре. Но я не люблю игру в одни ворота, поэтому обязательно отомщу. Естественно, в хорошем смысле этого слова…
Как Вам очередной бонус?))
Глава 10
Часть 2
…После четвертого урока Жданова предложила составить ей компанию за обедом. Согласно «разведданным», добытым Замятиной, девочкой Вика была, мягко выражаясь, своеобразной, с не самыми приятными закидонами, но наводить хоть какие-то мосты с одноклассниками было необходимо, а эта особа позволяла сделать первый шаг. Вот я и согласился — упал Земляничке на хвост, прогулялся до третьего корпуса, прокатился на пятый этаж и вскоре оказался в ресторане для преподавателей и очень богатых лицеистов.
Не получи я «малую долю» за «падение» Корольковых, потребовал бы перебраться в заведение подемократичнее еще в тот момент, когда увидел лепнину на потолке, хрустальные люстры «под старину», тяжелые бархатные шторы, диваны и кресла.
Но денежки появились, и я решил не артачиться — спокойно оглядел помещение, в котором, по моим ощущениям, молодежи практически не было, дождался, пока к нам подойдет улыбающаяся особа в премиленьком сарафане и с косой, уложенной «короной», озвучил «наши» пожелания и проследовал в небольшой уютный «альков».
Там Жданова намекнула на желание поговорить тет-а-тет, но я его «не услышал». А на настоятельную «просьбу», высказанную в лоб, дал совсем не тот ответ, которого ждала одноклассница: заявил, что Валентина — моя во всех смыслах этого слова, ничего из услышанного ею на сторону не уйдет, а я… не готов давать кому бы то ни было поводы придумывать о нас с Викторией порочащие слухи.
Как и следовало ожидать, оспаривать последний аргумент Жданова не рискнула и нехотя признала, что в моем решении есть рациональное зерно. Тем не менее, своего бодигарда отослала «погулять». И, явно из вредности, сообщила помрачневшему мужчине, что ее честь в надежных руках.
После его ухода она зачем-то сняла пиджак и повесила на спинку своего кресла, затем развязала галстук и расстегнула пару пуговиц на рубашке. Но а я спокойно заглянул в меню, по старинке оформленное в виде «журнала» в кожаной обложке с затейливым тиснением, ничуть не удивился конским ценам и предложил дамам определяться с желаниями. Испытующий взгляд Землянички проигнорировал. Но отрешенно отметил, что поход именно в этот ресторан и избавление от «лишней» одежды — тоже своего рода тесты.
В названия блюд, которые она диктовала подоспевшему официанту, не вслушивался, так как не собирался терять лицо, ужасаясь и предлагая выбрать «менее дорогое». Зато после ухода вышколенного парня в белой косоворотке, алых шароварах и сапогах поймал взгляд Виктории и вопросительно мотнул головой. Дворянка не захотела строить из себя честную девочку и без лишних слов выложила на столешницу инфокристалл в «девичьем» исполнении, то есть, в футляре кислотно-розового цвета, украшенном россыпью драгоценных камней:
— Тут записи всех официальных и большей части неофициальных дуэлей Мишки Темникова.
Я мотнул головой еще раз и был понят снова:
— Дарю. Без каких-либо условий или далеко идущих планов.
— Вик, я не люблю, когда меня играют. А ты славишься горячей любовью к интригам и, вроде как, никогда и ничего не делаешь просто так.
Это утверждение заставило девчонку потемнеть взглядом и закусить нижнюю губу. Впрочем, «гроза» миновала буквально секунд через сорок, и Земляничка решительно тряхнула буйной гривой:
— Ладно, вскрываюсь! Старший брат Мишки, тварь, в прошлом году соблазнил мою сводную сестру и ославил на всю столицу, назвав порченой девкой. Его вызвал на дуэль мой двоюродный брат и проиграл. Второй братец тоже слился, причем так, что над нами, Ждановыми, смеялась вся Россия. А третьей не случилось: о вызове дяди узнал отец этого урода и принял меры, о которых мне рассказывать не хочется. В общем, я рассчитываю получить от твоей победы хоть немного мстительного удовлетворения!
Тут я разочарованно вздохнул:
— Вика, эта история, вероятнее всего, является правдой, но используется тобою в качестве информационного прикрытия. А меня интересует настоящий мотив!