Неуправляемый мужчина (ЛП)

— У меня вчера день не задался, — пробормотала я, и его губы изогнулись.
— Ага, я понял.
— Я не думала, что делаю, — продолжила я.
— Понял, детка.
— Честно говоря, я не совсем понимаю, что на меня нашло, — призналась я.
— Не волнуйся, надеюсь, такого не повторится снова.
Я сделала глубокий вдох.
— Ну, учитывая, что в прошлый раз я не совсем контролировала ситуацию, не могу дать тебе такого обещания.
— Мать твою, — пробормотал он, подняв голову к изголовью кровати.
— Но я постараюсь, — предложила я, он опустил на меня глаза, и когда он это сделал, выражение его глаз изменило, у меня даже перехватило дыхание.
— Ты такая милая, значит, мы покончили с этим текущим дерьмом?
— Если я соглашусь, ты разрешишь мне пойти и выпить кофе?
Его лицо приблизилось.
— Детка, мне нравится, когда ты такая милая, но то, что я говорю очень важно.
Я сделала еще один вдох и задержала его взгляд, прошептав:
— У меня есть выбор и я могу не согласиться с тобой?
— Нет, — мгновенно ответил он.
— Я так и думала, — пробормотала я.
— Рыжая, ты все еще такая милая.
Я вздохнула.
Затем мой голос смягчился, руки сжались вокруг него, и я прошептала:
— Мне очень жаль то, что произошло с твоей сестрой.
Тэк прикрыл глаза и прижался лбом к моему.
Вот оно.
Черт, вот оно. Он рассказал мне все, но я должна была догадаться в тот момент, когда посмотрела в его бодрствующие, настороженные глаза, когда проснулась.
Он беспокоился о моем душевном состоянии, о наших отношениях, он не спал, а я двигалась через драму, принимая все, чем он был сейчас, все, чем он был раньше, и мое принятие значило все.
Как и то, что я ему давала, все, что Кейн «Тэк» Аллен давал мне, означало то же.
Всё.
Я продолжала говорить:
— Твою историю трудно воспринимать сразу.
Он открыл глаза, посмотрел в мои и прошептал:
— Детка…
— Но я не твое отпущение грехов, милый. Ты заслужил отпущение грехов еще до того, как встретил меня.
— Ты моя награда.
Боже.
Мне нравилось, что он так думал. Сильно нравилось.
Поэтому я согласилась:
— Хорошо.
— Ты влюблена в меня, — заявил он, и у меня перехватило дыхание.
Мне пришлось вытеснить свое «я».
— Ну…
Его голова приподнялась на полдюйма, и он повторил:
— Ты влюблена в меня.
Я закрыла глаза.
— Смотри в глаза, детка.
Я открыла глаза.
— Ты влюблена в меня, — повторил он.
— Да, — прошептала я.
— Как только мы познакомились.
— Я знаю, это звучит безумно, Тэк, но...
— Как только мы познакомились.
Я на мгновение замолчала, потом тихо сказала:
— Да.
— Слава богу, что тебе понадобилась эта чертовая работа и ты встретилась со мной лицом к лицу, — пробормотал он.
— Хм… Думаю, что столкнулась с тобой лицом к лицу в основном потому, что ты был придурком. Только отчасти это было из-за работы.
— Тогда, слава богу, что я был придурком.
Кто бы мог подумать, что я соглашусь с ним?
И все же я согласилась.
— Можно мне теперь выпить кофе? — Спросила я.
— Нет.
— Тэк! — Рявкнула я.
— Я тоже люблю тебя, детка.
У меня отвисла челюсть, я уставилась на него.
Хотя тело было неподвижно, разум пуст, в животе стало тепло, сердце замерло еще до того, как на душе просветлело.
Тэк еще не закончил.
— Когда я смотрел этот гребаный фильм, то повернул твою голову за подбородок — лицо к лицу, и увидел, что ты плачешь, вот тогда это и случилось.
О, черт.
Я тут же начала плакать.
— А может, когда я увидел тебя в этой дерьмовой одежде для йоги, — пробормотал он, наблюдая, как слезы наполняют мои глаза.
— Заткнись, — прошептала я.
Он опустил голову и коснулся губами моих.
Потом поднял голову и не заткнулся.
Он продолжал бормотать.
— Еще сильнее влюбился, когда выкладывал свое дерьмо, такое уродливое, а ты стала такой милой в конце моего рассказа.
— Заткнись.
— И командующей.
— Заткнись.
— Командующая и плачущая детка.
— Заткнись! — Я больше не могла ждать, — поцелуй меня, ради бога.
Его губы опустились на мои, он прошептал:
— Детка, ты не должна командовать, это делаю я.
 
Затем Тэк наклонил голову и поцеловал.
Жестко, влажно, неуправляемо и основательно.
И когда он приподнял голову, я была настолько ошеломлена, настолько счастлива, все встало на свои места — мой мужчина любил меня, у меня теперь было все, что я хотела, Тэк сказал:
— А теперь ты можешь выпить кофе.
26.
Зубная боль
Мы с Тэком сидели на его веранде, греясь колорадским солнцем, положив ноги на перила, потягивая кофе, ожидая, когда проснутся дети, чтобы Тэк пошел готовить завтрак.
И оба молчали.
Я не знала, о чем он думает.
Но перебирала все возможные варианты, отлично зная участников встречи — моих родителей и Тэка, с которыми я должна была его рано или поздно познакомить.
Ничего не приходило в голову, по поводу исхода встречи Тэка с моими родителями, кроме погрома, перестрелки или того, что меня предадут анафеме и отрекутся, несмотря на то, что я была единственным ребенком, но Тэк вдруг задал вопрос:
— Насколько ты привязана к своему дому, детка?
Я повернула голову в его сторону и увидела, как он спокойно потягивает кофе, рассматривая открывающийся фантастический вид перед нами.
— Что?
Он опустил кружку и повернулся ко мне лицом.
— Твоему дому, — заявил он. — Насколько ты к нему привязана?
— В... каком смысле?
— В том смысле, если ты привязана к нему так сильно и убедишь меня бросить все это дерьмо, мы пристроим к нему пару комнат для Тэб и Раша, и могли бы жить все там. Если нет, мы выставим его на продажу.
Семьсот тысяч двести десять слов пронеслись у меня в голове, но ни одно из них не слетело с губ, Тэк продолжил:
— Один плюс, твой дом близко находится к «Хаосу» и «Прокатись». Минус, — он повернул кружку в сторону своего фантастического вида, добавив: — маленький.
— Я... Мы... ты, — я сглотнула и спросила: — Мы будем жить вместе?
Он склонил голову набок, будто мой вопрос был на грани безумия, и ответил:
— Ну да.
— И откуда такое решение?
— Ты любишь меня? — спросил он, и мой живот перевернулся.
— Ага, — прошептала я.
— Вот, — ухмыльнулся он. — И я люблю тебя, твои биологические часы тикают, так что нам лучше начать заниматься этим дерьмом.
Этим... дерьмом?
— Э-э, ты под «дерьмом» подразумеваешь создать семью? — Спросила я, мои брови поднялись, и его улыбка стала еще шире.
— Точно.
— Я знаю тебя всего шесть недель, — напомнила я ему.
— Ты завтра сможешь меня разлюбить? — огрызнулся он.
— Не думаю, — ответила я, и его ухмылка превратилась в улыбку.
— Так чего же мы ждем?
— Может стоит получше узнать друг друга? — Предложила я.
— Ты припрятала в шкафу какие-нибудь скелеты? — спросил он.
— Насколько мне известно, нет, — ответила я.
— Значит, все в порядке, — пробормотал он, снова поворачиваясь в сторону вида.
— А у тебя есть еще что-нибудь, — начала я и закончила, когда он снова посмотрел на меня, — ну, еще секреты?
— Я так широко открыл тебе двери, ты видела все, Рыжая.
Это определенно было правдой.
— Ты прожил со мной только один период, — заметила я, и его брови сошлись на переносице.
— Не понял, повтори.
— Я могу быть адом на колесах, когда у меня ПМС, — поделилась я.
Его взгляд вернулся к виду, он пробормотал:
— Ты можешь быть адом на колесах в любое время. Например, даже сейчас.
— Тэк! — Рявкнула я, и он снова посмотрел на меня и снова улыбнулся.
— Что?
— Дело вот в чем, — начала я объяснять. — Мы должны лучше узнать друг друга. У нас будет грандиозная свадьба. Мы должны проводить время вдвоем и... с Тэб и Рашем, конечно. И только тогда мы начнем с семьи.