Неуправляемый мужчина (ЛП)

— Сэндвич!
— Я хочу энчиладу, — заявил Раш.
— Сегодня вечером я приготовлю фахитас на ужин, — сказал Тэк сыну, и я уставилась на него. Мысль о суровом, грубом байкере Тэке на кухне, готовящем еду, была чем-то таким, что мой мозг яростно хотел вычеркнуть, но не мог, потому что слово было сказано.
— Классно! — Воскликнула Тэбби, вскинув обе руки в воздух и растопырив пальцы. Затем она повернулась ко мне и опустила руки. — А ты уже пробовала папин фахитас, Тайра?
— Гм... нет, — ответила я.
— Приготовься, твой мир перевернется, — заявил Раш. — Папин фахитас — это круто.
— Я, вообще-то... э-э, не смогу присутствовать, — начала я, все глаза тут же, включая Тэка, устремились на меня, и Тэк, как я заметила, стал раздраженным по неизвестной мне причине, на самом деле, он не приглашал меня на ужин. — Сегодня четверг, и у нас есть определенный ритуал, который я никогда не пропускаю по четвергам.
— Какой? — Спросила Тэбби, склонив голову набок.
— В четверг я заказываю еду на вынос, — ответила я ей.
— В четверг еду на вынос? — Переспросил Раш.
— Гм... да, — снова ответила я. — Сегодня вечером я буду заказывать в «Империал Чинез». Я ждала этого с прошлого четверга.
— Детка, ты же не хочешь пропустить папин фахитас. «Империал» — мило, но папин фахитас — отпад! — Заявила Тэбби.
— На полном серьезе, — добавил Раш.
— Рыжая, бери сумочку, — приказал Тэк.
— Вообще-то... я уже пообедала, так что вы можете поехать без меня, — я кивнула в сторону двери и улыбнулась Тэбби и Рашу. — Но было здорово с вами познакомиться.
— Детка, возьми сумочку, — повторил Тэк, слегка изменив тон.
Мой взгляд переместился на него, и я тихо ответила:
— Тэк, мне нужно закончить работу.
— Возьми свою сумочку.
— Но…
— Сумочку.
— Я…
— Сумочку.
— Не думаю…
Он наклонился торсом вперед в мою сторону.
— Сумочку.
Наконец я рявкнула:
— Тэк!
— Господи, — пробормотал он, затем двинулся ко мне, по пути говоря: — Ты все равно не будешь платить, так что тебе не нужна твоя гребанная сумочка.
Я отодвинулась на несколько дюймов от стены, но сейчас снова прижалась к ней, желая просочиться сквозь стену, но это не помогло. Я простояла в таком положении примерно одну пятую секунды, прежде чем сильная рука Тэка схватила меня за руку, оторвав меня от стены и потащив на выход. Мимо своих детей. Затем он вытащил меня из офиса и спустился по ступенькам, остановившись перед пассажирским сиденьем рядом с водительским местом, очень крутой, блестящей черной машины.
— Ключи, — крикнул он, подняв руку, поймав тут же связку ключей, которую ему бросил Раш, приказав: — Вы двое сзади. Тайра со мной. Я веду машину.
Затем он открыл дверь, потянув меня за руку на переднее сиденье, у меня не было выбора, кроме как засунуть свою задницу на это сиденье. Как только мои ноги коснулись пола, он хлопнул дверью, обходя машину спереди. Открыл дверцу водителя, тем временем оба его ребенка втиснулись на заднее сиденье, а Тэк устроился за рулем.
Я уставилась на дверь своего офиса, думая: «Кто бы мог подумать, что я поеду есть сэндвичи с Тэком и его детьми?»
Хм. Йо!
Тэк включил зажигание, двигатель обалденно зарычал и поскольку выбора у меня не было, я потянулась к ремню безопасности.
8
Открой
Я сидела, забившись в угол дивана, подтянув колени, упершись пятками, зажав тарелку между поднятыми коленями и грудью, и ела фахитас Тэка, который, как и говорила Тэбби был «отпад».
И сидела я на своем диване после того, как потягивала диетическую колу, пока Тэк с детьми ел сэндвичи, чипсы и колечки с Рашем, заев все это двумя огромными шоколадными кексами. Пока все ели, Раш иногда говорил, Тэк вставлял тоже иногда слова, я бросала слова то там, то здесь, но в основном болтала Тэбби, поглощенная полностью своей драмой. Она была разговорчивой, оживленной, умной, обаятельной и веселой. Такой она была, но она сидела рядом с отцом и братом, которые явно обожали ее, так что она могла спокойно распушиться от их обожания, что и делала.
 
И в этом я тоже не нуждалась. Рашу, старшему из детей было семнадцать, почти восемнадцать (Тэбби только что исполнилось шестнадцать, Тэк подарил ей машину, такую же, как и Рашу, это я узнала, пока Тэбби болтала без умолку), и я заметила, что Раш был для нее по настоящему старшим братом. Тэк был ее отцом, она была его единственной дочерью, это я тоже заметила, но это совсем не означало, что я хотела при этом присутствовать и все это видеть.
Видеть крутого байкера Тэка улыбающимся, поддразнивающим и открыто обожающего свою дочь, я определенно не хотела. Знаки, которые Тэк посылал мне с тех пор, как я с ним познакомилась, были смешанными. Можно также сказать, что черты характера, которые проявлял Тэк с тех пор, как я его повстречала, были также несомненно тоже неоднозначными. Я хотела же сосредоточиться исключительно на плохих знаках и отпугивающих или раздражающих чертах его личности. Но Тэк был любящим отцом, он был другом для своих детей, явно уважающий своего сына и определенно отличным отцом для своей маленькой девочки.
Фахитас на моем диване оказался после того, как Тэк обратно отвез меня и своих детей в офис, до окончания рабочего дня Тэбби болталась со мной в моем кабинете, а Раш помогал отцу что-то делать с красной машиной в гараже. Тэбби, как с отцом и братом, наедине со мной была такой же разговорчивой, оживленной, умной, очаровательной и забавной. Это означало, что я проделала нулевую работу за оставшееся время, а также не смогла ответить ни на одну смс-ку Лэни, которые с каждым разом становились более требовательными, типа, чтобы я немедленно сообщила ей, что отдала ему заявление об уходе. Мне все же удалось отослать Ленни смс-ку — «я занята, не одна в офисе», в конце концов ее это успокоило на время, но она приказала мне написать ей в ту же секунду, как только я передам Тэку свое заявление.
Тэбби, находясь у меня в офисе, не позволяла мне забыть о фахитас. Это было невозможно, потому что без пяти пять Тэк просунул голову в дверь из гаража, впившись в меня взглядом, заявив:
— Тэб едет с тобой, детка, Раш на своей машине, а я последую за ним. Я еду на байке. Раш и я поедем в магазин, купить кое-какую фигню, ты заедешь с Тэб, возьмешь напрокат фильм, и мы встретимся у тебя дома.
Десять тысяч слов готовы были вырваться из моего горла, но застряли по пути к моим губам, я только успела открыть рот, а он исчез за закрытой дверью, а Тэбби закричала:
— Вау! Давай возьмем на прокат «Пилу»! Потрясный фильм!
У меня не хватило духу сказать ей, что я не заинтересована брать «Пилу» на прокат, и не хватило духу сказать ей, что я не горю желанием, чтобы ее отец готовил фахитас у меня дома для своих детей и, понятное дело и для меня. У меня было единственное желание найти ее отца, а затем найти способ объяснить ему, что он был большим придурком, я не собиралась играть в его игры, и независимо от того, что он говорил, он ранее напугал меня до чертиков, и я не хотела ни в чем участвовать.
Поскольку я не могла сделать последнее, то закрыла офис, загрузила Тэбби в свою машину, мы взяли напрокат «Пилу», я отвезла ее к себе домой, где тут же открыла охлажденную бутылку белого вина, а ей дала диетколу. Она бродила по моему дому, заявляя, что это «О! черт!», я сменила юбку, блузку и туфли на каблуках на обрезанные джинсовые шорты и майку. Мы вышли через черный ход из кухни на заднюю веранду, когда Тэбби услышала рычание машины брата и рев «Харлея» Тэка. Она вскочила со своего места, вбежала в дом, и я услышала, как громко заголосила в дверях:
— Подожди, пока не увидишь берлогу Тайры. Это просто ад! А на ее задней веранде просто потрясающе воняет!
Я закрыла глаза и в пятьдесят пятый раз с тех пор, как пристегнула ремень безопасности в машине Раша, пожалела о своем решении появиться на работе после того, как Тэк хлопнул дверью. Затем на веранду вышли Раш и Тэк, поздоровавшись со мной. Раш произнес: