"Фантастика 2024-177". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Турнир? О чём она? Я уже давно не в гимназии, и при чём здесь эта невыносимая девчонка?!
Приподнимаю блюдце с чашкой, делаю большой глоток. Чай, конечно, так себе, но мне сразу становится лучше. Я окончательно беру себя в руки.
– Послушай, Данна, меня не интересуют ни турнир, ни Эдвина. Ты забрала её – отлично. Сейчас меня волнует другое… – Бросаю взгляд в окно и замечаю ненавистного дворецкого, расхаживающего перед домом. Дожила… Теперь этот харг у меня в надзирателях. С подачи «любимого» мужа – не иначе. – Мне нужно уехать, но без верного пса Делагарди. Я уйду через кухню, а ты ему ничего не скажешь, ладно?
И снова тётя хмурится, а я, словно беря с неё пример, начинаю испытывать раздражение. Можно подумать, я прошу горы свернуть!
– Я бы всё-таки хотела уточнить, милая: когда придёт время подписывать бумаги, ты официально от неё откажешься? – снова переключается она на девчонку, и я уже готова зарычать от нетерпения и злости. – Потому что если откажешься ты, Эндер уже точно не сможет вякнуть и слова. Ты её родная тётя, а он так, лишь сбоку припёка.
Эдвина, Эдвина, Эдвина… Да сколько же можно?!
Наверное, я слишком резко ставлю на стол чашку – остатки тёмной бурды брызгами разлетаются по ажурной скатерти. Нетерпеливо подскакиваю на ноги. Холод снова пробирает, до самых костей, но я пытаюсь не обращать на него внимания. Нужно сосредоточиться на главном – на Вольмаре!
– Хочешь её воспитывать – воспитывай на здоровье. Меня не волнуют турниры и ваши с Эндером войны. Я лишь прошу тебя о маленькой, совершенно незначительной услуге – помоги мне исчезнуть незаметно, а потом, когда старик начнёт меня искать, потяни время. Пожалуйста!
В дверях раздаётся какой-то шорох – я оборачиваюсь. Застываю на несколько мгновений, силясь понять: у меня галлюцинация или Эдвина и правда из маленького ребёнка превратилась в подростка?
Великий Дракон, это просто невозможно!
– Ты… – шипит девчонка. В её глазах стоят слёзы, а пальцы сжимают юбку так, словно готовы её разорвать. – Ненавижу! Ненавижу тебя! – кричит она яростно и выплёвывает как самая настоящая невоспитанная босячка: – Лживая дрянь!
– Эдвина, ну нельзя же так! – подскакивает с места Данна. – Это же твоя тётя. Просто она…
Девчонка убегает, как обычно не желая никого слушать, и Данна бросается за ней следом, прежде быстро прощаясь:
– Я её успокою и, надеюсь, ты сделаешь так, как я прошу. А пока уходи через кухню. Бальдеру я что-нибудь наплету.
– Спасибо, – шепчу я и обхватываю себя руками.
И откуда только взялся этот проклятый сквозняк?! Почему Эдвина назвала меня «лживой дрянью»? Хамка! Я никогда не хотела детей, тем более чужих, и она это прекрасно знала. Пусть в ней течёт кровь Терес, но её отец… Человек!
И хорошо, что Данна решила с ней возиться. У меня сейчас и без неё в жизни полно сложностей. И самая первостепенная – как-то увидеться с Родингером.
Только бы он был в городе! Только бы был дома…
Не теряя времени, я ухожу через вход для прислуги. Надеюсь, тётя сумеет потянуть время и Бальдер не сразу поднимет тревогу.
  
Глава 3
 
Эндер Делагарди
Мои планы с утра пораньше поговорить с «Ливен» полетели к харгам. Пришлось нам с Таубе разделиться. Он поехал к липовой гувернантке, я – к венценосному старику, раздающему абсурдные приказы.
Как бы не убить его в порыве ярости. Ярости, которой во мне сейчас было больше, чем айсбергов во всём Ледяном океане. Пока ехал, сжимал руль так, что даже удивительно, как тот не покорёжило. На его месте я представлял цыплячью шею Вильхельма Девятого, но даже эта приятная во всех отношениях картина не помогала успокоиться, взять себя в руки.
Идиот… Какой же он идиот!
Мало того что всё это время я опасался Данны, так теперь ещё и неизвестный дракон решил открыть охоту на бедного ребёнка. Можно подумать, Эдвина недостаточно настрадалась. Можно подумать, в доме Левенштернов она будет в безопасности. Эта рыжая стерва скорее сама приведёт её за ручку к убийце, чтобы расчистить себе дорогу к наследству и титулам. Вполне возможно, она и так с ним в сговоре, а король, обозлившись на меня, и рад им подыграть.
  
Тварь!
Во дворец я попал без проблем. Проблемы ждали дальше, у дверей в покои монарха.
– Его величество сегодня не принимает. Он в трауре, – заявил с кривой ухмылкой, которую тут же захотелось содрать когтями, обер-камергер, и стража, повинуясь одному лишь его взгляду, шагнула вперёд, ко мне.
Неужели думают, что я начну ломиться к его величеству силой? От этого толку будет ещё меньше, чем от разговоров с Левенштерн.
Другого приёма я и не ожидал, а потому невозмутимо сказал:
– Я собирался поделиться с его величеством информацией относительно убийства лорда Карриша. Но если он в трауре… Что ж, значит, в другой раз.
Кивнул на прощание, развернулся, якобы собираясь уйти.
– Вы можете передать через меня! – выпалил обер-камергер.
Я бросил на него через плечо взгляд:
– Не имею права разглашать детали расследования никому, кроме моего начальства и короля.
– Разве вы расследуете убийство лорда Карриша?
В том-то и дело, что не я. Этим должна заниматься полиция, но почему-то Вильхельм считает повинным в смерти своего друга и компаньона по шахматам именно меня.
– Нет, но моё собственное расследование, как выяснилось, связано со вчерашними событиями, – снова соврал я. И снова засобирался: – В любом случае это может подождать. Попробую поговорить с его величеством завтра…
– Постойте! – Прихвостень старика скрылся за дверью, которая приоткрылась снова, спустя неполную минуту. И уже с совсем другой интонацией он продолжил: – Проходите, лорд Делагарди. Его величество ждёт вас.
Ход сработал, хоть я понятия не имел, как обстоят дела с расследованием убийства Карриша. Он был последний, кто занимал мои мысли.
Сейчас главное забрать Эдвину.
В кабинете монарха, в котором я в последнее время бывал слишком часто, было душно, если не сказать жарко. В камине ярилось пламя, воздух, спёртый и неприятный, пропах лекарствами. Вильхельм сидел, устало уронив голову на спинку кресла. Казалось, за одну короткую ночь он постарел ещё на десяток лет, и теперь уже точно напоминал высохшую мумию, а не живого человека. Тем более дракона!
Наверное, в любой другой раз я бы испытал к нему жалость, но сегодня… сейчас… лишь коротко поклонился и, как и требовали правила харгового этикета, велеречиво сказал:
– Благодарю за возможность поговорить с вами. Ваше величество…
– Оставь нас, – хрипло велел старик своему обер-камергеру. Прикрыл глаза, словно два эти коротких слова выжали из него последние соки и, дождавшись, когда за придворным закроются двери, слабо продолжил: – Рассказывай, Эндер, что ты узнал?
– Я обманул вас, – наигранно-спокойно начал я и, несмотря на то, что старик нахмурился (хотя скорее недовольно скривился), невозмутимо продолжил: – Я пришёл поговорить о своей воспитаннице и просить, чтобы вы отозвали приказ передать её Левенштернам. Эдвина в опасности и…
– Она даже в сиротском приюте будет в большей безопасности, чем у вас дома, Делагарди, – усмехнулся старик. И тут же закашлялся. С явным усилием подался вперёд, чтобы дотянуться до бокала с какой-то мутно-зелёной бурдой. Дрожащей рукой поднёс к губам, сделал пару глотков, после чего хрипло выдохнул: – Вы тратите впустую моё время. А за ложь…
– Она же ребёнок! Если вам не угодил я, я готов сделать всё, чтобы это исправить. Но не надо впутывать в чужие интриги Эдвину Польман. У неё есть дом, есть опекун – я. Есть родная тётя – моя жена. Мы о ней заботимся!
– Вы и ваша жена? – ещё одна усмешка, такая же кривая и циничная, как у обер-камергера. – Я слышал о ней другое. Буквально вчера, на балу, её величество рассказывала, как Раннвей…
– Её величество поверила грязным сплетням, – резко перебил я. – Не думал, что и вы тоже настолько доверчивы.