"Фантастика 2024-177". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Под ногами катался мусор, банки, бутылки и шприцы с опасно торчащими иглами. Охрана не особо помогала от визитов гостей, но скоро всё изменится. Здесь построят торговый центр, но пока ещё не начали.
Дошёл до лестницы. Куда он подался? Подвал или второй этаж? Следов уже не было, подсохли. Но заметил мокрое пятно на грязной стене из штукатурки.
В подвале дверь заперта, кто-то заложил её изнутри на засов. Но она простая, из дерева, причём уже подгнившего. Если буду ломать, будет громко, услышит.
И тут я услышал сдавленный крик. Времени нет. Снова крик, очень тихий, это из-за кляпа. Вставил край монтировки в щель и резко потянул на себя, вырывая доску. Потом ещё одну, открыл засов, просунув руку, и быстро вошёл.
Свет давал только шахтёрский фонарик, стоящий на столе и направленный на Дашу. Жива. А над ней стоял человек, который повернулся ко мне. Ну это точно он. Узнал, хотя видел его всего раз или два в жизни. Просто я помнил, кто он.
Давить эту тварь, пока не поздно. Меня аж передёрнуло от злости.
Тем временем, сторожка
Сторож вытер набежавшие от смеха слёзы с глаз, слушая выступление Задорнова.
— … поехали на рыбалку! А он говорит, да какая рыбалка, я не умею! А наши говорят: а чё уметь, наливай да пей…
Но тут сторож что-то заметил в окне. Открытые ворота и машина, опять. Заехали, пока ливень. Дед потянулся к ружью, стоящему в шкафу, но… вдруг опять бандиты? Только хуже будет. Он взялся за красный телефон, стоящий у плитки.
* * *
Маньяк подготовился. Пол был застелен плёнкой от теплицы. Сумка раскрыта, рядом с ней лежал кожаный футляр, из которого торчали жуткого вида острые железяки. От вида всего этого по спине пробежал холодок.
Даша жива, лежала на полу, во рту кляп, руки и ноги связаны телефонным проводом. А над ней стоял парень в тёмных очках, мокрый от дождя. На руках кожаные перчатки. Низкорослый, крепкий, ломанные уши, как у многих борцов.
Точно он, тот самый Андрей Муратов, я его видел. Это он попадётся через год. Но мне нужно остановить его раньше.
Увидев меня, он отбросил скальпель, который зазвенел, падая на пол, и потянулся к сумке. Даша взвыла снова, пуча глаза.
Там пистолет!
Думать некогда. Я бросил монтировку. С неприятным звуком она ударила тварюгу в лоб. Муратов пошатнулся, но устоял. Крепкий, гад. Тёмные очки слетели, из разбитой брови по лицу побежала кровь. Я накинулся на него, ударяя в морду прямым правой.
Он грохнулся на пол, опрокинув сумку. На пол со звоном посыпались ножи, один он схватил. Потёртый наган откатился в сторону.
Подняться ему я не давал, нападал, забивал. Нож он выронил, но отбивался, закрывал все уязвимые места, а потом схватил меня за ноги. Я начал падать. Ну и силищи у него.
Ударился спиной об пол, едва не приложился затылком. Но откатился, пока борец не подмял меня под себя. Муратов снова потянулся к ножу, а я лёжа пнул его сразу двумя ногами и опрокинул. Поднялся и изо всех сил саданул ему в морду с пинка.
Нос хрустнул, маньяка отбросило назад. Пнул его под дых, на этот раз удачно, он сразу обмяк и начал хватать воздух ртом, а я добавил несколько раз кулаками по окровавленной морде. Потом поднялся и потянулся за наганом.
Давить эту тварь, пока не поздно. Раньше были сомнения, теперь нет, это он.
— Пальчики будут, Волк, — раздался спокойный голос. — Осторожнее с этим.
Женя не спеша вошёл, разглядывая маньяка со странной смесью любопытства и презрения на лице. Муратов начал подниматься в очередной раз. Ну и упёртый же он, эта сука.
Но Женя зарядил ему такой пинок в печень, что хватило одного удара. Маньяк замычал и свернулся калачиком, держась за бок.
— А ты прав был, Волк, — равнодушно сказал Женя. — Чуйка у тебя, что ли? Ну с этим мудаком можно только одно сделать.
Он пнул в сторону наган и занёс ногу над головой гада, будто хотел раздавить. Даша снова замычала. Надо её освободить, но ничего сделать я не успел.
Услышал топот на лестнице. У Муратова что, охрана есть?
  
Нет.
— Стоять, милиция! — раздался громкий окрик.
Мы остановились, стоя рядом со связанной девушкой, кучей ножей, разбросанных по полу, наганом, который лежал на виду, и избитым в кровь парнем.
* * *
— Значит, увидели, как он её тащит? — спросил усталый опер.
Капитан Лесняков устало глядел на нас, сидя за старым столом, заваленным папка с делами. Я сидел на скамейке, прислонившись спиной к плохо оштукатуренной стене в тесном прокуренном кабинете.
Лесняков достал сигарету из пачки балканской звезды. Усталый мужик с большими мешками под глазами, в гражданской одежде, в потёртой кожаной жилетке и старой рубашкой под ней, лет около сорока. Гладко выбрит и коротко пострижен.
— Да, — сказал я. — Поехали с другом в город. Увидели Дашу, потом дождь начался, вернулись, чтобы её подвести, а тут… потащил он её. Вот мы и бросились за ним.
Опер будто не слушал, а только курил. Видно, как он устал от всего и хочет домой. Но пока ещё ничего не закончилось.
Женя должен был сказать то же самое. Ну а не говорить же, что я прожил жизнь, а потом вернулся в прошлое, и уже здесь вспомнил, что будет с девушкой, и побежал её спасать. Ни к чему усложнять всё.
Главное — что Даша жива, хоть и напугана. И проживёт дальше. А маньяк попался с поличным. И главное, что меня успокаивало — я помнил, что свою первую ночь в камере в тот раз он не пережил, утром его нашли в петле.
В этот раз наверняка будет так же, но без стольких жертв.
— Ну хоть успели, мужики, — задумчиво проговорил опер и затушил сигарету о край толстой пепельницы. — А то бы худо было.
Допрос шёл до ночи, в основном допрашивал усталый Лесняков. Но всё это касалось деталей того, что случилось. Три свидетеля, Муратов не убрал все отпечатки с револьвера, а Лесняков обмолвился, что он недавно, буквально два дня назад, пытался затащить другую девушку в машину. Она вызвала милицию, но заявление писать не стала.
Они и сами уверены в том, что он хотел её убить.
Отпустили нас к полуночи, когда уже башка не варила после всех этих допросов, показаний и прочего. Я остался в узком коридорчике, сидя на неудобном откидном стульчике, и смотрел на свои отбитые руки.
Вскоре вышла Даша.
— Тебя подвезти? — спросил я.
— Нет, папа заберёт, — слабым голосом ответила она. — Он уже там, в машине, ждёт.
Даша подошла к двери, но обернулась.
— Спасибо, Макс. Если бы не ты…
— Нормально всё, — я ей улыбнулся. — Всё хорошо, а эту гадину посадят и закроют надолго.
И не только закроют. Она немного нервно улыбнулась в ответ и вышла. Пора самому ехать домой, а то дед уже разволновался наверное, хотя мне и дали ему позвонить. Только дождусь Женю, но он уже спускался. Всё ещё никак не отошедший от похмелья, но довольный, что мы успели.
Повёз его домой. Когда отъезжали, мимо нас проехал большой чёрный джип.
Полночь, кабинет Леснякова
Лесняков закурил и выдохнул дым через нос. Перед ним на столе лежало два заявления от Дарьи Ерёминой. Первое она написало сразу, как приехали в отдел, второе написано несколько минут назад до того, как ушла.
Встречное, что не имеет претензий к Муратову. В народе это называли забрать заявление, но на самом деле его не забирали, а писали новое.
Не нравилось это оперу, но уговаривал не он. В кабинете находились ещё люди, включая подполковника Игнатьева, начальника РОВД Новозаводского района. Пожилой мужчина курил мальборо.
— Ставим покушение на изнасилование, — сказал он и кивнул к окну. — Которого не случилось. Телесных повреждений нет, заявления нет, состава преступления нет. И всё, готово, можно выпускать.
— А оружие?
— Муляж.
Игнатьев неодобрительно посмотрел на опера и повернулся к окну. Там стояли ещё двое человек в дорогих деловых костюмах. Один из них, седой, с шёлковым шарфом на шее, курил сигариллу с деревянным мундштуком.