"Фантастика 2024-177". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— Рад, что с формальностями наконец покончено, — сказал «демон», пряча договор в сейф, угнездившийся за книгами в стеллаже.
А я буду рада, когда будет покончено со всеми загадками и недомолвками.
Неотрывно глядя на Делагарди, поинтересовалась:
— Что имела в виду Данна, когда говорила, что ты охотишься за наследством Фарморов?
— Ничего такого, что стоило бы твоего внимания, — попытался он отмахнуться от разговора.
Но отмахнуться не вышло.
— Позволь мне самой решать, что стоит моего внимания, а что нет. — Я скрестила на груди руки и требовательно на него посмотрела. — Такие ответы вызывают ещё больше вопросов и заставляют задуматься, а нужен ли Эдвине опекун или ей будет лучше с родственниками.
Наверное, последнее говорить не стоило. От взгляда дракона, колючего, острого, по спине пробежал мороз. Или, скорее, под кожей начали вырастать ледяные колючки. Не самые приятные ощущения. Ещё немного, и начну испытывать к нему те же чувства, что испытывала Раннвей.
— Об этом тебе уже точно думать не стоит, — резко отчеканил он.
Понятно, не моего ума дело. Может, и так, но отступать я не собиралась. Встала перед Делагарди, загородив собой дверь, и, не прерывая зрительного контакта (хотя, если честно, с удовольствием бы прервала), сказала:
— Я всё ещё жду ответа.
Он закатил глаза, всем своим видом показывая, как ему не нравится такая «жена».
— Иногда я жалею, что ты не Раннвей.
Ну да, та наверняка лишний раз рот открыть боялась.
В очередной раз ужалив меня взглядом, он с раздражением проговорил:
— Сегодняшняя сцена — одна из многих никчёмных попыток Данны лишить меня опеки над ребёнком. Она выдумала, что я якобы охочусь за древней реликвией Фарморов, спрятанной харг его знает где в их родовом имении. Или под имением… Версии разнятся, и есть ли в них хотя бы доля правды, я не представляю. Да мне это и неинтересно.
— Что за реликвия? — заинтересовалась я.
Дракон усмехнулся:
— В том-то и дело, что никто даже смутно не представляет, что она из себя представляет. Это может быть статуэтка, а может, и украшение. Картина, шкатулка, оружие… Кто что только ни выдумывал.
— И что в ней такого особенного?
Откинув крышку карманных часов, «муж» бросил быстрый взгляд на циферблат, после чего сунул их обратно в карман жилета, серого, расчерченного тёмно-синей клеткой.
— Считается, что этот предмет, что бы он из себя ни представлял, способен вернуть его обладателю, потомку Перерождённых, способность превращаться в дракона. А с ним и многочисленные… «бонусы». — Он замолчал, как будто о чём-то раздумывая, а после всё же продолжил: — Если верить легенде, счастливый обладатель наследия Фарморов уподобится Великому Дракону, обретёт силу, о которой уже давно никто не слышал. А с ней — неуязвимость, долгие годы жизни. И под годами жизни я подразумеваю не сотню лет, а много, много больше.
— Звучит заманчиво, — задумчиво пробормотала я. — Я бы от такой чудо-реликвии точно не отказалась.
— У каждой медали есть обратная сторона. — Он стянул со спинки кресла сюртук, давая понять, что наш разговор окончен. — Я бы не хотел жить сотни лет, хороня, снова и снова, тех, кто мне дорог. Да и оборот, если верить древним хроникам, доставлял нашим предкам невыносимую боль. А главное, я уже давно вышел из возраста, когда верят в сказки, и копаться в старье Фарморов не собираюсь.
— То есть ты действительно всё делаешь ради Эдвины? Бескорыстно? Она ведь тебе никто!
И снова я ляпнула явно что-то не то. Он едва не зарычал в ответ на моё заявление. Не знаю, как сдержался, и вместо рычания лишь холодно выцедил:
— Она дочь Терес и Нильса. Она уже давно стала моей дочерью. Скажи, в той прошлой жизни у тебя были дети?
Сердце словно кольнуло иглою.
— Не было, — проронила чуть слышно, невольно вспоминая о наших с Игорем неудачных попытках.
Проблемы со здоровьем были у меня, и муж не уставал меня этим попрекать. Не то чтобы он так ждал ребёнка… Просто ему нравилось делать мне больно, снова и снова задевать за живое, напоминая о моём бесплодии.
  
И этот туда же.
Напоминает.
— Тогда тебе не понять, что это такое: быть родителем, растить ребёнка. Неважно, своего или чужого. — Очередной прицельный удар, от которого теперь уже мне хотелось зарычать. — Если бы ты была матерью, Женя, тебе бы не пришло в голову спрашивать, почему я не хочу отдавать Эдвину Данне.
— Мы с Кастеном планировали и семью, и детей. Но ты всё испортил! — не сдержавшись, выпалила я. Выскочила из кабинета, желая оказаться как можно дальше от этого «отца года».
Не пришло бы в голову спрашивать…
— Мне не пришло бы в голову спрашивать, если бы ты относился ко мне, как к исполнительнице главной роли в этом спектакле, а не как к бутафорическому дереву на заднике сцены, — процедила раздражённо и почувствовала, как ультор взял меня за локоть.
Дёрнула рукой, ускорила шаг.
— Тише… Раннвей. Не все комнаты в этом доме защищены звуконепроницаемым пологом. Уж точно не коридоры.
Ну конечно! У него и комнаты под магическими пологами, и на всё готов ответ. Вот только ответы эти приходится вытягивать клещами.
— Это мне знать не стоит, туда лезть не надо. Не спрашивать, не интересоваться. Слепо доверять и со всем соглашаться! — продолжала я распаляться.
Умом понимала, что не надо — откуда ему было знать о моих проблемах и несбывшихся надеждах, но всё равно злилась.
— Тогда ты будешь идеальной, — ухмыльнулся этот… недодракон и как ни в чём не бывало привлёк меня к себе, коварно поцеловал в щёку. — Хорошего тебе дня, любимая.
«А тебе — препаршивого».
В холле крутился Бальдер и одна из служанок. Это для них был поцелуй и ласковые пожелания. Борясь с желанием потереть щёку, проводила дракона мрачным взглядом и отправилась к себе.
Интересно, Вильма слышала наш разговор? Или полог защищает и от любознательных духов? Может, она будет не такой лаконичной, как господин ультор, и объяснит мне, что это за реликвия такая и почему она должна храниться у Фарморов.
Эндер Делагарди
На утреннее собрание я, как ни спешил, всё равно опоздал. И благодарить за это стоило ведьму Левенштерн. Хотя я и сам тоже молодец! Должен был предугадать, что она примчится сразу, как только узнает о возвращении племянницы. Змея и примчалась. Точнее, снова вползла в мой дом в надежде укусить, ужалить побольнее и, увы, с этим ничего нельзя было поделать. Я не мог запретить ей навещать Эдвину, а теперь ещё буду вынужден терпеть её возле Жени.
При мысли о девушке раздражение вспыхнуло с новой силой. Нет, на девчонку я не злился — на её месте тоже задавал бы вопросы. Но вот Данну с удовольствием отправил бы к харгам. Придушил бы стерву голыми руками!
Уже не первый год Левенштерн наполняла Кармар сплетнями обо мне и Раннвей. Якобы я женился на младшей Фармор из-за харговой сказки. Иногда к этим россказням приплетались и богатства Фарморов, но если кому и было нужно их состояние, так только Левенштернам.
Данна любила красиво одеваться, обвешивать себя и дочерей дорогими цацками. Её муж, Рангель, любил ставки, шлюх и напитки покрепче. Желательно всё вместе и ежедневно. Бокс, скачки, пари — годилось всё, что разжигало в крови адреналин. Его знали в каждом подпольном клубе Гратцвига, где проводились ставки на тотализаторе, а о его долгах слагали легенды. Похлеще той, что любила повторять Данна высшему свету.
Наследство Фарморов им было жизненно необходимо, но чудовище и корыстный ублюдок здесь я.
— Вернер, скорее! — раздражённо поторопил я водителя, заметив, как машина медленно, словно мы на прогулке, тащится вверх по улице. — Ты там уснул, что ли?
— Почти приехали, эйрэ, — отозвался шофёр и крепче сжал пальцы на стальном руле паромобиля. Чувствовал, что я не в духе, и тоже нервничал. — Выжимаю из этой лошадки все силы.
— Выжимай усерднее, — бросил я и снова, сам того не желая, вернулся мыслями к Левенштерн и её лжи.