"Фантастика 2024-177". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Осталось немного, но Кравцов не даёт нам подождать.
Выложу один козырь.
— Зря ты так, Волков, — сказал Кравцов.
Что он хочет? Компромат? Ультиматум? Угрозы или просто завалить?
Думал я быстро. Но он хочет личный разговор. Может, предложит свалить и отказаться от того, что говорил журналистам? Может, нашёл способ на меня надавить и хочет заставить меня сделать то, что ему нужно.
В любом случае, пока мы не поговорим лично, он это озвучивать не хочет. Значит, надо оттягивать это, чтобы он думал, что встреча состоится вот-вот, и не принимал меры.
Даже несколько дней могут всё изменить.
— Скажу честно, — начал я. — Вскоре на комбинате появятся американцы, хотят узнать, стоит ли вкладываться в разработку медной жилы. И пока они не появятся и не уедут, я с комбината уйти не могу.
Должен клюнуть, он знает, про что речь, и вся эта история затеяна из-за них. Сами сто миллионов долларов инвестиций прибудут ещё не скоро, а вот те люди, кто принимают решение об этом, появятся на комбинате уже через неделю.
Так что несколько дней форы я себе дал.
Мне не надо разговаривать с американцами, но насчёт судьбы этих денег я собирался хорошенько побеседовать с Вишневскими, чтобы не пролететь в августе и не попасть в кучу долгов, когда доллар резко рванёт в цене.
Надо воспользоваться всем этим иначе, и план я уже окончательно продумал. Но Кравцов мешал, а ему эти сто миллионов пригодятся, если всё-таки попрут со службы и дадут делу ход.
Отсрочка есть. Может, Ильдар вернётся за это время, и найдёт доказательства вины Кравцова. Было бы на руку, но даже если и нет, мы не потеряем ничего.
Главное — мне нужно протянуть время, пока не сыграет один из главных козырей на будущее. Туз вот-вот должен был появиться в моих руках, надо было только до него дожить.
— Женя, — сказал я, закончив раздумывать.
Всё это он время молчал, разглядывая своё заявление. Мой голос вырвал его из мыслей, в которые тот глубоко ушёл.
— А, чё? — он вздрогнул. — Звал, Волк? Всё, исправил.
— Полетишь со мной в Москву? В идеале, через месяц, но, возможно, придётся намного раньше. Дадим Кравцову финальный бой. И ему хана. Ему, и остальным, кто против нас.
— А куда я денусь? — спокойно ответил Женя.
  
Глава 20
 
Москва, Лубянская площадь, две недели спустя
Месяц протянуть не удалось, хотя я лавировал как мог. Но около двух недель я себе выгадал. Теперь нужна встреча, чтобы на ней выбить себе ещё больше времени. И тогда, пока Кравцов будет ждать, мы победим.
Необычное дело — когда мы отдавали мой Мерс в салон в Питере на ремонт, со мной связывался какой-то немец, который на ломаном русском пообещал мне скидку за счёт фирмы. Я сначала долго не мог понять, что ему нужно, но потом догадался, что волей-неволей сделал рекламу немецкому бренду, что их бронированные тачки выдержат любое покушение.
Конечно, по мне не стреляли из крупнокалиберных пулемётов и гранатомётов, как по машине Шеварнадзе, но и моя тачка тоже выдержала все испытания. Из-за этого на следующей неделе после покушения резко выросли продажи бронированных тачек, особенно у нас в стране. Многие богатеи посмотрели новости и тоже решили обзавестись таким Мерсом или подобным. Мне даже звонил Ваня Студент по просьбе Крюкова, узнать, не собираюсь ли я продавать свой Чероки, оставшийся дома, и что буду делать со своим Кабаном.
Но даже несмотря на скидку, ремонт Мерседеса обошёлся мне в круглую сумму, и по факту ещё не был закончен. Стёкла поменяли быстро, у салона они были в наличии, будто заказывали их заранее, а вот с корпусом довести ремонт до конца не успели.
Что смогли, заделали, вроде и качественно, но всё равно, если смотреть с определённого угла, вмятинки от пуль видны повсюду. Но пока машина нужна, я её взял. Да и боевые шрамы на ней добавляли к ней интереса. Разберёмся с проблемой, продолжим ремонт.
Много охраны на Лубянку брать смысла не было, всё равно внутрь пустят только меня одного. А ехать было нужно. Выбить нам время, а потом посмотреть Кравцову в глаза, когда он поймёт, что всё было напрасно.
  
По его приказу убит Елагин, человек, который стал работать с нами, и это мы не забыли.
Но я признавался сам себе, что в этот раз рискую больше, чем раньше.
Мы ехали по городу. На улице пекло солнце, но окна у нас закрытые, в машине работал кондиционер. За рулём сидел я сам, Женя впереди, Олег, наш новый коллега, сзади, перебирая бумаги.
К Лубянке подъехать было сложно, поток машин не иссякал, а Москву я знал намного хуже, чем Питер, но Олег подсказывал, куда ехать.
— Тополиный пух, жара, июль, — звучал по радио новый летний хит.
Женя убавил магнитолу и ответил на вызов. Говорил недолго.
— Пацаны опять туда собираются, — он отключил мобильный телефон и убрал его в карман. — Подождали бы.
Манёвр с Исой удался, и Кравцов слишком поздно понял, что группа Ильдара не только пересекла границу, но и успешно вернулась.
Когда до него дошли сведения, он натравил на меня прикормленных репортёров с одного канала, которые хотели было обвинить нас в сотрудничестве с сепаратистами.
Провокация окончилась для них позором, ведь мы предъявили им человека, захваченного в плен ещё в 96-м году, и освобождённого нами. Продемонстрировали им пацана с Читы, одного, потом вместе с семьёй, и всё это показали по многим каналам. От нас по ящику мелькал Денис Машуков, который будет публичным лицом этой кампании первое время, пока не пройдёт в Госдуму в следующем году.
Ильдар, герой операции, был этому только рад, разведчик не любил много внимания. Он уже засобирался идти ещё раз, но я пока его держал, потому что Кравцов уже в курсе про всё это.
Клиентов генерала среди боевиков мы не нашли, да и на первый взгляд казалось, что мы потратили крупную сумму без всякой выгоды. Но только на первый взгляд. Мы проверили ходы и секретные тропы, узнали, кто из встречных готов помогать за деньги, а кто будет сотрудничать с федералами, чтобы потом получить плюшки в будущем, в новой администрации. Узнали, что кто-то из полевых командиром стал ваххабитом, а кто-то так их ненавидел, что был готов воевать против них даже на нашей стороне.
Это мало, но копилка знаний постепенно будет пополняться и всегда останется актуальной с каждой такой сделкой. Ещё какое-то время, и нам даже не придётся платить и торговаться, сможем забирать людей из плена сами, силой, попутно устраивая диверсии.
Надо только ко всему подготовиться.
Само собой, спецслужбы тоже вели такой учёт, но будем вести и мы, качественно, зная, что каждая вложенная минута и каждый вложенный рубль окупятся в будущем стократно.
Надёжный фундамент в будущее дело.
— Ещё время есть, — сказал я. — Подготовимся получше, узнаем побольше. Я с Ремезовым всё обсуждал, если всё выгорит, окажут помощь. А выгореть должно.
Остановились прямо напротив главного здания ФСБ. Женя пересел на место водителя, очень внимательно на меня посмотрев. Вид у него такой, будто он не в своей тарелке.
Всё это время, весь этот год с лишним с той поры, когда я получил свой второй шанс, он всегда приходил мне на помощь. Но в этот раз помочь ничем не мог, и это ему не нравилось.
— Удачи, Волк, — сказал он и полез было пожимать руку на прощание.
— Скоро вернусь. Не прощаемся.
— Спокойный ты, кхе, — печально хмыкнул Женя и покачал головой. — Как всегда.
Вряд ли Кравцов захочет завалить меня прямо здесь, но Олег на всякий случай проводил до входа. Пропустили меня внутрь без всяких проблем и даже довели до нужного кабинета на третьем этаже.
«Руководитель департамента экономической безопасности», гласила надпись на новенькой металлической табличке золотого цвета, прибитой прямо к массивной деревянной двери.
Это теперь Четвёртый Департамент. Как раз на днях вышел указ президента об изменениях в службе, и департаменты военной контрразведки, со своими названиями перекочевавшие прямиком из ФСК, объединили в один, а все службы экономической безопасности и контрразведки — вот в этот.