"Фантастика 2024-177". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— Латыпов, короче, говорит, увезите меня к знакомому, — Женя размахивал руками, немного путано рассказывая о том, что случилось в Чите — Мы его высадили, потом за Ремезовым поехали, а ему звонят, что Латыпов пришёл нас всех сдавать в обмен на лечение в Швейцарии.
— А причём здесь Швейцария? — удивился Слава.
— Ну я же тебе говорю, что у него рак, надо лечиться. И я думал, что всё, сдал он нас, и кабздец нам. А Латыпов пришёл к Шелехову и Нижегородцеву, и обоих пристрелил, как собак! Прямо в ресторане!
— А кошка откуда?
— Так его же! Я же тебе говорил, он кошку нам оставил.
— Да не говорил ты…
— Такое сегодня было, Славян, — Женя выдохнул и начал рассказывать с таким жаром, будто сам там был: — Как в Крёстном отце сцена была! Зашёл и бах-бах! И хана этим двум п***сам. Крюкову надо рассказать, ему-то это точно понравится, кхе! А эти два звонили же нам перед этим, угрожали.
— Как угрожали?
— Шелехов ставил мне ультиматум, — сказал я. — Хотел, чтобы я взял на фирму Нижегородцева, а тот бы потом занял весь комбинат. И вот что я думаю, парни, пока их жадность нас спасала, но следующие решат действовать жёстче и сразу, без лишней подготовки.
— Ответим, — Женя пожал плечами. — Время такое — любой авторитет может получить. Шелехов это сегодня доказал.
Приехали, в свете фар показались металлические ворота пивзавода, которые сразу для нас и открыли. Охранник показал рукой в сторону цехов, и там, на месте, другой провёл нас к нужному месту, именно туда, куда в прошлом году приводили нас с Женей на опознание маньяка.
Но в этом помещении я ещё не был. Если бы не длинный стол из тёмного дерева, то этот зал походил бы на морг: стены и пол были покрыты плиткой холодного синего цвета, под потолком светили ртутные лампы, одна мигала. Не хватало только каталок с трупами, накрытыми простыней.
Внутри было очень холодно, так что никто не раздевался. Во главе стола сидел Игорь Крюков, по правую руку от него Студент, по левую Яха Шаман. Чуть в стороне курил Старый, у выхода стояло двое, Филипп и Вова Рязань, но этих двух новых бригадиров я знал плохо. Большого с ними не было, и я думал, что вряд ли его когда-то ещё увижу.
— Доброй ночи, Максим, — Крюков встал и подошёл ко мне первым, протягивая руку. — Хотя ночь сегодня — давно таких не было.
— Вообще какой-то абзац, — добавил Студент.
Мы втроём с Женей и Славой сели за стол с другой стороны, парни сразу закурили, внимательно глядя на братву. Те в ответ смотрели на нас. Крюков сделал знак, и вышли все, кроме него и Студента. Стало тихо.
— Пояснить хотел за тот зал, — начал Крюков. — И буду говорить напрямую, не скрывая.
Крюков последнее время мало мелькал в городе, только как депутат, а все свои криминальные дела он переложил на Студента. Но раз сейчас он выполз из норы сам, чтобы лично поговорить со мной, то дело серьёзное. И он очень уж заметно играл крёстного отца, даже сам налил мне коньяка и сел поближе, чтобы доверительно поговорить, как делал дон Корлеоне в фильме во время встречи с кем-то важным.
— Большой переметнулся к мясухе, как Фрол в своё время, — продолжил Игорь. — Стал слушать Черепа, а тот приказал ему спровоцировать конфликт между нами. Сначала он пытался это сделать с помощью наезда. Не вышло, вы с Ваней всё разрулили. Тогда они решили действовать жёстче, поджечь зал. Вспомнили, как дом тогда подожгли, — он кивнул на Женю.
— В этот раз почти получилось, — сказал я.
— Почти. Но твои люди за всем следили, мои тоже не расслаблялись, обошлось. Те два бойца в ментовке, но с ними мы ещё решим. А сам Череп связался с неким Исой Радуевым и Нижегородцевым, бывший чекистом, который работал с комбинатом, ты его знаешь.
— Я в курсе. Нижегородцева вечером застрелили.
— Это я слышал, — Крюков хмыкнул и оживился. — Звонили мне пацаны с Читы. Прям как Майкл в Крёстном отце, в ресторане, положил сразу двоих.
Женя при этом подмигнул Славе, мол, говорил же. Ну да, чтобы Крюков, да не увидел сходства со своим любым фильмом?
— И вот, Иса слился, — Крюков налил ещё коньяка. — Уехал, в городе его не видели, Череп остался один, — многозначительно произнёс он. — Само собой, ремонт в зале тебе оплатят из доли Большого, сам он больше не доставит неприятностей, но вот Гриша Череп никуда не делся… И в этот раз он понимает, что зашёл далеко, так что будет хитрить до последнего.
  
Все замолчали. Я внимательно оглядел пивзаводского пахана, понимая, для чего он меня позвал и для чего было всё это вступление.
— Да ты никак хочешь, чтобы это я с ним разобрался? — напрямую спросил я. — Вместо тебя?
— Если бы всё было так просто, — Крюков полез за сигаретами. — Ты когда в последний раз его видел? На Новый год? Гриша за последние пару месяцев сильно изменился. И не в лучшую сторону.
— Он теперь в натуре, как череп, — добавил Студент, даже не улыбнувшись.
* * *
Центральный рынок, кафе Альгамбра
В главном зале закрытого на ночь кафе сидело всего два человека за бутылкой вина. Музыка не играла, официантов не было, но это никому не мешало.
— Так какой у тебя интерес в этом? — спросил Мишаня, подливая ещё вина.
— Говорю же, — устало сказал Виктор Крюков, потирая глаза. — Эдику обещал приглядеть, он много чего для меня сделал. Да и если Череп поднимется за счёт рынка, он и Игоря задавит, и всех остальных. Я Григория лучше вас всех знаю. Поэтому и играю на обе стороны, всем помогаю.
— А ведёшь себя, как какой-то обычный мужик, — Мишаня хмыкнул. — На заводе работаешь, держишься от всего подальше. Но что-то себе на уме, много мутишь.
— Я хочу жить в спокойное время в спокойном месте. Но это сложно.
Мишаня отставил в сторону бутылку из закромов Эдика. На столе перед ним лежала пухлая записная книжка с множеством вложенных между страниц отдельных листов и фото.
— Разрешения у Эдика не спросить, но я взял эту его записнушку в сейфе и полистал, думал, прояснится чё по этому поводу, — сказал Мишаня. — И вот, нашёл, чё он меня Лёшей-то постоянно называл. Старый же, памяти нет.
Среди страниц был полароидный снимок, на котором изображён высокий парень в военной форме. Молодой, но взгляд очень узнаваемый, даже не очень качественный снимок это передал. Парень смотрел так же проницательно, как и сам Эдик. Внизу было написано красным фломастером: «Волгин Алексей, с. Гудермес, 1996».
— Позвоню ему потом, — Мишаня протянул снимок Виктору. — Там письмо ещё от него было. Этот Лёша отца-то не очень уважает, но на письма отвечает, хоть и неохотно. Фотку вот даже присылал.
— Кому скажи, что у законника сын — военный и участник боевых действий, не поверят, — Виктор рассмотрел снимок. — Но фамилию-то взял отцовскую.
— Увези Эдику фотку, — сказал Мишаня. — Пусть старик вспомнит.
— Вот чего он тебя и прикрывает, — Виктор убрал всё в карман. — Сына ты ему напоминаешь.
— И какая в этом связь? — Мишаня пожал плечами. — У него этих детей, походу, целая пачка, по всей стране, ещё за чужими смотреть. Вот скажи мне лучше, кому это мы позвонили с тобой? После этого аж чехи свалили отсюда, а это мало кто может им так приказать.
— Постараюсь узнать, — Виктор поднялся. — Но главное, я знал, что Череп тебя хотел рассорить с моим братом, не вышло. И эти чеченцы теперь никому не угрожают, и с Монтёром Череп не договорился. Не с кем, Гудрон мог договориться, но его кто-то убил.
— А ты чё, думаешь, эти чехи тупо хотели рынок для Черепа отобрать? Смысл-то в чём?
— Не всё так просто, Миша. Скорее, он должен был как-то помочь им, а они взамен помогали ему с боевыми операциями. Но не срослось. Не всё мы знаем, но выясним со временем. Так что держи точки, пока Эдик не вернётся. И дальше он уже придумает что-нибудь сам.
— Договорились, — Мишаня хмыкнул и пожал Виктору руку. — Мне ещё с Монтёром надо всё перетереть, а то он возникал недавно, что я без его согласия с пивзаводом договорился.