Небеса не для нас (СИ)
У меня совсем вылетело из головы, что Витя и Макар должны были драться вчера. Я даже не знала, что ему на это ответить, нормального объяснения у меня не было, только совершенно дикое и бредовое. Наверное, на моем лице отразилась неуверенность, потому что в один миг Витя сильно побледнел и словно как-то обмер.
— Значит, так и есть?.. — проговорил он.
— Нет, нет! Конечно, нет, — я поспешила уверить его в обратном, — между нами вчера ничего не было, и я ничего ему не обещала.
— Так вы вчера были вместе? Ты знала, что Власов не придет на встречу?
В неуверенности я теребила прядь волос.
— Я этого не знала. Кое-что произошло, о чем я не могу тебе рассказать.
На лице Вити все еще было видно напряжение. Я понимала, что могу только одну себя винить в том, что между нами исчезло доверие, но в этот момент все равно ощутила обиду.
— И я ни в чем перед тобой не виновата! По крайней мере, вчера не сделала ничего дурного.
— Прости за этот допрос, — парень вздохнул, — я знаю, что могу тебе верить. Просто Власов гоняется за тобой, как хищник за добычей, готовый воспользоваться любой твоей слабостью, а я ничего не могу с этим сделать. Вообще ничего! Знал я, что у нас все слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Я промолчала, смущенная и грустная. Это, и правда, было слишком хорошо ‒ очень спокойно, комфортно, легко и весело. Я была счастлива с ним и еще могу быть… Но почему же у меня такое чувство, будто наши отношения подходят к концу? Словно я сама себя обманываю, вижу то, чего нет. Была симпатия, была прекрасная дружба. Могло быть и нечто большее. Могло быть, но было ли? Может ли появиться в будущем?
Витя не знает, что я влюблена в Макара…
Вчера Власов поступил не так, как обычно. Я оскорбляла его, называла ничтожеством, а он спас меня ценой побоев, пошел ради меня против своей семьи. Взглянув на него несмело краем глаза, я увидела его совсем другим человеком; в мою душу проникла нежность, и она сделала меня совершенно беспомощной перед ним.
С каждым днем, с каждой проведенной с ним минутой, эти чувства крепнут и становятся глубже. И я не знаю, с чем их сравнить, со мной никогда такого не было. Я безумно его боюсь, чувствую неуверенность, а потому сопротивляюсь им изо всех сил, но ничего не выходит. Я словно погружаюсь в трясину, где любое мое движение ведет к гибели ‒ медленно или быстро, но я погружусь в нее с головой, и тогда мне настанет конец.
Он разобьет мое сердце, если я ему позволю. Но если и не позволю… все равно разобьет.
Глава 13. Скрытая сила
На большой перемене нам с Власовым так и не удалось поговорить, как не удалось и на следующей, и на той, что была после нее. У меня не хватало духу попросить Витю оставить нас вдвоем, я продолжала просто ждать удобного момента для разговора. И вот, после французского, в конце концов, смогла поговорить с ним без свидетелей.
— Что, сумела, наконец, сбежать от Александрова?
— Все это время ты преследовал меня и ни на секунду не оставлял в покое, а тут внезапно начал избегать, — проигнорировала я его выпад. — С чего это, вдруг? Что ты такое скрываешь, о чем так не хочешь говорить?
— То, о чем я тебе расскажу, может тебе не понравиться, а то и вовсе показаться чушью. А еще это тайна моей семьи. Уж извини, что не бегаю за тобой с транспарантами.
Мы сели за столик в столовой, в которой в это время почти никого не было ‒ обед должен был начаться только после урока.
— Даже не знаю, с чего начать, — проговорил парень после нескольких минут молчания.
Я купила себе пирожное и зеленый чай и теперь теребила в руках его нейлоновую пирамидку.
— М-м, ты можешь сказать, что это за силы и почему вы знали о них, а я нет.
Макар вздохнул:
— Да, это самое интересное. Ева, с первого взгляда я увидел, что внутри тебя скрыта чудовищная сила. Поначалу мне казалось, будто ты притворяешься, что тебе ничего о ней не известно, но очень быстро я понял, что это не так. Ты так краснела, была такой робкой, терпела все эти издевательства…
— Да-да, про это можешь не говорить! — я раздраженно передернула плечами. — Как ты это увидел?
— Это часть магии моей семьи, — он многозначительно взглянул на меня, — часть нашей силы. Мы способны видеть души, и твоя душа ‒ не душа человека. Даже и не душа вовсе, если уж на то пошло.
— А что же тогда?..
— Сущность ангела.
Мои губы сами собой раздвинулись в какой-то дурацкой улыбке:
— Господи, ты это серьезно?
— Серьезнее некуда. Да, впервые увидев тебя, я решил, что ты ангел. Они не такие, какими их представляют люди. И они могущественны, сильнее них на земле нет никого и ничего.
Я какое-то время молчала, обдумывая эту мысль и готовя для Макара новые вопросы, которых с каждым его словом становилось только больше.
— Я помню, как ты посмотрел на меня в тот первый день ‒ если честно, я решила, что у тебя не все в порядке с головой. Но чего ты так испугался? Что тебе мог сделать ангел?
Власов хмыкнул:
— Строго говоря, та магия, которой пользуется моя семья, идет вразрез с Божьими законами. Ангелы наши враги, но в особенности, враги тех, кому мы служим. Им-то, нашим хозяевам, мы и собирались отвезти тебя вчера. Отец рассказал им о тебе сразу, как выяснилось с точностью, что о своих силах ты и не подозреваешь. Не знаю, что они сделали бы с тобой, но, боюсь, ничего хорошего.
— Ты говоришь, выяснилось с точностью, — удивилась я. — Как это выяснилось?
— Ты же переспала со мной, — Макар широко улыбнулся, — а ангелам запрещено вступать в связь с людьми. Строго-настрого запрещено самим Богом. Выходит, ты и не ангел вовсе, а нечто другое.
— Что же я тогда?
Я все еще переваривала новость о существовании Бога и ангелов. Все это как-то… слишком в духе мифов и легенд. Я о таких вещах привыкла не задумываться, но если и размышляла о существующем миропорядке, скорее представляла себе некий Абсолют, высший разум как в каком-нибудь буддизме, индуизме, ну, или что-то такое. Христианский Бог? Серьезно? Ангелы? Ну и ну.
— Мы думаем, что ты нефилим, ангельская сущность, скрытая в теле человека. Наполовину человек, наполовину ангел, другими словами.
— То есть мой отец ‒ ангел?
— Ну, или мать.
Я знала, что мой папа мне не папа ‒ выяснила лет в четырнадцать, когда начала задумываться о таких вещах. И у него, и у мамы голубые глаза, а у меня карие. Тот человек, который был записан отцом в моем свидетельстве о рождении и присылал алименты маме до моего совершеннолетия, был мне чужим. Кто мой настоящий отец, я не знала, а спросить не могла себя заставить всю жизнь.
— Все это дичь какая-то.
— Я говорил, что ты мне не поверишь.
Макар размешал свой чай и отпил немного из кружки ‒ он казался вполне спокойным. Мне пришла в голову мысль, что он охотился за мной все это время, потому что хотел всенепременно включить ангела в список своих побед. Мое сердце сжалось от неприятного чувства, будто бы он обманул меня. Словно его целью была не я, а то, чем я являюсь.
— Так кому служит твоя семья? Кому вы собирались меня отвезти? — я скрестила руки на груди, но эти слова постаралась произнести спокойно.
— Можно сказать, демонам, но все это чушь, конечно. Никаких демонов, чертей, да и дьявола не существует, все это сказки, и рогов с копытами у них нет. По сути, это высшие духи, самые сильные из них, которые могут материализоваться по желанию, способностями чем-то напоминающие ангелов, но намного слабее. Их так и называют Высшие. Ну, а репутация у них не очень хорошая, потому что свою силу они стяжали отнюдь не праведным путем. Ангелов Высшие боятся как огня, они их исконные враги. Наша семья служит им в обмен на магию, деньги и влияние.
— Так ты демонический прислужник? — не сдержала я издевательский смешок.
В серо-стальных глазах Макара сверкнула злость:
— Ну, а ты противоестественная полукровка. Ты удивишься, сколько таких прислужников затесалось в ряды правительственных чиновников, руководителей корпораций и иже с ними. Кроме ангелов Высшие никого не боятся, но именно из-за них вынуждены действовать с оглядкой, через верных людей, таких, как мы.