Зверское убийство. Тайна Люка Эббота

Дженифер заставила себя заговорить:
— Люк, может ли лаборатория определить тип сплава, из которого изготовлено лезвие ножа?
— Разумеется: и тип лезвия, и примерную форму ножа, и даже где он был куплен — не считая прочего.
— О… — будто пораженная, сказала устало Дженифер и пошла наверх по лестнице.
Люк посмотрел на окровавленный шарф у себя в руке.
— Пожалуй, утром отправим его Сирилу. Но… похоже, она не слишком-то хотела давать нам эту улику, — озадаченно проговорил он.
  
Глава 29
 
— Тот обломок лезвия уже в пути, — сообщил Пэдди, вернувшись в офис. — У Сирила он будет перед ланчем. Ты говорил с ним?
Люк кивнул и побарабанил пальцами по столу перед телефоном.
— Он подтвердил свои теории относительно ран на горле. То есть подтвердил его микроскоп.
— Черт, — сказал Пэдди. — Это значит, мы и дальше пойдем в разных направлениях. А что насчет раны Фрэнсис? Вот если бы он исследовал и ее, мы бы знали наверняка…
— Сержант Уитни вернулась?
— Да. И привезла кое-что интересное — посмотришь? — Пэдди выложил на стол большой пухлый конверт и постарался скорее отдернуть руку. Люк удивленно приподнял бровь и взял конверт. Открыл, заглянул внутрь.
— О Боже, — потрясенно произнес он. — Дети…
— Вот видишь, что там творится, — сказал Пэдди. — Она нашла это в сейфе — вместе с большой пачкой негативов.
— Кому принадлежит сейф?
Пэдди поморщился.
— Угадай.
Дженифер тихонько постучала в дверь спальни — и вошла после ответа Фрэнсис.
— Доброе утро. Как ты чувствуешь себя сегодня?
— Как бы ты чувствовала себя на моем месте? — ответила Фрэнсис, стараясь не улыбаться. — Ушел и ни разу не назвал меня мамашей — хотя на кого еще больше я похожа?
— Пэдди?
Фрэнсис прикрыла глаза: «да».
— Сидел возле, держал за руку и смотрел на меня.
— А ты что делала?
— Смотрела на него.
— Как трогательно.
— Так и было. — Фрэнсис выглядела очень довольной. — Он волнуется за меня.
— Я — тоже, — сообщила Дженифер, садясь на край постели. — Он уже рассказал тебе? Люк предполагает, будто нападавший метил в меня — если он вообще выбирал кого-то специально.
— Да, рассказал. Это мне урок: не бери чужие плащи без спроса. И поэтому ты сегодня не пошла на утренний прием?
— Люк желает, чтобы я легла на день — и молчала, по крайней мере сегодня. Кто бы там ни был — он понял, что не убил тебя.
— Надеюсь. Я здорово ударила его по ногам.
— Да? А ты сказала об этом Пэдди?
— Конечно. Он был доволен. Теперь остается, сказал он, просить каждого мужчину закатать штаны. К вечеру кого-нибудь посадят за решетку. — Она вздохнула. — Я бы не желала этого.
— Мы бы все не желали этого. — Дженифер протянула руку и осторожно ощупала шов под бинтами. — Воспаления не чувствуешь?
— Ох! Только воспаление духа. — Фрэнсис тем не менее поморщилась от боли. — И что, теперь останется огромным?
— Если я правильно вспомнила свои институтские практикумы — нет. Вот отчего я так долго тебя мучила. К счастью, у меня были очень тонкие хирургические нитки. Откровенно говоря, я сделала все блестяще. Даже дядя Уэлли одобрил, а он очень строгий учитель.
— Я рада, что благодаря происшествию со мной у тебя появилась практика, — устало сказала Фрэнсис. Она поглядела на Дженифер — и увидела тени у той под глазами. — Ты не слишком много спала ночью, я полагаю.
— Да. — Дженифер встала и подошла к окну, которое выходило в боковой садик. Буря продолжалась всю ночь, а наутро стихла, и земля была усыпана листьями и ветками. Деревья, облетевшие за ночь, смотрелись жалко под серым небом, и чувствовалось приближение зимы.
— Мне бы хотелось думать, что ты не спала, поскольку волновалась за меня, — сказала Фрэнсис, — но не буду льстить себе. Что случилось?
— Я думаю, отчего именно — меня? Почему кто-то хочет убить — меня?
— Не знаю. Вообще-то ты умеешь надоедать… — откровенно призналась Фрэнсис. — Конечно, на тебя так приятно посмотреть, ты интеллигентна, умна…
— Не чувствую себя умной этим утром.
 
— Так благодари за это небеса, — улыбнулась Фрэнсис, но тут же поморщилась. — Ну, полно, расскажи мне все. Я же лежу здесь одна, скучаю. Наконец, судьба меня достала, и теперь самое лучшее, что я могу сделать, — это слушать.
Дженифер повернулась к подруге и пристально посмотрела ей в глаза.
— Неужели это Дэвид? — вырвалось у нее.
Фрэнсис была сбита с толку, и ее забинтованное лицо выразило это настолько, насколько могло.
— Дэвид? ДЭВИД? Это он напал на меня, ты думаешь?
— Да. — Голос Дженифер дрожал. — О Боже, Боже… неужели?
— Нет. Боже мой, нет! Я уверена в этом! Как ты могла подумать такое, заклинаю всеми святыми?! — Фрэнсис не знала, смеяться ей или плакать. А Дженифер, похоже, сама была напугана собственным подозрением — и высказала его помимо воли.
Дженифер опустилась на стул возле окна: ноги не держали ее. Она рассказала Фрэнсис о коллекции старинных хирургических инструментов — и о пропаже скальпеля.
— Где же он? — спрашивала Дженифер. — Что он им делал?
— Спроси у него, — не задумываясь предложила Фрэнсис. — Я уверена в Дэвиде, как в себе самой: он не мог этого сделать. Он должен был сойти с ума, чтобы совершить это!
— Именно, — с несчастным выражением лица согласилась Дженифер. — И это тоже можно объяснить. Его покинула жена, он много времени чувствовал враждебность с моей стороны…
— Чепуха какая! — возразила Фрэнсис. — Скорее, я бы сказала, он влюблен в тебя и не желает этого признать.
— Нет, — возразила Дженифер. — Что, если это — скрытая ненависть по отношению ко всем женщинам? Он сам вызвался дежурить ночью и отсутствовал каждую ночь, когда происходило убийство. Люк сказал, что тот, кто убивает, знает дело до тонкостей: где именно нанести удар и как. Дэвид продолжает противостоять Люку, настаивая на версии, будто убийца один и тот же, будто это — серийный убийца. Дэвид словно дразнит Люка. Что, если он желает быть разоблаченным? Тогда это именно то, что нам следует сделать, не так ли? Увлекаемый каким-то бешеным инстинктом убивать и убивать, он, чувствуя угрызения совести, как бы кричит, умоляя, чтобы его остановили?
— Я думаю, именно тебе стоит писать детективы, а мне — заняться раз и навсегда физиотерапией, — подытожила Фрэнсис. — Бог мой, Дженифер, ты хорошо знаешь этого человека, видишься с ним, работаешь с ним бок о бок — каждый день. Разве бы ты не заметила иных признаков этого «бешеного инстинкта»? Ты так наблюдательна.
— Шесть месяцев практики в психиатрической клинике — в моем случае этого недостаточно, — возразила Дженифер. — И я совсем не так много вижусь с Дэвидом, ты же знаешь. Разве что за столом… да короткий проффессиональный обмен мнениями, сугубо деловой. Не слишком много возможностей, чтобы заметить его новое увлекательное хобби — убивать и калечить.
— Ты говорила об этом с Люком?
— Ты же знаешь — нет.
— Если ты и в самом деле убеждена, ты должна поговорить с Люком, — твердо сказала Фрэнсис. Немного помолчав, она спросила: — Не станешь?
Дженифер дождалась, пока окончился дневной прием. Когда она убедилась, что дядя прошел в свою комнату отдохнуть, а Дэвид уехал на вызовы, она вышла в приемную.
Кэй взглянула на нее — и побледнела:
— О ужас! Ты напугала меня до смерти! Я-то думала, ты уже при смерти, с огромной раной в горле. — Облегчение в голосе и на лице было явное. — Дэвид сказал…
— Напали на Фрэнсис, а не на меня, но это секрет, — объяснила ей Дженифер. — Люк считает, что нападение планировалось на меня.
Кэй была озадачена еще больше.
— Как? Почему?
— Почему он думает так — или почему на меня?
— И то, и другое.
Дженифер пожала плечами и рассказала, как было дело.
— Если он подходил к ней сзади, он мог обознаться. Она — с более короткими волосами, чем у меня, но зато они у нее почти моего цвета. Мы с ней примерно одного роста, хотя она чуть пополнее — но он не меряет талии, правда?