Зверское убийство. Тайна Люка Эббота

— Дело обычное.
— И оно себя окупило. Сданы брюки, на которых обнаружена кровь. Они уже у Сирила.
Люк вышел из ванной и взглянул на партнера:
— Продолжай, ведь у тебя есть еще что-то?
— Есть. Ханна Путнэм, из Центра ремесел. Пришла с заявлением, когда я уходил. — Он сделал паузу.
— И? — Люк становился все более нетерпелив.
— Сказала мне, что ей известно, с кем должна была встретиться Френхольм в ту ночь, когда была убита. В дополнение к тому, что она привечала каждого встречного, у мисс Френхольм был роман с каким-то парнем из города. Мисс Путнэм не знает его полного имени, но она дала нам в руки несколько примет, которых волне достаточно для опознания. Мы уже проверили. — Он вновь сделал паузу.
— И что? — напряженным голосом допытывался Люк.
Пэдди улыбнулся:
— Полнее всего эти приметы соответствуют некоему парню по имени Фред Болдуин. Он работает на фотозаводе, а в уик-энд подрабатывает садовником в Пикок Мэнор. — Пэдди вновь сделал было паузу, но затем выложил заключительный козырь: — Именно жена Болдуина принесла в чистку окровавленные брюки.
— Черт побери, — пробормотал Люк.
— Я полагал, ты будешь доволен, — язвительно заметил Пэдди. — Что с тобой: не хочешь ли ты закрыть дело?
— Конечно, хочу, — огрызнулся Люк.
Он вернулся в ванную, чтобы выключить свет. В зеркало он больше смотреть не стал.
  
Глава 20
 
— Но я же выбросил эти брюки! — Фред Болдуин со злостью набросился на жену. — Я выкинул их вместе с мусором, мне они больше не нужны! Черт возьми!
Он был молодым человеком плотного сложения, с курчавыми густыми волосами почти белесого цвета. Одет он был в джинсы и рубашку, и был настолько разъярен, что готов был выскочить и из того, и из другого. Он навис над женой, которая смотрела на него со страхом и смущением.
— Я нашла их, и они выглядели превосходно, если бы не пятна, поэтому… — На ее глаза навернулись слезы. — Я подумала, что их вполне можно отремонтировать, только лишь порез на колене… — Трейси Болдуин говорила, избегая взгляда мужа и стараясь смотреть на лицо Пэдди, выражавшее участие. — Понимаете, мне хотелось сделать Фреду сюрприз. Показать, что я спасла ему брюки, потому что это были его любимые. — Она вновь посмотрела на мужа и отвела взгляд. — Я не понимаю!.. — в отчаянии проговорила она.
Фред Болдуин с рычанием отвернулся от жены. Его глаза встретились со взглядом Люка: в них были и страх, и обида.
— Я арестован? — спросил он.
— Мы бы хотели поговорить с вами, — уклончиво ответил Люк.
— Не здесь, — сказал Болдуин.
— Что такое, Фред? Что случилось? — отчаянным голосом спросила жена. Сверху, через тонкое перекрытие, послышался крик младенца.
— Не здесь, — повторил Болдуин. — Сейчас оденусь.
Трейси встала с кресла:
— Я тоже поеду. Я позвоню Джэнет, чтобы она осталась с малышом.
Болдуин повернулся к ней:
— Нет.
— Но, Фред…
— Нет, — голос его был мертвенным.
Она съежилась под его взглядом и опять опустилась в кресло. Ее глаза, расширенные от ужаса, выдавали ее молодость. Ей было не более двадцати. Еще минуту назад она была так счастлива в своем чисто прибранном доме, со своим надежным мужем, с хорошеньким младенцем; и все было так хорошо и уютно вокруг.
— Думаю, будет неплохо, если вы позовете все-таки подругу, — мягко сказал Пэдди. — В компании вам будет веселее.
— Если позовет — в мгновение ока эта сплетня разнесется по всему кварталу, — сказал Болдуин, как бы ни к кому не обращаясь. — Ложись и спи, Трейси. Присмотри за ребенком и будь послушной девочкой.
Когда они шли к машине, они слышали, как Трейси взбирается по ступеням наверх, к младенцу. Ее собственный плач был так же громок, как и зов ребенка.
— Сукины дети, — проговорил Болдуин, залезая в машину. — Не могли, что ли, подождать до утра?
— Я не убивал ее.
— На ваших брюках обнаружена кровь, Болдуин. Группа крови соответствует группе крови убитой. — Данные по крови только что поступили. Голос Люка был хриплым от усталости, так же, как и голос Болдуина. Люк задал уже множество вопросов, разных вопросов, — а ответы Болдуина были одними и теми же. Он просто повторял вновь и вновь одно и то же:
 
— Я не убивал ее.
— Но у вас с ней был любовный роман, не так ли? — спросил Пэдди.
— Я не убивал ее.
— Вы собирались с ней встретиться той ночью?
— Я не убивал ее.
— Вы позвонили ей и назначили встречу, так же, как и много раз до того. Вы встретились на тягловой тропе, чтобы пойти в старый лодочный сарай, куда вы всегда заходили. — Голос Пэдди был настойчив, неотвратим.
— Я не убивал ее.
— Не говорила ли она в тот раз, что больше не желает с вами встречаться? Или она насмехалась над вами, говоря, что вы — никудышный любовник? Это был ее обычный приемчик, как вы теперь догадываетесь. Она говорила это всем мужчинам, с которыми спала, когда они ей надоедали. Она говорила им, что ей прискучило и что они — никудышные любовники. Она говорила это вам? — допытывался Люк.
Внезапно Болдуин поднял голову.
— Не было никаких других мужчин, — произнес он.
Люк незаметно подался вперед; что за внезапная перемена в Болдуине? Может быть, он нащупал нить? Но лицо его оставалось безучастным.
Пэдди пока что молчал, позволив Люку взять разговор в свои руки.
— Боюсь, они были, — Люк вложил чуть более угрозы в свой голос. Он надеялся, что это подействует на Болдуина и тот разговорится. — В ту ночь, когда она погибла, она была по меньшей мере с тремя мужчинами: у нас есть медицинское свидетельство. Вечеринка, болтали и выпивали. Она, как всегда, была доступна. Отвечайте: вы были в числе тех трех мужчин?
— Вы подлец, вы лжете! Вы просто ловите меня. Вы лжете! — Ярость Болдуина переходила все границы. Его глаза гневно пылали, но в них можно было разглядеть растерянность и подозрительность: может быть, это — правда? Он искренне гневался на Эббота за дурные слова об Уин и был зол на самого себя — за то, что начинал верить им.
— Боюсь, что это — не ложь, — с сожалением сказал Эббот.
Бедняга, подумал он, неужели он любит ее? Неужели для него сказанное — так неожиданно и важно?
— Она не такая, как вы говорите, — продолжал Болдуин. — Нет, я не думаю, что она была святой, но она старалась избавиться от всего этого. Мужчины использовали ее, были с ней жестоки, с бедняжкой. Она всех их ненавидела. Всех, кроме меня. Видите ли, меня она не могла ненавидеть. Потому что… я никогда не притронулся к ней… в этом смысле. Я бы не стал этого делать. Ни за что…
— Расскажите мне о ваших отношениях с Уин Френхольм.
— Вы этого не поймете. Никто не поймет. — Голос его ослаб.
— Попробуйте объяснить мне.
Болдуин пожал плечами:
— Мы с ней разговаривали. И все. Просто разговаривали.
— Как вы встретились?
— На тропе. Я гулял там. Это было, когда Трейси ждала ребенка. Она вечно пребывала в плаксивом настроении, вспыльчивая, вовсе не похожая на себя прежнюю, и… Я был зол и расстроен, кажется. Так или иначе. Ну, вы понимаете.
— Понимаю. Продолжайте.
Болдуин вздохнул.
— Ну вот, я часто убегал из дома, когда доходило до слез и скандала. Так сказать, развеяться. Вы понимаете, я не хотел обижать жену. Я люблю Триш… Я не знаю, как я расскажу ей об этом.
— О чем — об этом?
— Об Уин Френхольм и… обо всем.
— А что еще есть рассказывать?
— Ничего нет. Ничего! Я же сказал: мы просто разговаривали. Однажды ночью я встретил ее на тропе, она сидела в лунном свете… просто сидела — и все, будто какая-то русалка или еще кто-то из сказки. Что еще там бывает?
— Эльф?
— Вот-вот. Эльф. — Простецкое лицо Болдуина приняло мечтательное выражение, которое Люк нашел слегка смешным. — Вот она и сидела, вся серебристая, сияющая. Просто… сама сказка. На ней был серебристый костюм. Она сказала, что в этом костюме работает чем-то вроде модели. Точно не помню, помню только всю ее — в серебре. Мне показалось тогда, что я сам попал в какую-то сказку. Это было так… я не знаю, как сказать. — Болдуин изо всех сил подыскивал слова для выражения того чуда, что с ним случилось. — В общем, это было что-то! Вот и все. Как будто она вышла из воды специально, чтобы встретиться со мной. Но она заговорила и сказала «привет», как будто была обычным человеком. Голос у нее был ласковый, как шелк. Он заставлял меня всего дрожать.