Зверское убийство. Тайна Люка Эббота
Да, пресса превратит все это в зрелище, в цирк, с неприязнью подумал Беннет. Он поежился в своем форменном пальто и оглянулся, чтобы окинуть взором Пикок Мэнор. Круги строительных лесов вокруг здания напоминали паутину, которая причудливо, неземными очертаниями уходила во тьму.
Лучше уж успокоить мисс Картер, коллегу-офицера, подумал он: раз событие все равно будет превращено прессой в цирк, менее всего он желал бы подставить под удар милую леди в узорчатых колготках. Лучше уж он сам посидит с проклятым извергом.
Когда Дженифер приехала в Хай Хеджес, Дэвид уже ждал ее. Он не бодрствовал, однако прикорнул в любимом кресле тетушки Клоди у почти погасшего камина. Дженифер встала в дверях и некоторое время наблюдала за ним. Затем прошла вновь в холл и намеренно произвела некоторый шум. Когда она вошла, Дэвид уже не спал.
— Ну — и? — спросил он. — Когда вы уехали, мне пришло в голову, что это может быть каким-то розыгрышем, поэтому я позвонил, чтобы убедиться самому. Пэдди Смит ответил мне, поэтому…
— Они все уже там, — сказала Дженифер, опускаясь в кресло напротив. — Она лежит на лужайке перед домом. Поскольку я была там, я подписала медицинский сертификат.
— И убийство похоже на те два?
— Я полагаю, что да. У нее перерезано горло.
— И это окончательно убедило вашего храброго инспектора Люка Эббота, что по Вичфорду разгуливает убийца-психопат?
— Нет, — ответила Дженифер едва слышно.
Дэвид привстал в кресле с изумленным выражением лица.
— Нет? Вы серьезно?
— Боюсь, что здесь моя вина. С Марком случилась истерика, и я вкатила ему дозу торазина. Он отключился почти моментально.
— Какого черта вы это сделали?
— Я совершенно не желала его отключить: наверное, у него гиперчувствительность к седативам. Во всяком случае, его уже нельзя было допрашивать по существующему положению, а я-то ехала именно из-за этого.
— Как? Почему?
— Не знаю. Потому что было похоже, что они его подозревают. Потому что было бы естественно подозревать его. Марк говорил вещи, которые Люк мог неверно истолковать. Он не ладил с матерью, и все-таки она командовала им. Я просто желала, чтобы он был вменяем, когда начнут его допрашивать.
— Звучит так, будто вы и сами его подозреваете.
— Не говорите глупости, конечно, нет. Все оттого, что Люк вел себя как… как… совсем как полицейский.
— Неудивительно, — парировал Дэвид.
— Понимаю, я все понимаю. Во всяком случае, результат таков, что теперь Люк подозревает Марка в убийстве собственной матери. — Голос Дженифер был странно отстраненным. — Во всяком случае, именно так ведет себя Люк по отношению к Марку теперь. Он приставил кого-то следить за ним, пока Марк спит, на случай, если тот скажет что-то его изобличающее, полагаю. Предполагает задать ему кучу вопросов, когда Марк проснется.
Дэвид смотрел на нее так, будто не мог поверить своим ушам.
— Бросьте, Дженифер. Вы просто защищаете Марка из-за ваших чувств к нему. — Его лоб слегка разгладился. — Люк просто был настроен слишком рьяно, по-служебному, и вы его не поняли…
— Нет. — Ее тон стал еще более серьезен. Она внимательно его слушала, она поняла суть мыслей Люка. — Нет, все так, как я говорю. Он думает, что Марк убил свою мать.
— И тех других — тоже?
Она смотрела на него, потрясенная этой мыслью.
— Наверное, он так предполагает. Вы не поверите, но когда я вошла в этот дом, я совершенно забыла о тех двух убийствах. Я думала о спорах, которые вел Марк с матерью. Если Люк подозревает Марка в этом убийстве, то он думает и о тех двух… И все из-за меня!
— Чушь. Несусветная чушь, детство какое-то, — раздраженно сказал Дэвид. — Вы запутались. К несчастью — тут я с вами согласен — вы вмешались в это дело. Но чувство вины поглощает вас, и вы неверно воспринимаете события. Не надо было вам ехать туда, это было ошибкой. Нужно было мне поехать.
Она будто бы увидела его с другой стороны.
— Почему же вы не поехали?
— Я… не знаю. — Он встал и пошел к окну, руки в карманах. — Вероятно, ситуация показалась мне достаточно ясной, и я хотел остаться здесь на случай других неотложных вызовов. У миссис Клэк был утром слабый удар… Я уже ожидал этого. Потом вызов к Саундерсам, у них ребенок страдает бронхитом, но выздоровление идет хорошо. Вы-то знаете, какой холодный у них дом, даже летом. — Он повернулся к ней. — А главное, я просто думал, что вы желаете поехать. Чтобы быть рядом с любимым в трудный для него час.
— Он не «любимый» мне, — вскинулась Дженифер.
Дэвид поднял бровь.
— Да? А у меня сложилось впечатление, что вы стали дамой сердца для нашего уездного рыцаря. — Он помолчал. — Да, это сравнение не к месту.
— Действительно. Как не к месту и неверно ни единое из ваших предположений относительно Марка и меня.
— Я-то думал… ах, не придавайте значения… — Он нахмурился. — Разве сегодня за ланчем он не манил, не завораживал вас обручальным кольцом?
— Нет, не манил. Он просто сказал, что противодействие его матери планам, которые он строил в отношении поместья, было сломлено в связи с…
— Теперь-то уж несомненно сломлено, — изрек Дэвид. — Поэтому Эббот столь подозрителен?
— Нет. Он полагает, что они должны были ссориться из-за меня.
— Боже милостивый! Настоящая роковая женщина — и где, в моем ближайшем окружении. Вот уж буквально: роковая. — Дэвид неодобрительно покачал головой. — Да он просто блуждает во тьме, пытаясь избежать очевидного, потому что боится прессы, которая раздует это все до утверждений о его непрофессионализме. Или еще хуже, именно пресса так «достала» его, что он не может поймать этого мерзавца. Я невысокого мнения о вашем старшем уголовном инспекторе Эбботе.
— И неприкрыто показали это во время обеда вчера, — добавила Дженифер.
— Но послушайте, это же столь очевидно! Это совершенно случайные убийства. Какая связь возможна между бедной и тихой семейной уборщицей, гиперсексуальной шлюхой, — а теперь еще и богатейшей матроной? — В запале он ходил по комнате взад и вперед. — Нет, и не может быть никакой.
— Есть один момент, — сказала Дженифер по размышлении.
Он быстро обернулся и посмотрел на нее.
— Что же это, поведайте, Бога ради.
Глаза Дженифер были темны и широко раскрыты:
— Тягловая тропа вдоль реки. Все три убийства случились именно вдоль этой дорога.
— Первая женщина была убита в Вудбери.
— Да, но та тропа ведет вниз к реке и сливается с тягловой тропой. Мне она хорошо знакома: мы ходили по ней в лес, который был на месте теперешнего фотопредприятия. Главная дорога была тогда лишь тропой. Ее расширили, когда рядом пролегло шоссе, чтобы связать их. Там росла лучшая в Вичфорде ежевика, кусты ее прямо склонялись под тяжестью ягод.
— А вы сказали об этом Эбботу?
Дженифер улыбалась, полная воспоминаний:
— Да он знает. Мы иногда ходили туда вместе. Он должен помнить об этом.
— Понятно. — Дэвид взглянул на ее лицо, затем отвернулся и прошел к окну, чтобы посмотреть на свое собственное отражение. — А с Марком Пикоком вы тоже туда ходили?
— Бог мой, нет! Марк Пикок был тогда для меня недосягаем. Во всяком случае, он не ходил в здешнюю школу, а уезжал учиться далеко, и никогда не опускался до нашей компании. Мы были городские дети: Люк и я.
— Так, значит, вы с Эбботом — «старые друзья»? Прошлым вечером я стал догадываться кое о чем таком, но никогда бы не представил, что вы были в таких отношениях. Теперь я понимаю, отчего он был сразу же приглашен на обед: Клоди раздувает старое пламя, нет сомнений. Я-то в своем неведении думал, все подстроено для того, чтобы Уэлли мог побольше разнюхать об убийствах.
— Это так и было. Вы же знаете, как он ненасытен, когда дело доходит до сплетен и слухов. Он любит знать все мельчайшие подробности. Иногда я думаю, именно поэтому он стал врачом. Он очень скрытен, но страшно любит все знать…
— Довольно опасное хобби, я бы сказал, — задумчиво проговорил Дэвид. — Людям не нравится, когда кто-то знает их секреты.