Зверское убийство. Тайна Люка Эббота

Он всегда был расчетлив. И с разочарованием понимал, что проиграл, полагая, будто его мать очень богата. Прекрасный вид дома обольстил Бэзила, как он обольщал многих, включая и самого Марка. Но он и в самом деле любил этот дом. Любил настолько, чтобы перестать видеться с Дженифер Имс, как только почувствовал, что готов не на шутку влюбиться в нее — и пустить дела на самотек. Она была прекрасная девушка, но вряд ли она готова принять в свою жизнь его, его мать, Бэзила, и сверх того — заботу о доме. Кроме того, навряд ли их брак был возможен. Если бы только я был достаточно силен, чтобы послать матушку ко всем чертям, думал он.
— Что ж, тогда я оставляю этот вопрос на ваше разрешение, — проговорил Марк, вставая и протягивая руку Хитерингтону. — Как только вы переговорите с возможным покупателем, дайте мне знать.
Управляющий заверил его, что вскоре свяжется с ним, и они расстались.
На улице Марк глубоко вдохнул свежий воздух. Воздух был омыт дождем, который прошел за время его пребывания в банке.
Он направился было к своей машине и тут увидел Дженифер Имс, которая выходила из аптеки напротив. Он поджидал ее, чтобы поприветствовать, если она станет пересекать улицу, и увидел, как она молча поглядела в его сторону — и прошла мимо с высоко поднятой головой.
Марк почувствовал себя неуютно. Он сел в машину. Бэзил Тобмэн повернулся к нему с вопросительным видом:
— Ну что?
Марк наблюдал, как Дженифер села в свою машину и отъехала.
— Нам, вероятно, придется продать Лисий выгон, — зло сказал он. — Нам не предоставят более отсрочки. Вроде бы есть несколько покупателей: например, один — под застройку супермаркетом.
— Мейбл никогда не пойдет на это, — сказал Бэзил, напуганный одной лишь мыслью о предстоящей сцене, которую устроит жена.
— Именно на это я и рассчитываю, — ответил Марк. — Если я скажу ей, что это единственный возможный покупатель, она, наконец, склонится к моему плану и подпишет проклятые бумаги.
— Сколько у нас времени?
— Хитерингтон должен проделать определенную работу. Я сказал ему, что желаю продать — или сделал вид, — и теперь он будет тихо работать над этим месяц-два. Кроме того, его жена столь амбициозна, что он предпочтет из-за нее оставаться в хороших отношениях с Мейбл. Как видишь, некоторые полагают, что это возможно. — И он слабо улыбнулся. — Мы можем еще спасти ситуацию, но вдруг… — И Марк откинулся на сиденье. — Нет, Бэзил, ты должен убедить ее.
— Я сделаю, что смогу, — сказал его отчим и улыбнулся. — В прошлом на моем счету было немало побед.
Марк застыл:
— Прошлое нужно забыть. Нам нужно думать о будущем.
— Я уловил, милый мальчик, — согласился Бэзил. — А теперь, если ты довезешь меня до станции, как было заявлено, — я сделаю все, что в моих силах, чтобы оплатить по счетам. Идет?
Марк с подозрением кинул на него взгляд.
— Идет. Спасибо.
— Не стоит. Мне хочется утрясти эту ситуацию к лучшему так же сильно, как и тебе. Я тоже люблю дом: это мой духовный Дом так же, как и физический. Я много раз говорил тебе об этом. Я сделаю все, что смогу, чтобы удержать его и спасти. И ты знаешь это.
— Да, я знаю. — Фантазии отчима насчет дома иногда казались ему дикими, а любовь его к дому смущала Марка, но он был благодарен тому за поддержку.
Марк включил зажигание и поехал: сначала на станцию, а затем обратно домой. Он вел машину небрежно, «подрезав нос» грузовику и на слишком большой скорости въехав на мост, после чего был вынужден резко затормозить, избегая столкновения с туристическим автобусом, припаркованным на противоположной стороне.
Он понимал: нужно еще завезти мать в Милчестер.
Он меньше боялся столкновения с туристическим автобусом, чем столкновения с матерью.
— Первое, что нам предстоит, — выяснить, кто был отцом ребенка, — сказал Люк сержанту Пэдди, делающему заметки в блокноте. — Нужно, очевидно, поговорить с ее кузеном и его другом; затем с другими знакомыми и постараться вывести из этого заключение о ее характере.
 
— А газеты? Или ты хочешь, чтобы я подготовил заявление для печати?
Люк подумал и изрек:
— Скажи им, что есть определенное сходство между тем и другим убийством, но не вдавайся в подробности. Если я правильно понимаю газетчиков, это все, что им так хочется услышать. Я не желаю утечки информации. — И он взглянул на Пэдди, который вопросительно поднял бровь.
— Обе жертвы — женщины, у обеих перерезано горло, вот и все сходство, — сказал Пэдди, пожимая плечами. — Но ты же знаешь, они сейчас же станут распространять слух об убийце-маньяке.
— Может быть, это как раз то, с чем мы имеем дело, — неопределенно заметил Люк.
— Я полагал, ты пока не желаешь говорить об этом, — напомнил Пэдди.
— Я — не желаю. И Сирил не желает, как ты мог заметить. Но ты прав: мы должны рассмотреть эту версию. Мы также должны рассмотреть версию о подражательном убийстве: вот почему у нас впереди много работы для ног. Мы должны убедиться, можно ли найти какую-то связь между двумя жертвами, или же решительно отмести всякую взаимосвязь между убийствами. Если это — убийство по подобию, нам нужно постараться не спугнуть ни одного из двух убийц, распространяя версию о маньяке. Тогда они подумают, что можно отбросить осторожность, и «всплывут». В альтернативе, если мы будем искать маньяка, — он также может «всплыть». Так часто бывает с ними.
Пэдди нахмурился:
— Ты имеешь в виду «всплыть» с новым убийством?
Люк кивнул, и его лицо было угрюмо:
— Да, с новым. И еще с новым. И еще…
  
Глава 9
 
Монастырский центр ремесел представлял собой прямоугольник из серого камня, расположенный неподалеку от главной дороги. Слишком большой, но со вкусом оформленный указатель направлял вас на ответвление этой дороги, покрытое гравием, а оно оканчивалось довольно необычной парковочной площадкой на дальней стороне от зданий. Люк и Пэдди покинули машину и направились по дорожке, что вела через арку в стене.
Старые монастырские здания были красиво отреставрированы, а центральная площадь — замощена. Стены, повидавшие века, покрыты были тут и там белым и зеленым лишайником, а галерея была прекрасна своими точеными сводами. Резаные каменные розетки открывали глазу свод за сводом, и в каждом углу свода маленькая фигурка горгульи дразнила дьявола своим язычком. В центре помещался фонтан, а вокруг него были поставлены простые самодельные скамьи, на которых обычно собирались завсегдатаи небольшой кофейни, что была устроена на месте монастырской кухни.
Фонтан был включен на полную мощность, что было излишне, поскольку сверху вновь закапало; так что брызги фонтана, взлетавшие кверху, смешивались с каплями дождя, падающими вниз. Дождевая вода стекала с горгулий в емкости, что находились под их подбородком, и под дождем их шаловливые мордочки приняли угрюмое выражение благодаря блеску водяной пленки. Никого не видно было на скамьях, и голуби (а свидетельства их присутствия были повсюду) сидели, по-видимому, нахохлившись, где-то на насесте.
Вся сцена была схожа со сценой званого вечера, на который никто не пришел.
По всей длине галереи ярко освещенные окна демонстрировали интерьеры различных магазинчиков поделок и сувениров, а также мастерских: толстые самовязаные свитеры от «Нит-Витс», тонкая работа кузнецов и жестянщиков из Клэнгерса, шелковые россыпи цветов в «Розис Позис», свечи ручной выделки в «Офф ауэ Вик», домотканые шали и одежда — в «Гет Уивинг». Кроме этих весьма вычурных названий над дверями значились и другие, представлявшие собой фамилии ремесленников и хозяев — или наименование товара: плотницкий товар, роспись по стеклу, портретная скульптура, кожаные изделия. Магазинчик Уин Френхольм принадлежал к первой категории: он носил название «Три колеса», и его окна-витрины были украшены весьма странными гончарными изделиями.
Люк, рассматривая наиболее любопытные экспонаты, вгляделся через прозрачные стеклянные полки витрины и увидел внутри двух людей, о чем-то доверительно беседующих; они пожимали друг другу руки. Тот, что был поменьше ростом, плакал. Люк предположил, что это и есть чувствительный мистер Бэрри Трит.