Неджентльмен

— Джейн заказала такси на час ночи — они с Ианом завтра едут на свадьбу, куда-то в Суссекс, так что им рано вставать, но…
— Но ты не едешь, — подхватил Ник. Глаза его по-прежнему притягивали ее как пара зеленых магнитов. — Значит, если ты не успеешь превратиться в тыкву…
— Ник! — перебил его чей-то радостный голос. — Ты не поверишь, что мне рассказали про Джона Сарджента из «Платт энд Гардинер»! Он все бросил и закатился на какую-то ферму на Шетландских островах! Занялся живописью! Я всегда говорил, что у него не все дома…
  
Дейзи не помнила, как она дотянула до конца вечеринки. Сознание ее двоилось, точно у шизофреника; одна Дейзи изнемогала от сладостного предчувствия, другая с невозмутимым видом кого-то слушала, поддерживала разговор, отвечала на вопросы…
То и дело она ловила на себе взгляды Ника и могла бы поклясться, что в такие мгновения воздух потрескивал от электрических разрядов.
Время перевалило за полночь; Дейзи оживленно беседовала с некой Хелен; ее муж работал вместе с Ником, и она страшно мучилась с нянькой-иностранкой, которую наняла своим шестимесячным близнецам.
Потом ее нашла Джейн и, похлопав по плечу, спросила:
— Ты собираешься домой?
— Я еще не устала, вы поезжайте, я сама найду такси.
Тэра разговаривала с очередным знакомым, которого звали Джонатан, однако, к немалому изумлению Дейзи, она предпочла поехать домой вместе с Ианом и Джейн. Проходя мимо Дейзи, она заговорщически подмигнула ей и прошептала:
— Он хотел пригласить меня к себе, но я дала ему понять, что меня не так-то просто завоевать.
Когда они уехали, подошел Ник и присел рядом с ней на диван. Хелен говорила кому-то, что ее нянька совершенно не умеет обращаться со стиральной машиной.
— Кажется, Тэра немного утихомирилась, — сказал Ник.
Он положил руку на спинку дивана, коснувшись ладонью ее волос; этого оказалось достаточно, чтобы Дейзи вся затрепетала.
— Тэра по-прежнему верна себе, разве что немного остепенилась.
— По-моему, такие вещи не проходят для человека даром. Это заставляет задуматься о смысле жизни.
Гости расходились. Ник встал, чтобы проводить их. В конце концов осталась только сестра Ника с коллегой. Дейзи поговорила с ней и даже взяла у нее рецепт.
Был уже третий час ночи, когда ушли последние гости, а Натали с подругой все еще укладывали в коробки свой инвентарь. Дейзи чувствовала себя неловко; ей казалось, что все догадались, почему она никак не хочет уходить.
— Боже мой, — сокрушалась она. — Я понятия не имела, что уже так поздно. Надо заказать такси.
— Подожди, — сказал Ник, нагружаясь коробками, чтобы помочь отнести их вниз. — Ты готова? — обратился он к сестре.
— Всегда готова, мистер Тревельян, — насмешливо ответила Натали. — Чек на кухонном столе. Мы будем вам признательны, если вы поспешите с оплатой.
Ник усмехнулся, извлек из кармана несколько банкнот и протянул ей.
— Так устроит?
— О, наличные! — радостно воскликнула Натали. — Какое счастье — декларировать не надо.
— Ты мне этого не говорила, — проронил Ник. — Пошли, погрузим ваше хозяйство.
Дейзи не теряла времени даром, сбегала в ванную, посмотрелась в зеркало, пожалела, что у нее нет с собой зубной щетки и она не может почистить зубы, съела вместо этого пол-яблока. В зале было непривычно безлюдно и тихо. Только из музыкального центра лилась негромкая джазовая мелодия.
После гостей оставались горы грязной посуды. Натали с подругой хотели все перемыть, но Ник сказал, что уже поздно и им пора домой.
Дейзи принялась носить на кухню чашки, блюдца, бокалы, тарелки. Кухня, как и зал, поражала своими размерами; окно выходило на реку. Кухонная мебель, деревянная, веселого желтого цвета; стол, за которым легко могли разместиться человек шесть; у одной стены внушительных размеров диван, Дейзи поставила посуду на рабочий столик, вернулась в зал, чтобы взять еще, и услышала, как открылась входная дверь.
У нее застучало в висках.
Вошел Ник. С минуту он стоял, прислонившись к дверному косяку, и молча смотрел на нее.
— Я тут пыталась прибираться, — робко проронила Дейзи. — Ужасный…
— Оставь, — перебил он ее. — Утром придет прислуга.
Не отрывая от него взгляда, Дейзи поставила кофейные чашки на журнальный столик.
Их разделяли каких-нибудь пятнадцать футов. Пятнадцать футов, заполненных обычным лондонским воздухом, который вдруг превратился в электропроводник не хуже медной проволоки.
— Я думал, они никогда не уйдут, — сказал он.
  
ГЛАВА 17
 
Потом Дейзи не могла вспомнить, кто же из них сделал первый шаг. Кажется, он опередил ее на долю секунды. Они словно испытали на себе действие нового закона физики, который звучит примерно так: «Если два тела, равно притягивающиеся друг к другу, под воздействием внешних факторов долгое время искусственно удерживаются в состоянии покоя, то при устранении таковых факторов эти тела устремляются навстречу друг другу со скоростью, близкой к скорости света».
Не было никаких предварительных игр, никаких привычных ритуалов. Точно изголодавшиеся, они бросились в объятия друг друга, тела и губы их слились в единое целое, дрожащие ладони искали и не находили, сердца бились в унисон, подобно боевым индейским барабанам.
Трясущимися пальцами пытаясь справиться с крохотной перламутровой пуговкой на ее блузке, Ник хрипло пробормотал:
— Слишком много всего…
— Дай-ка я…
Тонкими проворными пальцами она принялась лихорадочно расстегивать пуговицы, одну за другой, и почувствовала, как ладонь его скользнула к молнии на ее брюках. Когда ей оставалась последняя пуговица, брюки с легким шуршанием сползли вниз.
Дейзи расстегнула рукава, Ник решительным движением сдернул блузку с ее плеч, и она, покачиваясь легким облачком, поплыла к полу. Несмотря на дрожь в руках, с бюстгальтером он справился быстро. Доля секунды потребовалась ему, чтобы расстегнуть застежку. Обхватив груди ладонями, прижимаясь горячими губами к ее шее, он бормотал: «Дейзи, Дейзи…»
У нее перехватило дыхание, когда его пальцы стиснули набухшие желанием соски… Она едва не упала, пытаясь освободиться от брюк, путами сковывавших ее щиколотки.
Оба сдавленно рассмеялись.
— Умоляю, не сломай ногу, только не сейчас…
Он опустился перед ней на колени, и губы его заскользили по ее животу.
Дошла очередь до рубашки Ника. Он поднял руки, Дейзи стащила ее и отшвырнула в сторону. Под рубашкой ничего не было; разгоряченными телами они прильнули друг к другу.
Снимая с нее кружевные трусики, он продолжал целовать ее живот и ниже, там, где скрывался под шелковистой куделью холм Венеры.
Дейзи едва не задохнулась. Это было не просто желание; эта была дикая, первобытная страсть, которой не ведомо, что такое ждать.
Она хотела расстегнуть ему брюки, но он остановил ее и легко, как пушинку, поднял и куда-то понес. Взор ее затуманился, она ничего не видела вокруг себя, и только гулкие удары сердца свидетельствовали, что она еще жива. Как вдруг она, словно чудесным образом прозрев, увидела, что лежит на огромной белоснежной кровати, а рядом стоит Ник; вот он снимает носки, расстегивает молнию на брюках и стягивает их вместе с трусами.
Дейзи уже видела его таким, но то было совсем другое. Теперь ее не снедал комплекс вины, теперь им ничто не мешало.
Они снова слились в объятиях, но внезапно он отпрянул и, протянув руку к ночному столику, выдвинул ящик.
— Нет, Ник, — прошептала она, привлекая его к себе. — Не надо, можно так…
Больше их ничто не останавливало.
Тела их соединились. Ник, обуреваемый страстью, раздвинул ей ноги.
  
Из груди ее вырвался сдавленный стон. Она больше не могла заставить себя ждать ни единой секунды, и он не требовал от нее этого. Не призывал не торопиться, когда она дрожащими пальцами направляла его. Он вошел в нее, точно стальной стилет в атласные ножны.
На секунду он замер.