Старые недобрые времена 2 (СИ)

— Эт-то что⁈ — месье Карно брезгливо откидывает взятку в сторону, не слишком, впрочем, далеко.
— Прошу прощения, месье… — Ежи рассыпается мелким бесом, и, надеясь, что делает всё правильно, протянул оставшиеся документы, а к ним ещё сто франков, — всё что есть, месье…
Физиономия чиновника исказилась в презрительной гримасе.
— Ладно, чёрт с вами, давайте! — он небрежно цапнул купюры, скидывая их в ящик стола, — Понаедут тут…
  
… документы, впрочем, месье Карно выдал.
Выйдя из ратуши на подгибающихся ногах, Ежи достал из портсигара папиросу и прикурил, оперевшись спиной о стену. На вопросы швейцара покивал, не понимая толком, чего тот спрашивает, и, сделав несколько затяжек, от которых ещё больше закружилась голова, пошёл прочь.
В себя он пришёл после двух чашек кофе и ощутил совершенно зверский аппетит, будто и не ел менее получаса назад. Оглядевшись в поисках официанта, понял только сейчас, что зашёл не в классическое кафе, а, кажется, в патиссерию[iii]… и пообещал себе непременно разобраться во всех эти особенностях французского общепита. Ну, неважно…
Разложив на столе бумаги, ещё раз проверил их… и да, всё в порядке. Аппетит, тем временем, разыгрался совершенно зверский, так что пришлось закинуть в топку изрядное количество сладостей, в основе которых были засахаренные фрукты и орехи в меду.
Сладкое наконец-то включило мозг, и он, пусть не сразу, начал работать.
Ещё раз покосившись на саквояж с деньгами, стоящий возле столика, попаданец прикусил губу. Руан не то чтобы центр цивилизации, и очень может быть, что в Париже ему предложат условия чуть лучше.
С другой стороны, какая разница, где именно находится филиал Французского банка? Нет, если потом окажется, что в Париже условия чуть лучше, он переведёт деньги в парижское отделение…
— Но это всё будет потом, — решил он наконец, и, подхватив саквояж, решительно отправился в сторону банка, отделение которого он видел, пока шёл к Ратуше.
Сейчас, почти на финише очередного жизненного этапа, всё разом обострилось. И паранойя, и…
… шарахнувшись от группы подозрительного вида людей, он крепче сжал ручку саквояжа. В конце концов, если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят!
— Да, месье, открываем, — равнодушно кивнул немолодой, уже хорошо за тридцать, плотный клер с интересными бакенбардами, — иностранцам тоже, если документы в порядке.
Он выразительно покосился на Ежи, и то, чуточку суетясь, протянул их все разом — и от месье Карно, и выписанные на Аландах.
— Лишнее, — клерк, месье Пиноше, всё ж таки покосившись в них, отодвинул выписанные на острове документы в сторону.
— Да, да… всё в порядке, — заключил наконец он, — не вижу никаких препятствий для открытия счёта.
— Я… — у попаданца разом пересохло во рту, — Я сумел вывезти наличные, и… хм, понимаете, достаточно заметная…
Перенервничав, он замолчал, на что месье Пиноше, правильно поняв и его волнение, и рыскающий по общему залу взгляд, пригласил эмигранта в отдельный кабинет.
Ни саквояж, ни некоторая мозаичность средств, банковского служащего ничуть не удивили. Пробурчав что-то по поводу дикой России, он принялся оформлять вклад, заодно пересчитывая его, и…
… — двести семнадцать тысяч франков, — выдохнул попаданец вместе с дымком от сигары, подаренной клиенту в знак приязни и дальнейшего сотрудничества.
От таких сумм кружится голова, и всё не верится, что это всё — его…
И вроде не первый день, а вернее даже — неделю, он таскает с собой саквояж, но… это было как бы не взаправду, понарошку! А сейчас, когда банковский служащий подтвердил и само наличие денег, и сумму, и то, что эта сумма — его…
… вот теперь, и только теперь, он поверил в это. Да и то, наверное, не до конца.
В планах… многое и немногое одновременно. Много всякой мелкой суеты с арендой квартиры, учёбой в Сорбонне, знакомству (непременно!) с будущими Великими.
Может быть… да что там может, непременно вложит деньги — ведь он помнит пусть не всё, но достаточно, и уже самые громкие названия грядущих Гигантов никак не пропустит! А патенты? Пусть не сразу и не все, но если поковыряться…
Но в первую очередь — жить, просто жить. Никаких приключений!
Ну, может быть, скачки, охота, да прогулки под парусом, и лет через десять или двадцать — неспешное путешествие на собственной яхте по самым интересным и живописным местам! Охота на слонов и буйволов в Африке, Китай, Патагония…
Если, разумеется, к этому времени он захочет какой-то новизны и приключений.
… а в том, что у него через десять лет будет собственная яхта, Ванька, он же Ежи Ковальски, нисколько не сомневается!
[i] Су — в просторечии до перехода на Евро 5 сантимов, ну или если хотите — копеек. Такой монеты в описываемый период НЕ существовало, это именно просторечие для обозначения нужной суммы — так сказать, по старой финансовой памяти.
[ii] Все (!) источники сходятся на том, что обучение фехтованию (за исключением фланкирования, то есть штыкового боя) в армии Российской Империи было поставлено из рук вон плохо. Какие-то мастера были, но мало, а в описываемое время отмечалось (по результатам Крымской войны в основном, а так бы, наверное, и не спохватились), что и кавалеристов в России из рук вон плохо обучали не то что фехтованию, но даже рубке и верховой езде.
В это же время в армии Франции, да и в обществе в целом, фехтование было поставлено отлично, какие-то навыки имели едва ли не все, кто хотя бы пыжился относиться к среднему классу. В Пруссии, в Германии вообще — аналогично.
[iii] Патиссерия — кондитерская, специализирующаяся на сладостях.
  
Глава 2
 
Прибытие провинциала в Париж
 
Небо над Парижем тёмное, грозовое, с низко нависшими, почти чёрными тучами с еле заметной проседью и ледяными высверками молний. Опасное, давящее на подсознание, чуть ли не эсхатологическое, наводящее на непрошеные мысли о Всемирном Потопе.
С тревогой поглядывая наверх — туда, где живёт грозный Яхве и целый пантеон разнокалиберных богов и божков, Ванька, поплотнее зажав саквояж подмышкой, ускорил шаг, время от времени срываясь на неприличную для уважающего себя человека трусцу, спеша поскорее убраться из порта. Попадающиеся ему нечастые прохожие, выглядящие чуть ли не через одного клошарно, а иногда и откровенно опасно, быть может, в другое время стали бы серьёзной проблемой, но сейчас и они больше озабочены тем, как укрыться от приближающегося ливня, а не погоней с весьма сомнительным результатом.
Одна из таких компаний, с дурным гоготом курившая под низким козырьком какого-то обветшалого склада, передавая по кругу бутылку не иначе как с абсентом, припустила было за ним, выкрикивая что-то подходящее случаю, но быстро отстала, не пробежав, наверное, и полусотни метров.
С неба начали срываться первые капли — крупные, тяжёлые, холодные, оставляющие после себя мокрые разводы на грязных улицах, начавшиеся собираться в такие же грязные ручейки.
Чуть погодя, будто специально выждав время по всем старинным канонам драматургии, поднялся сильный ветер, порывистый и резкий, норовящий бросить в лицо всякий сор с земли. Сощурившись и брезгливо прикрыв лицо рукой, Ванька ещё сильнее наклонил голову и поспешил прочь.
Капли застучали всё чаще и сильней, так что попаданец, забыв о достоинстве, вздел саквояж над головой и припустил со всех ног, выискивая какое-нибудь подходящее укрытие. Меж тем, по земле уже потекла вода, неся с собой не только обычный сор, но и фекалии, и трупики мелких животных, так что к необходимости спешки прибавилась ничуть не меньшая необходимость внимательности. Не дай Бог навернуться в этакую клоаку!
  
Несколько минут спустя, заскочив в первое же попавшееся бистро, он весело улыбнулся скучающему в одиночестве хозяину, немолодому худощавому мужчине с роскошными пышными усами и неожиданным для такой комплекции солидным брюшком.