Старые недобрые времена 2 (СИ)

Живут, или можно сказать — обитают поляки в мансарде, достаточно большой, но поразительно несуразной, длинной и узкой, с многочисленными скосами в самых неожиданных местах, потёками влаги на потолке и стенах, следами плесени и клопов, и мебелью, которую следовало бы не то что выкинуть, а скорее сжечь!
Запах — соответствующий. Снаружи дом, узкий и несуразный, слипшийся рахитичными кривыми боками с другими домами, пахнёт мочой, которую принято стыдливо называть кошачьей. Внутри — сыростью, всё той же мочой, хотя и в значительно меньшей степени, плесенью, мышами, табаком, да застарелыми остатками еды и кофе.
  
Впрочем, попаданец, до заселения в пансионат оббегавший с десяток адресов, уже знает, что это далеко не худший вариант! Худшие… нет, не стоит даже и вспоминать! Он, признаться, и не думал, что в таких условиях могут жить люди…
… в Европе.
В Петербурге все эти сырые, вонючие подвалы и трущобы, набитые людьми так, что и не вздохнуть полной грудью, казались неизбежными при царизме, при крепостничестве и несуразной экономике.
Но Европа⁈
Впрочем, об этом он будет думать потом… а сейчас, пристроившись к подоконнику, он рассказывает историю вызова…
… и надо признать, это изрядное испытание для нервной системы!
Французы, а тем более парижане… и тем более ваганты и те, кто себя к таковым причисляет, это народ бесцеремонный настолько, что и представить сложно! К правилам этикета у них отношение собственническое, и если надо…
… а собравшимся, разумеется, надо!
От этого в мансарде стоит настоящий кошачий концерт, когда все друг друга перебивают, ссорятся, тут же мирятся или ругаются навсегда, то бишь, вернее всего, на пару часов, пока не забудется причина ссоры. Добавить сюда же энергию юности, когда не сидится на месте, табак, чёрт те откуда взявшийся алкоголь, и… да, голова у попаданца, не привыкшего к подобному стилю общения, разболелась сразу!
— Я девятнадцать раз дрался на дуэли! — орёт какой-то коренастый коротышка с багровым лицом, размахивая бутылкой и наседая на Якуба, — Девятнадцать! Кому, как не мне…
— Московиты в который уже раз получили трёпку и уползли в свои болота! — с дурным смехом повествует так и не одевшийся Матеуш, которому, признаться, одеяние римлянина идёт необыкновенно, — А теперь вот назад приползли, потому что чуют, курва их мать, где настоящая жизнь! Они у себя ничего сами не могут построить, ни-че-го!
— Вот хоть в Петербурге, а хоть в любом губернском городе Московии пройди, выбери самое красивое здание, да спроси, кто его строил, — с азартом наседает он на Ежи, — и всяк тебе скажет, что это был француз, или немец, или итальянец, или швейцарец, но, курва их мать, не московит!
— Сами они, что ни берутся строить, — влез в разговор Бартош, — так либо церковь выходит, либо барак для рабов!
— … и что с того⁈ — запальчиво и очень громко восклицает кто-то. А попаданец, вертя головой, пытается ухватить всё происходящее в комнате разом, а главное — понять, так что же, чёрт подери, с дуэлью делать⁈
У него, за неимением других знакомых в Париже, нет, собственно, и вариантов с секундантами…
А пока из обрывков разговоров он понял только, что москали — курвы, дуэль во Франции — обыденное явление, и что гигиена у парижан, по крайней мере, безденежных, не в большой чести.
— … вот сейчас и решим! — услышал он, и сперва не придал этому значения, но…
— Дуэль, дуэль! — завопили ваганты, и Ежи вместе со всеми выдавило из комнаты.
Спускаясь по лестнице и стараясь не упасть, он не сразу сообразил, что дуэлировать тащат не его, а происходит, чёрт подери, дуэль за право представлять его на дуэли! Звучало это несколько бредово…
… но нет.
— Пан Вуйчек, — неловко обратился он к Матеушу, — мне не хотелось бы…
— Да не берите в голову, пан Ковальски! — поляк понял его по своему, — У нас так постоянно!
Ни черта не поняв, попаданец решил за лучшее замолчать и наблюдать. События тем временем разворачиваются самые карнавальные, решительно невозможные в России!
Один из вагантов сбегал куда-то одолжить дуэльные шпаги, и из обрывков фраз Ежи понял, что вроде бы (но это не точно!) их можно взять, чёрт подери, в аренду! Вместе со шпагами он притащил ещё целую толпу, а дуэлировать, чтобы не тратить время, решили здесь же…
' — Бред, — остро, как никогда, чувствуя себя русским и даже московитом, подумал Ванька, — ну бред же…'
Но нет, это не фантасмагория, и, опять из обмолвок, он понял, что во Франции дуэли так часты и привычны, что люди, которые дрались на них десятки раз, никакого удивления не вызывают! Дерутся, как правило, не насмерть, но бывает всякое…
А ещё — дерутся решительно все, и представители третьего сословия как бы не больше, чем дворяне! Ну а ваганты, кажется, дерутся по любому, даже самому нелепому поводу, полагая это за некое молодчество. Ну и да… бывает, что и погибают, и нередко…
… но власти относятся этому удивительно лояльно!
Драться решили здесь же, на улице, под светом единственного фонаря, расположенного неподалёку, потому что зачем далеко ходить⁈
— Нам ещё пить, — озвучил всеобщее мнение один из юношей, и все согласно загалдели.
Расступились, очистив довольно внушительную площадь, и дуэлянты, скинувшие с себя верхнее платье, приготовились. Попаданец сглотнул… крови и смерти он не боится, но люди сейчас будут драться…
… из-за него?
Распорядитель дуэли, в роли которого выступает Матеуш Вуйчик, достаточно дежурно предложил дуэлянтам примириться, но те отказались, заявив, что примирение невозможно. Они встали в позиции, и, по сигналу Вуйчика, начали фехтовать.
Первым сделал выпад красномордый коротышка…
— Пан Матеуш, а как его, собственно, зовут, — тихонечко поинтересовался Ежи.
— Да-а! — заорали ваганты, увидев удачный приём, и коротышка до поры так и остался безымянным, пока из реплик зрителей не стало ясно, что зовут его Жером.
Уровень дуэлянтов попаданец оценил как достаточно высокий, впрочем, учитывая популярность дуэлей во Франции, а тем более среди вагантов, шляхетность Якуба и гасконское происхождение коротышки Жерома, оно и не удивительно!
Долго, впрочем, поединок не продлился — оба адепта несколько пренебрегали защитой, сделав ставку на атаку, что, как понял Ежи, что-то вроде правил хорошего тона у вагантов в поединке с товарищами.
— Ерунда, — сообщил Жером, отдав шпагу и слизывая языком набухающую красную каплю на запястье, — через неделю только шрам останется!
— На какой-то дряни поскользнулся, — расстроено сказал он, меняя тему, — а так бы…
Разговор наконец перешёл к дуэлям, и получасом позже Якуб, весьма довольный своей миссией, пошёл договариваться о деталях…
… а Ежи было предложено заночевать у друзей, поскольку, согласно дуэльным правилам, видеться со своими противниками до поединка считается дурным тоном.
Об этом он, естественно, знает, да и не может не знать, поскольку обучение фехтованию включает не только собственно приёмы, но и Большой и Малый Салюты[ii], дуэльный кодекс и многое другое. Но ранееэто было знание абстрактное, заранее, загодя казавшее устаревшим, неприменимым в обыденной жизни…
— Да здесь и заночуешь! — решил за него Матеуш, — У нас часто друзья ночуют, иногда чуть ли не дюжина набирается!
— Ну, дюжина, это тесновато, хотя и бывает, — вмешался Камински, — но трое-четверо без стеснения остаться могут! Вот…
Он широким жестом обвёл мансарду, и все эти неудобные выступы оказались, внезапно, едва ли не преимуществом снимаемого помещения, потому что они могут обеспечить не то чтобы приватность, но некое его подобие…
  
— … мы когда девок приводим сюда, друг дружку не стесняем, — лихо подкрутив усы, добавил он.
Чувствуя себя неловко, Ежи покивал, без особого воодушевления поглядывая на видавшие виды тюфяки и тряпьё, долженствующее заменять постельное бельё. Нет, он ночевал и в куда как более худших условиях, но…