Соправитель королевства

А слухи о том, что сам герцог со всеми кавалерийскими, пехотными и одним из егерских полков выходит в поход к Сольту, на помощь к терпящей одну неудачу за другой армии герцога Арта ре Вила, стали воплощаться в конкретные действия.
Вчера он своими глазами наблюдал выдвижение к Пскову колонн четвёртого пехотного.
– Говорят, что герцог назначил свою сестру регентом герцогства на время своего отсутствия, – девушка грела в руках кружку и смотрела в неё задумчиво, словно хотела там что-то узнать. – С ней остаётся только гвардия, первый егерский и мы.
– Нет, точно надо вас всех из поваров и швей в разведчики перевести, – улыбнулся Ковин.
Он забрал у неё кружку и взял её руки, оказавшиеся совсем холодными, в свои.
– Ого, ты, кажется, совсем замёрзла. Так, у ну-ка пошли в комнату.
Вдова, сдающая им эту комнату с отдельным, со двора, входом, заботилась и о постоянной замене их постельного белья, которое её старая рабыня перестилала каждый день.
– Знаешь, а я ведь ни копейки денег из призовых и трофейных не потратила, – говорила Агленда, прижимаясь к нему после бурных ласк. – Я понимаю, что ты и я… в общем, я хочу когда-нибудь купить себе такой же домик. И чтобы ты иногда хотя бы приходил ко мне в гости. Только через пятнадцать лет я ведь буду уже старая, – вздохнула она. – Тридцать три года! Нет, я, наверное, не доживу…
– Глупая, – он поцеловал её в макушку. – Мы вместе купим дом. И гораздо больше, чем этот. Но, я думаю, попозже. И заживём старичками.
Герцог Олег ре Сфорц пообещал, а его обещаниям уже все привыкли верить безоговорочно, что отслужившие пятнадцать лет в его армии могут выйти в отставку, получив небольшое пособие и большую протекцию при назначении на должность в комендантскую стражу или в получении участка пахотной земли. И чем больше будет срок службы, тем больше будут размер выходного пособия и выделяемого земельного надела.
– Если ты к тому времени не найдёшь себе другую, – грустно сказала Агленда. – Более достойную такого блестящего офицера и любимчика самой графини Ули ри Шотел.
Видимо, девушка хотела подшутить, но шутка у неё получилась не вполне удачной.
– Хоть ты-то не повторяй этих глупостей, – осерчал Ковин на свою подругу. – Сама подумай, кто я, и кто она. И вообще, давай на эту тему больше не шути.
– Извини, Ковин, – повинилась Агленда, – больше не буду. Просто я же помню, как ты раньше относился к благородным, а сейчас ты за сестру герцога и в огонь, и в воду.
Подруга была права, когда говорила об его отношении к благородным. И во многом это отношение мало изменилось, особенно когда он видел таких, как граф ри Зенд, представлявший королевскую власть при их баталии.
Но за время его службы в нём что-то всё же поменялось. Он понял, что благородные такие же разные, как и простолюдины, и относиться к ним всем одинаково просто глупо. К тому же большинство офицеров, его новых товарищей и даже подчинённых были из благородных, пусть и невладетельных.
В графине ри Шотел его потрясло и покорило не столько отсутствие высокомерия, сколько то, что она всю себя отдавала делу.
Иногда не только ему, но и остальным казалось, что она вообще не спит. Она успевала всюду. А уж великое могущество и польза её магии потрясали и покоряли их всех. Да что там говорить, они своими жизнями были ей обязаны.
– Тебе скоро возвращаться, я тебя провожу, – прижав её к себе, он показал, что извинения приняты.
Выехать к городу Гудмину у него не получилось ни на следующий день, ни через день, но и встретиться ещё раз с Аглендой тоже не вышло – всё время прошло в беготне, вызванной тем, что выдвигаться им пришлось не только в составе отобранных офицеров и унтер-офицеров, но и тащить с собой целый обоз снаряжения.
Как выяснилось из письма, доставленного фельдъегерской службой, всё снабжение сейчас работало исключительно на обеспечение полков, отправляющихся на западный берег Ирменя, и новые баталии на первых порах должны были получить своё из резерва бригады и из запасов городских комендатур.
 
– Ко всему хорошему быстро привыкаешь, – изрёк лейтенант Флемер. – Помнишь, какие ужасные дороги были в Сарской провинции? А у нас прямо, как гладкий стол. Ехать одно удовольствие.
– Всё равно с этими телегами мы и завтра не доедем, – пожал плечами Ковин. – Хотел ведь обычных лошадей впрячь, а не тяжеловозов, но теперь вижу, что зря перестраховался.
– Да нормально всё, – утешил своего капитана лейтенант. – Зато в меньшее количество телег загрузили большее количество нужных припасов. Сержант Собик, – крикнул он браво гарцующему впереди бывшему единственному рядовому члену банды Малыша Гнуса, – съезди, узнай, что там егеря делают. Может, наша помощь нужна, – Флемер показал рукой в сторону леса, где за деревьями виднелись фигуры егерей.
Вернувшись, Собик доложил, что помощи от них никакой не требуется. Просто егеря накрыли ещё одну пришлую банду и сейчас там решают, кого на месте повесить, а кого отволочь в ближайший город для показательной казни.
Несмотря на то, что в герцогстве Сфорц велась постоянная, весьма эффективная борьба с грабежами и разбоями на дорогах, к ним время от времени вместе с беженцами проникали всё новые банды.
Таких масштабов грабежей, как в других частях истерзанного смутой Винора, в герцогстве Сфорц не было. Но добиваться этого приходилось постоянными усилиями егерей, комендатур и тайной стражи.
– В Вилской провинции, в лесах на границе с Тарком, говорят, целая армия разбойников орудует, – сказал Собик, показав офицерам свою осведомлённость.
Вообще-то сержанту лезть в разговор офицеров без их приглашения было нарушением субординации, но Собику иногда это разрешалось. Он хоть и был немного тугодумом и порой наивным до невозможности, всё же был одним из немногих людей в окружении будущего командира баталии Ковина, кому он мог доверять. Поэтому-то он и сделал его сержантом, и позволял ему чуть больше, чем остальным.
– Что, их там так много? – поддержал разговор капитан.
– Не. Не просто много, а армия, – обрадовался возможности проявить свою эрудицию сержант, – Я с мужиками одними познакомился в трактире, они из тех мест. Так они Семерыми клялись, что так и есть всё. Даже имя командующего той армией называли, только я, правда, забыл его. Но у него несколько полков есть. Правда полков. Как в регулярной армии. И он не в лесу таится. Вернее, не только в лесу. У него два города под контролем, хоть, говорят, и небольших. Зато деревень десятки, чуть ли не вся сотня.
– Ну уж это враньё, – вынес свой вердикт лейтенант. – О, смотри, капитан, вон и ещё один постоялый двор. Останавливаться будем?
Постоялые дворы на дорогах герцогства встречались довольно часто. Они служили не только местом остановки караванов и обозов, но и пунктом для смены лошадей фельдъегерям почтовой службы. Большинство дворов они проезжали, не останавливаясь – и так тащились медленнее, чем Ковин планировал. Но сейчас, посмотрев на людей и, пожалуй, главное, на тянущих повозки лошадей, он принял решение остановиться. К тому же был уже вечер, и он решил встать на ночлег, чтобы назавтра, с самого рассвета, тронуться в путь пораньше.
Пока они устраивались и устраивали обоз, уже совсем стемнело. Кроме них, на постоялом дворе отдыхали ещё и люди со встречного торгового каравана, но мест в этом обширном здании хватало всем.
– Смотрите, фельдъегерь зашла, – сказал лейтенант Роух, который сидел за столом вместе с Ковином и Флемером.
На входе стояла молодая девушка в форме сержанта фельдъегерской службы. Через плечо у неё была перекинута сумка, судя по толщине которой, там было не меньше десятка тубусов.
 
– Поесть, и пусть переседлают мне нового коня, – скомандовала она появившемуся, как из воздуха, хозяину заведения.
– Может, переночуете? – спросил он. – Куда вы. на ночь глядя-то?
– Нет, – та встряхнула головой, – только ужин.
Посмотрев в зал, она увидела приглашающий жест Ковина, немного подумала и двинулась к их столу.