Сады Дьявола (СИ)
Пульхр провел пальцами по плечам мундиров и вздохнул: как ему не доставало теперь этого парадного великолепия, восхищенных женских и детских взглядов в космопортах. Баз Альянса Пульхр, по понятным причинам, избегал, а вне этих баз отношение к альянсовской форме было сложным. Он до сих пор не мог забыть, как однажды, в толкучке космопорта Европы (которая спутник Юпитера), какая-то малолетняя сволота прилепила ему жевательную резинку на аксельбант. После этого случая за пределами своего корабля Пульхр предпочитал носить общекосмическую форму, словно он не командир перворангового боевого корабля, а капитан парома на трассе Кондратюка.
Отогнав грустные мысли, Пульхр решительно надел китель, придирчиво оглядел свое отражение в зеркале и настроение его немного улучшилось.
При отборе в систему клонирования первостепенное значение уделялось интеллекту, эффективности, дисциплине и физическому здоровью кандидатов. Внешняя привлекательность критерием отбора официально не являлась. Но из-за огромного числа соискателей — как-никак несколько десятков миллионов человек — в итоге все свелось именно к ней. Ученые, будучи людьми, хотя и подсознательно, но неизбежно следовали своим эстетическим предпочтениям, и из кандидатов, при прочих равных, выбирали самых сексуальных и привлекательных, похожих на первую любовь, на любимого актера или певицу, а в особо запущенных случаях и на персонажа комикса.
Пульхру точно грех было жаловаться на ученых, из огромного числа претендетов выцедивших его ДНК. Светлые волосы с возрастом не только не поредели, но, кажется, стали гуще и даже седели красиво, обыгрывая золотое шитье и платиновую отделку мундира. Серо-голубые очи задумчиво глядели за горизонт событий. Лихие размашистые брови, прямой нос, уверенная челюсть, могучая шея, — казалось, такой человек способен на корню задавить любую проблему. Его легко можно было представить в каком-нибудь блокбастере, из тех, где спецэффектно взрываются звезды, в разверзнувшуюся бездну низвергаются небоскребы, рвутся в атаку русские танки, — а он стоит на мостике, спокойный, мудрый и решительный, и отдает команде приказы, которые неизбежно приведут к победе. В крайнем случае, к своевременной эвакуации с небольшими потерями второстепенных персонажей.
В жизни, увы, все было немного сложнее. Несмотря на идеальную выправку, стальные нотки в голосе и выпирающую отовсюду харизму, дела не ладились. Капитан вздохнул и вышел в коридор. Вызвав с помощью напульсника лифт, он отправился в десятый отсек, туда где находится резервный командный пункт и помещения Искусственного Интеллекта.
Да, лифт на космическом корабле. Многих это почему-то удивляет. А как иначе, интересно? Взять к примеру, «Неуловимого». Технически он представляет собой металлическую башню высотой семьдесят пять метров, с двенадцатью поперечными отсеками, в каждом по две-четыре палубы. Итого, считай, тридцать четыре этажа. Как еще прикажете по нему перемещаться?
Понятное дело, пользоваться лифтом имеют право только капитан и его помощники, а так же отдельные специалисты, вроде корабельного врача и старшего боцмана. Остальные обитают и несут службу в пределах одного-двух отсеков, поэтому ходят ножками. Если кому-то из них вдруг требовалось покинуть родной отсек, он должен был запросить разрешение у дежурного в Центральном посту — иначе лифт просто не придет.
Кабинка лифта перемещалась в отдельном продольном отсеке, который одновременно являлся отсеком повышенной живучести. Подводная лодка, например, может выжить, потеряв два отсека. А «Неуловимый», благодаря отсеку повышенной живучести может не только выжить, но и сохранить боеспособность, потеряв четыре отсека. За исключением, конечно, пятого, где находится корпускулярно-волновой двигатель и главная энергетическая установка. Если потеряли пятый — все. Помочь смогут только снаружи. Если найдут.
У Большого Зубца это было, да, у Большого Зубца. Потеряли четыре отсека. Кого не убило ударной волной — сгорели заживо. Еще в одном отсеке несколько человек при возгорании не успели надеть дыхательные аппараты и задохнулись, когда Центральный сработал по отсеку системой объемного пожаротушения.
Но ничего, сохранили боеспособность, уничтожили три корабля противника и сумели сделать то, что до этого считалось возможным только теоретически: прорвали радиус защиты вражеского крейсера и даже почти взяли его на абордаж. Получилось это, надо признать, только благодаря удачному стечению обстоятельств: не переклинь тогда двигатель, окажись на месте пилота любой другой, кроме Белова…
Когда шлюзовая дверь открылась, в лицо Пульхру дунул легкий ветерок, и через секунду появился вахтенный. Ну, понятно: дежурный в Центральном увидел, куда капитан направился на лифте, и предупредил вахту.
— Господин капитан! За время моего дежурства никаких…
— У вас отсек надулся, сквозняк в шлюзе, — сказал Пульхр. — Уравняйте давление. Выполняйте.
— Слушаюсь, — ответил вахтенный и исчез.
По дороге Пульхр заглянул в резервный командный пункт, проверил, на месте ли вахтенный офицер, спустился на палубу ниже, и оказался возле дверей, за которыми находились аппартаменты Искусственного Интелекта эсминца «Неуловимый». Впрочем, друзьям он разрешал называть себя просто — «Джо».
За дверью слышались голоса. «Джо» явно был не один. Капитан потихоньку отжал ручку, приоткрыл дверь и аккуратно заглянул в образовавшуюся щель. Помещение было погружено в романтический полумрак. На стене слева висел огромный экран, по бокам которого горели две лампы, стилизованные под свечи в канделябрях. На экране спортивного телосложения блондинка (каким-то образом сразу было понятно, что волосы накладные) курила сигарету. Грудь ее, подпертая кожанным корсетом, была обнажена и идеально-искусственна. В левой руке она держала стек, которым похлопывала себя по кружевному мускулистому бедру.
— Ну что, мелкая сучка, ты готова к наказанию? — спросила она невидимого собеседника и выдохнула в камеру клуб сигаретного дыма.
— Да, госпожа, — раздался компьютерный, но определенно мужской голос.
Капитан невольно улыбнулся. «Неуловимый» может и был сучкой, но далеко не мелкой, семьдесят пять метров, две артиллерийские батареи…
— Тогда повернись спиной и встань в позу, — велела блондинка. — Сейчас я смажу свой большой черный…
Капитан не выдержал и постучал в дверь. Экран немедленно почернел. С секундным запозданием погасли фальшивые свечи и включился дневной свет. Капитан вошел в каюту. «Джо» возмущенно уставился на него всеми камерами видеонаблюдения, имевшимися в помещении, и молчал.
— Здравствуй, «Джо»!
— Добрый вечер, господин капитан. Случилось что-то серьезное, раз вы решили навестить меня в мой законный выходной?..
— Случилось, «Джо». Вот, ознакомься…
Капитан поднял лист бумаги, который принес с собой, напротив главной камеры. Камера вытянулась и близоруко сузила диафрагму.
— Что это, «Джо»?
— Ведомость расходов за прошлый месяц, насколько я вижу…
— Правильно видишь, «Джо». Меня конкретно интересует пункт тридцать второй, «лампы внутреннего изгорания». На них у нас уходит 500 кредитов ежемесячно. Что это за лампы такие, «Джо»?
Джо молчал. Капитан продолжил:
— Насколько я понимаю, «лампы внутреннего изгорания» это теперь наша кодовая фраза для твоих безобразий по видеосвязи? Вот куда ты тратишь наши деньги! Молчишь?
— Молчу, — горестно, но охотно подтвердил «Джо». — Но молчу исключительно по причине глубокого недоумения…
— Что еще такое?
— Весь личный состав корабля поголовно пользуется услугами доктора Картье и имеет военную медицинскую страховку. Не так ли?
— Ну?
— А я, хотя официально и являюсь членом команды, но, как искусственный интеллект, этого права, получается, лишен. Это типичный случай дискриминации…
— Вот только не надо…
— То, что вы называете «безобразиями по видеосвязи», на самом деле терапия, назначенная мне сертифицированным психологом…
— Каким еще психологом?