Босс (ЛП)
— Ты поэтому меня нанял? Чтобы поиграть в какую-то больную игру? Кто-то, наконец-то, дал тебе немного твоего же дерьма, и ты не осмелился позволить ему уйти?
Уголки его рта слегка приподнимаются в дьявольской ухмылке, всего на долю секунды.
— Ты думаешь, что все знаешь, да? Позвольте мне сказать вам кое-что, мисс Джексон…
Я прижата спиной к дальней стене конференц-зала, мои мысли словно в дымке, когда он наклоняется к моему уху. Я беру себя в руки.
— Знаю, что тебе не нравится, когда женщина бросает вызов. И тебе не нравится, когда тебя поправляет женщина, которая умнее тебя.
Дьявольская улыбка исчезает, его руки обхватывают мои запястья и скрещивают их над головой. Рот Итана превращается в голубое пламя у моего уха, мои ноги пытаются вжаться в пол.
— Ты не знаешь, о чем, черт возьми, говоришь. — Я должна бояться, что нас поймают. Должна кричать, драться, подавать на него в суд и закрыть его агентство. Мое тело хочет узнать, что он может со мной сделать. Каждый раз, когда он прикасается ко мне, я жива, и каждый раз, когда он пытается овладеть мной, мое тело хочет сдаться. Что произойдет, если я это сделаю? Я никогда не испытывала подобных ощущений, и мне нужно больше, даже когда мозг говорит мне, что это ошибка. Каждый раз, когда Итан дает мне возможность увидеть достойного человека за возведенными им стенами, он закрывается и отгораживается от всех. Чем больше я давлю на него, тем сильнее он отталкивает. Когда стены немного опускаются, то потом поднимаются еще выше. Это больная игра, в которую мне, похоже, нравится играть.
— Ты чувствуешь себя более сильным? Это потому, что у тебя маленький член? В этом все дело? — я почти краснею от своих слов, потому что никогда не говорила ничего подобного парню. Сожаление начинает заполнять мое тело, когда его бедра оказываются возле моих, а твердый член упирается в мой клитор. Я почти кончаю сквозь слои ткани между нами, стон срывается с моих губ прежде, чем я могу поймать его в горле. Размер его члена — первое, в чем я ошибаюсь.
— Именно так, мисс Джексон. У меня маленький член. Вот в чем проблема. — Он прижимается ко мне чуть сильнее. — А теперь возвращайтесь к работе.
Он отпускает мои запястья.
Мое дыхание тяжелое и затрудненное, лицо — розовое, когда я смотрю, как Итан вылетает из двери конференц-зала. Моя голова с грохотом врезается в стену, а бедра трясутся. Похоже, Келси своего рода прорицательница. Итан хочет прижать меня к стене, и он это делает. А я хочу большего, пока он не выходит из комнаты.
И, похоже, он не принимает мою отставку.
Глава 8
Итан Мейсон
— Так почему ты не можешь с ней встречаться? — Мэтт смотрит на меня, пожимая плечами.
Он мой лучший друг еще с колледжа. Мы были товарищами по команде и, по прогнозам, оба должны были выйти в первый раунд драфта. Я повредил локоть. Операция Томми Джона не помогла. Я взялся за книги, а Мэтт продолжал делать хоумраны.
В каком-то смысле это похоже на судьбу. Спортивные аналитики говорили, что он сошел с ума, раз позволил мне представлять его интересы. Сделка, которую я заключил для него, была безумной, я открыл свое агентство на комиссионные от нее.
— Ты знаешь, почему. — Я возвращаю ему взгляд, приподнимая бровь.
— О, точно. Дерьмо, которое не имеет к тебе никакого отношения. Понял.
Мэтт остроумный, и лучший друг, которого только можно пожелать.
— Дерьмо! — кричу я на экран.
Его игрок на моем восьмидесятидюймовом телевизоре перехватывает мой пас. «Madden» на Xbox 360 — наша фишка, когда мы не тренируемся или не находимся на поле для игры в мяч. Но, в данном случае он не знает, о чем говорит. Мэтт знает обо всем, что происходило в моей юности, задолго до того, как мы с ним познакомились. Но он не видел, как это отразилось на моей семье. Он не пережил этого так, как я.
— Просто забудь об этом.
— Так что же все-таки произошло между тобой и Дженни? В последние несколько дней ты чертовски странный. — Он делает глоток из своей бутылки «Bud Light» и откладывает контроллер. — Да ты уже несколько недель не в себе, если подумать.
В данный момент мне не хочется обсуждать эту тему. Не следовало нанимать Дженни Джексон. Я знал, что так будет лучше. Боже, то, как она противостоит мне, повергает меня в ужас. Никогда в жизни я не был так чертовски тверд. Я едва удержался от того, чтобы не обматерить ее в кабинете, и, черт возьми, впервые в истории ушел ровно в пять, чтобы поехать домой и разобраться с ситуацией.
— Это просто влюбленность. Пройдет. — Это ложь, и я знаю, что Мэтт все поймет.
— Как скажешь, приятель. Просто пригласи ее на гребаное свидание. Это не так уж и сложно сделать. — Он усмехается.
— Конечно. — Переключаю игровой канал на телевизоре на «Спортцентр». На огромном экране появляется лицо Мэтта. Его контракт должен быть пересмотрен в конце сезона, и все «говорящие головы» только это и обсуждают. Это также одна из причин, по которой я порвал Джилл на куски. Меня не могут беспокоить простые задачи, когда необходимо сосредоточиться на финансовом благополучии моего лучшего друга.
— Держу пари, что трудно пойти на свидание, когда твое красивое лицо показывают по всем телевизорам во вселенной. — Мэтт усмехается. — Если бы мне понравилась девушка, я бы пригласил ее на свидание. Так и надо поступать. — Он машет рукой перед собой, словно утверждая очевидное.
— Это очень плохая идея. Не гадь там, где ешь. — Мне необходимо сменить тему или как-то отвлечь его. А это почти невозможно, когда он на чем-то зациклен. — Контракт Ротстоуна почти закончился. Почему бы тебе не замолвить за меня словечко? Его агент — мудак, и он не получит и близко той суммы, которую получил бы я.
— Никакой работы сегодня, брат. Ты знаешь правила. — Он бросает на меня притворно-злобный взгляд, делая еще один большой глоток пива.
Поднимаю руки в защитном жесте.
— Эй, ты заговорил о работе. Не я.
— Я заговорил о девушке, из-за которой ты так переживаешь. Не о работе. — Не унимается Мэтт.
Тыкаю его в локоть, и пиво выплескивается ему в нос и брызгает на лоб. Он сидит, уставившись в свою бутылку пива, стараясь выражением лица не показать, что ему смешно. Это непросто, учитывая, что его щеки надуты, как у хомяка.
Его лицо приобретает розовый оттенок, Мэтт пытается сдержать собственный смех.
— Ты за это заплатишь. Вы, питчеры, вечно расширяете границы своей глупости. Но я больше тебя.
Он делает выпад, когда я перелетаю через кофейный столик в гостиную, пока он бросается за мной.
— Я быстрее, толстяк! — кричу через плечо и бегу за угол лестницы, ухватившись левой рукой за опору, чтобы свернуть.
Он бежит в другую сторону, и я врезаюсь в него. Не успеваю опомниться, как огромный бицепс Мэтта обхватывает мою голову, а костяшки пальцев начинают бегать взад-вперед по голове.
— Скажи «дядя», сучка!
Я качаю головой. На двоих у нас сто миллионов долларов состояния, а мы ведем себя как десятилетние мальчишки в доме за миллион долларов. В офисе Мэтт всегда выглядит профессионалом, но стоит нам остаться наедине, где нет посторонних, и детское поведение становится нормой. Мне хочется, чтобы Дженни увидела эту сторону меня.
— Хорошо, мужик. — Никак не могу вырваться из его хватки, поэтому позволяю одержать маленькую победу. Мэтт взбегает по лестнице, как Рокки, а потом спускается обратно.
— Ладно, было весело поболтать, но мне нужно выполнить несколько поручений. До следующей недели?
— Всегда, чувак. — Мы бьемся кулаками, и он направляется к двери.
— Пригласи ее на свидание, киска, — кричит Мэтт через плечо, не оборачиваясь.
Качаю головой, когда он закрывает за собой дверь.
***
Перечитываю контракт, лежащий на журнальном столике, по меньшей мере тридцать два раза и не понимаю ни слова. Дженни. Дженни. Всегда эта чертова Дженни Джексон. Только о ней и думаю. Я достаю телефон и не менее тридцати двух раз просматриваю наши предыдущие сообщения; прочитываю и анализирую каждое из них с той же тщательностью, с какой следует отнестись к контрактам на моем столе.