Шпеер (СИ)
Я — треснувший колокол без языка, сплавленный из непролитых слез, отлитый из ржавого металла очерствевшего сердца. Как осмелюсь я петь о тебе?
Но если не я, кто еще ударит в колокол памяти?
Ты заслужил больше, чем плач мертвого сердцем. Я жалок и безголос, но лучше умру, чем предам забвению память о тебе, сгину, но не похороню твою историю среди тлена времен. Если бы только мог я продлить твою жизнь, Адам, но этого когда-то не содеял и Творец. Пусть протянется призрачная дорога памяти, вытопчу ее, как умею. Знаю, всё теряется во мгле времен, но если не оставлю воспоминаний о тебе, не смогу позволить себе роскошь умереть. А без тебя — зачем мне скитаться вечно?
Вы спросите — кто Он, Песни песней достойный? Зачем помнить о нем, чужом, незнакомом?
Он — лишь тень. Шорох крыльев пролетевшей мечты. Дуновение ветра. Ускользнувший солнечный луч. Молодость, истаявшая хрупкой льдинкой. Сердце, дернувшееся и замершее в грубой ладони жестокого мира.
Кто он?
Пусть ответит тот, кто однажды оплакивал любовь».
— Что за ерунда? — пробормотал Гарри. Он сместился на следующую страницу и замер с открытым ртом.
Перед ним был портрет, выполненный чем-то вроде сангины. Молодой человек улыбался с экрана тихой безмятежной улыбкой, глядя в пространство мечтательными глазами цвета лесных орехов.
Гарри узнал эти глаза мгновенно.
— Не может быть, — прошептал он, таращась на портрет.
И все же сходство было обманчивым. Юноше с портрета можно было дать лет двадцать, в глазах, на удивление похожих на глаза маленького Джимми, светился живой ум. Возможно, таким бы однажды стал сын Барбары Шпеер, если бы не болезнь, решил Гарри.
Некстати задумавшись, начинающий шпион Г. Дж. на мгновение потерял бдительность.
А напрасно.
Не стоило забывать, что злодейский редактор, несмотря на свой рост и вес, двигается бесшумным хищником. Не успел незадачливый шпион и моргнуть, как дверь распахнулась, мистер Снейп влетел в кабинет и замер в шаге от стола.
Гарри вздрогнул от неожиданности и нервно дернулся, пытаясь закрыть файл, но было поздно.
Он медленно повернулся в кресле и поднял на редактора испуганный умоляющий взгляд.
Лучше бы Г. Дж. закрыл глаза и тихо умер на месте.
Главный редактор С. Т. Снейп был страшней дьявола из адовых глубин.
— Вот как, — жутким тихим голосом сказал он. — Теперь все понятно.
— Извините, я не хотел... просто... э-э...— проблеял проколовшийся шпион.
Нечеловеческая сила выдернула его из кресла и поставила на ноги — редактор рванул его за плечо и смял в кулак рубашку на груди так, что раздался треск рвущейся ткани.
Гарри ничего не чувствовал. С ужасом он смотрел в черные глаза, до краев полные гневом и болью.
— Вон отсюда, маленький подлец, — страшным шепотом сказал мистер Снейп.
Так брезгливо не отшвыривают и дохлых крыс.
Как директор вернулся в свой кабинет, он не помнил.
* * *
27. Шлюха Риддла
— Мистер Поттер, зачем вы ставни опустили? — секретарь удивленно оглядела погруженную во мрак директорскую обитель и ее хозяина, полулежащего в кресле в позе морской звезды.
— Надо, значит, — грубым осипшим голосом отозвался Гарри.
— Будете проектор смотреть? — оживилась Гермиона.
— Нет! — хрипло рявкнул директор.
Девушка втянула голову в плечи.
— Отдохнуть хотите? — изобразила участие она.
— Вам-то что! — взъярился Гарри, мгновенно превратившись из звезды в каракатицу, готовую плюнуть черным ядом в нарушительницу покоя.
— Не кричите на меня! — рассердилась девушка. — Я не железная, Хиггинс свихнулся, еще и вы! А я одна на двоих, между прочим!
Гермиона шлепнула на директорский стол какие-то документы, гордо повернулась на каблучках и вышла.
Гарри застонал и сжал пальцами пульсирующие виски — бессонная ночь не прошла бесследно. Вдобавок ко всем бедам, под утро он опять начал кашлять и задыхаться, как в детстве. Надрывный кашель разбудил мистера Келева. Глупый пес азартно заливался лаем, едва хозяина скручивал очередной приступ.
До директорского слуха донесся звук открывающейся двери приемной и звонкий голос Джинни Уизли. Гарри заскрипел зубами от злости — через хлипкую перегородку между кабинетом и приемной проникал каждый шорох. Слушать девичью болтовню для Г. Дж. сейчас было равносильно пытке.
— Как там Лавгуд? — в голосе Джинни слышалось неприкрытое любопытство. — Ногу сломала, да?
— Разрыв связок. Ходит вечно, мечтает... Кофе будешь?
— Не-а. От него цвет лица портится. Не веришь, я тебе ссылку кину. Очень серьезная статья, ученые из Калифорнии доказали... Что ты сказала? Связки и всё? — с ноткой разочарования переспросила Джинни.
«Дурочка калифорнийская», — поморщился директор, незаметно для себя выходя из депрессивной комы.
— Ага. Хиггинс ее на руках до такси донес, ты бы видела ее лицо прибалдевшее! — поделилась наблюдением Гермиона.
Джинни залилась тонким визгливым смехом.
Гарри сердито раздул ноздри. Про пострадавшую на лестнице сотрудницу он и думать забыл.
— Вот и вез бы ее в клинику, так нет, меня напряг! — продолжала секретарша. — Два часа угробила! Луна две недели дома валяться будет, а мне ее завалы разгребать! Своих дел вагон, подработку взяла, еще и это!
— Снейп согласился, чтоб ты за нее?.. — удивилась Джинни.
— Сам предложил, — сообщила Гермиона и вдруг понизила голос. — По-моему, у Хиггинса из-за Лавгуд крыша поехала. Я этому козлу кофе сделала, он понюхал и медленной струйкой на пол вылил, чашку об стенку швырнул. Спасибо, не мне в голову.
— Ничего себе!.. — ахнула Джинни. — Может, тоже статью прочитал про цвет лица?
Офисные девы зловредно захихикали.
— У Хиггинса сегодня вообще рожа зеленая!
— Послать ему статью про кофе?
— Не дай бог, Джин! Он тебя растерзает, — Гермиона перестала смеяться. — Мне с ним и с боссом надо книжную выставку обсудить, а они оба невменяемые!
— А что Гарри?..
— Пст!
Послышалось безобразное шушуканье.
Директор не выдержал, вскочил с кресла и распахнул дверь, тут же сощурившись от яркого света.
— Мисс Грейнджер, где отчет по расходованию средств компании? — гаркнул он.
Впрочем, гаркнуть как подобает не получилось: после ночного приступа Г. Дж. основательно осип.
— Я вам только что на стол положила! — возмутилась секретарша.
Маленькая Уизли вскочила и жизнерадостно заулыбалась директору. Через секунду улыбка сползла с ее лица: похоже, вид руководителя «Хога» радости не внушал.
Гарри окинул мрачным взглядом глупых девиц и скрылся в недрах кабинета.
— Кофе перепил, — донесся вслед мерзенький смешок.
* * *
К обеду директорский желудок ворчливо намекнул хозяину, что не помнит, когда занимался процессом пищеварения. Намек был достаточно болезненным.
Гарри с неохотой оторвался от стола, за которым больше страдал, чем работал, и поплелся в столовую на первом этаже.
Своему громкому названию «Столовая» была обязана скорее размерам помещения. Заведение больше напоминало буфет: ничем, кроме чая, соков и средней руки сэндвичей, поживиться в «Хог-Экспрессе» было нечем.
Гарри знал, что злодей-гурман брезгует хоговским буфетом и в обеденный перерыв ускользает в ресторан на площади Сохо вместе с Артуром Уизли, порой в обществе миссис Макгонагалл. Как-то мистер Снейп предложил директору составить им компанию. Г. Дж. по глупости отказался, сославшись на занятость, о чем после жалел: больше предложений отобедать вместе не поступало.
Не глядя по сторонам, он вошел в зал и направился к буфетной стойке с неприхотливой снедью. Пристроив на поднос стакан апельсинового сока и кусок подозрительного с виду пудинга, Гарри хмурым волком отнес добычу в дальний угол, уселся за стол и недовольно уставился в тарелку: господин Желудок не выказал энтузиазма по поводу предстоящей встречи с сэром Пудингом.