Шпеер (СИ)
— Вот и отлично, мистер Поттер, — мурлыкнул ему на ухо редактор. — Съешьте что-нибудь, шеф. Хорошая утка, рекомендую.
Гарри не заставил себя долго упрашивать — он уже и забыл, когда в последний раз ел что-то кроме овсянки и йогурта.
Сотрудники приобщились к пиршеству с не меньшим энтузиазмом.
«Интересно, кто рассаживал гостей?» — мельком подумал Гарри, утолив, наконец, первый голод. По левую руку от Гермионы царственно восседал мистер Локхарт в невообразимом костюме цвета небесной лазури, с пышным воротником в виде средневековых рюшей, обшитых серебристой нитью. На скатерти распластались небрежно брошенные белые перчатки, усеянные мелким жемчугом. Секретарша заботливо подкладывала писателю лучшие куски, очевидно, не доверяя снующим вокруг официантам.
— Божественно, — стонал Локхарт, упиваясь сочной утятиной.
Справа от Гарри расположился мистер Снейп, расправляющийся с угощениями с ловкостью завсегдатая великосветских раутов. По правую руку редактора обосновалась сухая как трость миссис Макгонагалл, обладательница строго сжатых губ, безукоризненной осанки и хороших манер. Истинная леди умело поедала ножом и вилкой утиное крылышко.
— Мистер Поттер, — вдруг сказала она, слегка склонившись к столу, чтобы видеть Гарри. — Спасибо вам за принесенные извинения. Искренне признательна, что вы это сказали. Вы совершенно правы, далеко не всех вдохновляют вульгарные выходки.
— Что вы, — пробормотал Гарри, покосившись на изогнувшиеся в усмешке губы сидящего между ними редактора. — Просто я подумал, кому-то это может быть неприятно.
— Вам было неприятно, мистер Поттер? — расположившаяся визави Белла изящно подцепила вилкой креветку. В широко распахнувшихся глазах ведьмы вспыхнули искры восторга. — Люблю крупных самцов! Хагрид прекрасен, м-м... — она подхватила креветку коралловыми губами и застонала, наслаждаясь то ли морским деликатесом, то ли воспоминанием о скачущем великане.
— Мадемуазель Лестрейндж, оставьте эти разговоры, — сухо сказала Макгонагалл. — Мы за столом.
— Да вы сами начали, Минерва! — возмутилась дьяволица. — Понравился Хагрид — скажите честно, нечего из себя монахиню строить!
— Беллочка, — опасным шелковым голосом сказал редактор. — Попробуй антрекот. Очень даже недурственно для этой забегаловки.
Гарри метнул на злодея сердитый взгляд, но ничего не сказал. По мнению директора, «забегаловка» была хорошим престижным рестораном.
— Северус, это он или она? — Белла ткнула Снейпу под нос нанизанную на вилку креветку. — Они меняют пол. С мужского на женский, — пояснила дьяволица вытаращившему глаза директору.
— Она, — не глядя, буркнул редактор. — Не ешь, дорогая.
Перед директорским носом мелькнула рука официанта в белой перчатке. С глухим стуком на скатерть приземлилась бутылка из темного стекла.
— А это еще что? — удивленно пробормотал Гарри.
— Не сердитесь, мистер Поттер, — наклонившись к нему, сказал редактор. — Это я заказал. Не люблю ваше шампанское, шеф. Запивать им утку — святотатство.
— Коньяк? — взъярился директор.
— Сhateau Latour, — ласково сказал разбойник, любовно погладив кончиками пальцев этикетку. — Замечательное красное вино. Попробуйте, шеф.
— Еще чего, — надулся директор.
— Вам понравится, — шепнул мистер Снейп, придвигаясь ближе. — В нем лучшие сорта винограда... Каберне Совиньон, Пти Вердо, Мерло, Каберне Фран...
Казалось, глубокий и нежный голос злодея проникает под кожу.
— Сhateau Latour способно околдовать разум и обмануть чувства...— окутал Гарри сочный баритон редактора. — Производители Сhateau Latour знают, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже... — мистер Снейп сделал большие глаза, — как закупорить смерть.
— Это слова Кроули! — расхохотался Гарри. — Хорошо, я попробую глоточек.
Это было фатальной ошибкой директора Поттера. Французские виноделы в совершенстве овладели тонким искусством обманывать разум. Впрочем, Гарри так страстно хотелось, чтобы разбойник общался с ним, а не с Лестрейндж или Макгонагалл, что принял бы сейчас из его любезных изящных рук даже яд.
— И в самом деле вкусно, — удивленно пробормотал он, отпив первый глоток и ощутив во рту восхитительный ягодный вкус. — Тут не только виноград! Похоже на смородину... И какие-то лесные ягоды. С привкусом орехов, или мне кажется...
— Из вас вышел бы прекрасный дегустатор, шеф, — редактор скупо плеснул вина в требовательно протянутый бокал мадемуазель Лестрейндж. — Вы очень чувствительны, если расслышали ореховую нотку.
— Не жадничай, Северус, — притворно рассердилась Белла. — Я тоже хочу расслышать ореховую нотку!
— Нет-нет, профессор, благодарю, я уже пью шампанское, — послышался голос Макгонагалл.
«И мистер Муди считает, что во время застолья можно услышать что-то толковое?» — подумал Гарри и тут же выбросил советника из головы.
— Северус, как ты думаешь, сколько дюймов у нашего Гаргантюа? — громким шепотом спросила мадемуазель Лестрейндж, заметив, что Макгонагалл отвернулась. — Двенадцать будет?
— Не нарушай душевный покой мистера Поттера, Беллатриса, — пробормотал редактор, с видимым наслаждением смакуя вино. — Десять, думаю.
— А в толщину? — распахнула глаза писательница.
Мистер Снейп открыл было рот, но тут уж не выдержал Гарри.
— Прекратите это обсуждать! — рявкнул он. — Неужели больше поговорить не о чем? Тоже мне, люди искусства!
— Не там акцент, милый юноша, — плотоядно улыбнулась писательница-ведьма. — ЛЮДИ. Мы все обыкновенные люди. Со своими слабостями, странностями, — она подперла голову локтем и самостоятельно плеснула себе еще вина. — Я фантазирую о страстной любви, Минерва с горя разводит кошек, Альбус выискивает на блошиных рынках старую рухлядь, Люпин терзает уши соседей волынкой и вистлом, Слагхорн собирает травы, как бабка-знахарка, Флитвик пишет топорные стихи... Да-да, Северус, не смотри на меня так, Филиус не намерен их публиковать, дыши глубже. Хуч играет в футбол, дура старая... Трелони раскрашивает витражными красками бутылки из-под хереса, Молли вяжет паутину для мужа... Что, Артур? — рассмеялась она, покосившись на маркетолога. — Хорошо, не буду говорить, чем ТЫ занимаешься. Хагрид... О-о, наш милый Гаргантюа... Все-таки там больше десяти дюймов, ты от зависти приуменьшил, Северус, — Белла послала редактору искрящийся ведьминский взгляд. — Хагрид разводит пауков и уродливых рептилий в террариумах. Чарли, взрослый мужик, коллекционирует игрушечных драконов. Нимфа Тонкс загорает на балконе топлесс и танцует голая по квартире, на радость живущему напротив Филчу. Хороший бинокль у него, кстати...
— Белла, хватит, — перебил мистер Снейп.
— Я не договорила, — ведьма хищно сощурилась. — А еще кое-кто сбрендил от одиночества и кормит несчастную крысу игрой на скрипке, стихами Кольриджа, Байрона, Китса и прочей несъедобной чепухой!
— Белла!
Гарри покосился на редактора и обнаружил на бледных щеках злодея слабый румянец.
— Зачем вы всё это рассказываете? — сердито спросил молодой человек.
— Затем, что мы все одинаковы, — с неожиданным холодом сказала дьяволица, пронзая его тяжелым взглядом. — Мы все сумасшедшие, притворяющиеся нормальными! Так удобней, видите ли. О том не говори, так не повернись, не вздумай ляпнуть, что думаешь, будь, как все... Да на кой черт! — писательница гневно стукнула сердито сжатым кулаком по скатерти. Бокалы тонко и жалобно звякнули в ответ. — Тошнит от порядочности вашей! Пойдем покурим, Северус, — хмуро прибавила она. — Лучше дымом дышать, чем вашим вонючим лицемерием, — мадемуазель Лестрейндж склонилась над застывшим как изваяние директором и заглянула в глубину его расширенных зрачков. — Понял меня, мальчик?
Гарри проводил диковатыми глазами темпераментную ведьму и галантно взявшего ее под руку редактора, отпил порядочный глоток Шато Латура и рассеянно уставился в собственную тарелку.
«А ведь она права, — с горечью подумал он. — Мы все не такие, какими стараемся казаться...»