Шпеер (СИ)

Северус резко встал и чуть не упал обратно в ванну.
— So ein Mist, — пробормотал он, скользнув ладонью по стене.
Гарри выпрыгнул из воды и наверняка бы свалился тоже, если бы не вцепился в Северуса — от передозировки водных процедур кружилась голова.
— Мы раскисли, — констатировал он.
Северус отяжелевшим зверем выбрался из ванны и не без труда вытянул из воды осоловевшего и размякшего Г. Дж.
Гарри счастливо повалился на его теплую мокрую грудь и тут же попал в плен большого махрового полотенца.
— Интуиция подсказывает, что мы с тобой импотенты, Шатц, — пробурчал он, отдаваясь во власть рук Хозяина Полотенца.
— Логика говорит, что это чушь, — Северус поцеловал его в губы, сгреб в охапку и поволок в комнату.
* * *
Облаченный в белый пушистый халат, невесть откуда взявшийся среди пакетов с провизией, Гарри разгуливал по дому, с любопытством заглядывая в каждый угол. Из кухни мучительно вкусно пахло жареным мясом — Северус пресек попытки Г. Дж. приготовить ужин и взялся за дело сам. Гарри возражать не стал — он едва шевелился после купанья. Откуда взялись силы у Большого Зверя, было неведомо.
Несмотря на отдых в ванне и ледяные процедуры, Северус с синяком во всю скулу выглядел пугающе. Гарри возблагодарил богов, что не сломал ему нос — как бы там Северус не шутил о крепости и размерах клюва, крови пролилось немало.
«Сроду никого не бил, — отстраненно размышлял Г. Дж., озираясь по сторонам. — Дадли не в счет. Даже сдачи дать не умел. Почему я бросаюсь на тебя, Шатци-шатц? На тебя, тебя, тебя, самого-самого... Черт, что за скучный дом!»
Он озадаченно оглядел очередную комнату, пытаясь понять, что с ней не так. Стандартная мебель, шторы, ковер — все выглядело до странности унылым и безжизненным.
«Окей, пусть Северус тут не жил, но его отец?.. Ни одной безделушки, — почему-то подумал Гарри. — Ни единого признака человеческого присутствия. Черт возьми, что угодно, старые вещи, картинки, фотографии, мелочевка какая-то... Черт. Как так может быть? Старый дом отца?..»
«Безделушками» Гарри мысленно именовал всякие мелочи, начиная от бесполезных фигурок ангелов в теткином комоде, кончая годными к употреблению вещами вроде тетрадей, ручек и карандашей.
Дом над проливом был пуст, как нутро скалистого грота. Книг не было — ни одной. И это было странно, более, чем странно.
Одна из комнат, смежная со спальней, была заперта. Гарри безуспешно подергал-повертел ручку и двинулся дальше.
Жадно втянув носом доносящиеся из кухни ароматы, он поднялся на второй этаж по скрипучей лестнице. Увы, там экскурсанта ждало еще большее разочарование: четыре безликих комнаты с зачехленной мебелью. Похоже, по распоряжению Северуса вернули к жизни только первый этаж.
«Хуже, чем в гостинице», — подумал Гарри, поднимаясь на чердак и уже не лелея никаких надежд увидеть что-либо интересное.
Чердак, после долгих поисков источника освещения, встретил Г. Дж. тишиной, пустотой и кое-где зависшей паутиной, противно подрагивающей от сквозняка. Кроме картонных коробок, любопытному исследовательскому глазу зацепиться было не за что.
Проклятый чердак был гол, пуст и скучен. Гарри вспомнил родные пенаты: чердачные залежи Дурслей осчастливили бы дюжину старьевщиков.
Дом на горе Семи Сестер не имел лица.
Гарри огорченно пнул ногой какой-то ящик. Что-то сдвинулось внутри — не слишком тяжелое. Оживившись, Г. Дж. распахнул картонные створки и через секунду уже держал в руках добычу — фотографию с расколотым стеклом в перекосившейся рамке.
С черно-белого снимка на Гарри смотрела кудрявая блондинка, смахивающая на Мерилин Монро, и обнимающий ее русоволосый мужчина в военной форме.
«Точно, отец!» — Гарри вгляделся в волевое жесткое лицо на фотографии. Несмотря на русые волосы и светлые глаза, между Северусом и человеком на снимке было неуловимое сходство — тот же упрямый подбородок, линия бровей и знакомая морщина между ними, тот же красивый изгиб ироничных и чувственных губ.
— Вау, фашист, — пробормотал Гарри, раздумывая, что за «Монро» рядом с военным.
 
За спиной раздалось злое фырканье.
— Бросай фашиста, идем ужинать, — сказал Северус, бесшумно подкравшийся сзади.
Гарри покраснел и прижал к груди пыльную рамку.
— Я не имел в виду... В смысле... У него волосы светлые и... А кто это с ним?
— Любовница, — буркнул Северус, отнял фотографию и метко швырнул в коробку.
Г. Дж. сердито ткнул его кулаком в плечо.
— Нельзя так с родителями! — возмутился он. — Не нравится любовница, ну так отрезать можно, а отца...
— Лучше бы отрезать отца, — Северус подтолкнул его к выходу. — Идем, Liebling, пока я не съел все сам.
— Подожди, — уперся Гарри. — Почему ты так к нему относишься? Ну ладно, он вас бросил, но ты хотя бы в детстве с ним был, это лучше, чем совсем без отца, как я. У меня от папы ничего не осталось, кроме фотографий.
Северус поерошил его волосы.
— Тебе повезло, Liebster, — вздохнул он. — Мне от своего чего только не досталось. Даже профессию унаследовал.
Гарри вытаращил глаза.
— Честно? — ошеломленно спросил он. — Он что, тоже... «эльф» был?
— Угу, — буркнул Северус. — Эльф. Тот, что получил свободу.
—?..
— Агентура «Штази».
* * *
Халаты, торопливо сорванные, валялись на полу.
— Как ты хочешь? — пощекотал ухо теплый шепот. — Как ты сейчас хочешь?
Северус пристроился у Г. Дж. за спиной, мучительно приятно касаясь голым горячим телом.
— Всё сразу, — пробормотал Гарри, дрожа от прикосновений чутких рук. — Ты во мне, а я в тебе.
— Двойника завести, как Альбус, или сделать пластическую операцию? — мурлыкнуло где-то у затылка.
Северус целовал его шею под волосами, забавно разгребая их носом. Г. Дж. и не подозревал, что имеет столь чувствительные места — от мягкого прикосновения губ к затылку по позвоночнику побежали мурашки возбуждения.
Большой Зверь разгадывал загадки его тела и искал тайные секреты со страстью исследователя новых земель. Впрочем, тело уже давно перестало быть собственным — Г. Дж. мысленно отдал его во власть Большому Зверю.
— Что ты сказал? — до него дошел смысл сказанного. — Черт, и ты говоришь, я фантазер?
Он извернулся в ласкающих руках и уставился в черные глаза, упиваясь их мягким взглядом — Северус, ошалевший от желания, был ДРУГИМ, особенным Северусом. В глубине души Гарри почти завидовал, Большой Зверь терял голову, попросту плевал на всякие приличия и не имел барьеров. «Умоляю, Liebling, не купайся». Глупый Зверь жадно дышал его потом, исступленно целовал немытые ноги. Смущенному Г. Дж. казалось, чем он грязнее и противнее, тем больше Северус заводится.
— Понимаю, Liebling, — прошептал Северус ему в рот. — Потому что Ich fühle das gleiche... чувствую так же. Хочу так же, так же, тааак... ах, черт!
Его бедра, крепко прижатые к паху Г. Дж., возбужденно дрожали. От проклятой чувственной дрожи по всему телу разливалось нарастающее чувство желания, тянущего, острого. Прикосновения теплых ладоней к ягодицам сводило с ума, как и выражение лица хозяина ласковых рук — за эти глаза, туманные, почти глупые от страсти, Гарри продал бы душу дьяволу.
— Да, да, — он прижался крепче, хмелея от наслаждения. — Ты был прав... Насчет ло-о... Логики.
Из горла вырвался непроизвольный стон.
— Надо было поспорить на... на десять фу...
Северус перехватил его руку и обернул ладонь вокруг своего члена, горячего и выгнутого в сладострастной агонии.
— Zehn Pfund... А-а!
Задыхаясь от восторга, лаская жаркий пульсируюший ствол, Гарри жадно смотрел, как его живот окропляют тонкие густые струйки. Впившись пальцами в его бедра, Зверь запрокинул голову и выгнулся, весь дрожа.
Стон, хриплый, почти рычащий, был последней каплей.
Не выпуская из ладони чудесного Зверя, Г. Дж. прильнул к его бедру, и, едва успев сомкнуть пальцы на собственной пылающей плоти, взорвался с бесстыдным воплем удовольствия.