Шпеер (СИ)

— Господин Ангел, — прошептал Гарри, потрясенный космическим откровением. — Я вас люблю. Какой вы красивый! Вам холодно, правда?
Лучи ангельских ресниц затрепетали.
— Смотрите под ноги, мистер Поттер, — пробормотал Ангел и перевел взгляд блестящих звездных глаз на доктора. — Если что, вколете кофеин.
Гарри повис на локтях добрых провожатых, пытаясь поджать ноги, как ребенок, которого родители переносят через лужу. Доктор почему-то пошатнулся.
— Вы еще и кофе колете? — хихикнул Г. Дж, перепрыгнув «лужу». — А суп можете? О-о, а овсянка пролезет в шприц?
— А вы говорили, ВСД — ничего страшного, — пробурчал Ангел, придерживая счастливо подпрыгивающего Г. Дж.
— Похоже, индивидуальная реакция. Ох, мистер По-о... Что вы, в самом деле... — доктор попытался увернуться от благодарного поцелуя, но Гарри был настойчив и пылок.
Конечно, Г. Дж. куда с большим удовольствием поцеловал бы Ангела, но это казалось чем-то невероятно кощунственным: Лучезарный не был человеком. Достаточно было чудесной сильной руки, за которой хоть в рай, хоть в ад.
Приятное брожение в облаках неожиданно кончилось. Гарри обнаружил себя сидящим на чем-то мягком и невесомом. Он оглянулся, пытаясь сообразить, куда попал. Место не походило ни на ад, ни на рай, но всё же было восхитительным: черно-кофейно-золотым. Гарри смутно вспомнил комнату с видом на утиное озеро, но это была не она.
Г. Дж. блаженно вздохнул: он попал в Кофейное Царство.
На троне цвета шоколада восседал сам Кофейный Король. Маленькая белая чашечка в его руке источала чудный аромат. Гарри поднял сияющие восторгом глаза на Короля.
— Ой, — сказал он, расплывшись в улыбке узнавания. — А вот и вы!
— А вот и я, — сквозь зубы сказал Король.
— Мистер Риддл, — как из тумана, донесся голос доктора. — Рекомендую поторопиться, возможно, мальчика не хватит надолго. Лучше было бы усыпить и разбудить, у него ВСД, очевидно, пониженная толера...
— Проваливай, Трэверс, — рявкнул Король. — Нет, ты останься, Люциус.
Гарри беспечно расхохотался. Как забавно мистер Риддл отшил доктора!
— Я так рад видеть вас, сэр, — отсмеявшись, сказал он, с удовольствием разглядывая породистое лицо мэра.
Риддл отставил на стеклянный столик кофейную чашку.
— В других обстоятельствах я ответил бы вам тем же, мистер Поттер, — с холодком сказал он. — Но не сегодня, нет.
Видимо, мебель в Вальхалле действительно была живая. На худой конец, волшебная. Королевский трон подъехал ближе к Гарри, оказавшись при ближайшем рассмотрении высоким креслом.
Воздух вокруг перестал дрожать, как от штабеля горячих кирпичей, и подрагивал лишь слегка, по бокам, что тоже было забавно. К сожалению, как Гарри ни крутил головой, пытаясь поймать волшебное свечение, каждый раз опаздывал: веселые пляшущие радуги коварно прыгали за спину. Вспомнив, что вертеться невежливо, Гарри попытался сосредоточиться на красивом и приятном лице Короля.
Конечно, Гарри и прежде нравилась внешность мистера Риддла... Но — черт возьми! — видимо, раньше он был совершенно слеп! Как он не видел этой гордой осанки, красивого разворота широких плеч, серебряной волны густых волос, удивительных глаз теплого карего цвета, немного красных, как будто там, в глубине зрачков...
— Вы любите бургундское, мистер Риддл? — полюбопытствовал он, размышляя, как оттенок бурой крови попал в кофейный колер карих радужек.
— Давайте вопросы буду задавать Я, — жестко сказал обладатель бургундских глаз. — Если же это намек, то...
— Ну что вы, — торопливо перебил Гарри. — Я не пью! Один раз попробовал, еще когда в Школе Экономики учился, это был ужас, кошмар, апокалипсис! — взволнованно сказал он.
Эту историю мистер Риддл ОБЯЗАН был выслушать во что бы то ни стало.
— Мой сокурсник устроил вечеринку, и я боялся, что буду выглядеть дураком, если не буду пить коктейли, как все гости. Сначала было противно, а потом даже понравилось, и... Знаете, чем всё кончилось? Утром просыпаюсь на полу на матрасе, на голове трусики девчачьи, а рядом две толстые коровы, страшные, как ведьмы, а я ничего не помню! Ужас, ужас, у-у-ужассс! Верите, чуть не умер от стыда! Потом оказалось, меня разыграли, эти жирные гусеницы только под утро на матрас заползли! А еще меня там вырвало, и это было так мерзко, так противно, что...
 
— Где Северус Снейп? — Риддл бесцеремонно перекрыл вентиль красноречивой исповеди.
Гарри уставился на Короля остановившимся взглядом.
— Где Северус? — повторил Риддл.
Северус?
Северус.
Северус. Северус. Северус.
Не имя. Жизнь. Пульс. Стук сердца.
Где-то внутри, в солнечном сплетении, вспыхнул красный глаз тревожного светофора.
«Северус — мой. Никто не должен знать, что мой! Где он? Ну да, так я и скажу. Он — во мне. Я его спрятал. Это секрет, это самый страшный, самый секретный секрет из всех самых секретных засекреченных секретов!»
В голове Г. Дж., среди приятного легкого звона родилась странная мысль — здесь и сейчас сидит не весь Гарри Поттер, а только его часть, ненастоящая. Проекция. Понятное дело, он, Г. Дж., только что удачно умер, но настоящий живой Гарри где-то далеко, там, в другом измерении, где Северус, но ведь это тайна! Никто не должен знать. И не узнает. Мертвые умеют молчать.
— На той вечеринке его не было, — Проекция Гарри легко улыбнулась Королю. — И слава богу. Если бы Северус увидел, как я рыгал на ковер мистера Аберкромби...
— Он в Лондоне? — проигнорировал рвотную историю Риддл. Очевидно, мэр был человеком тактичным.
— Нет, — шумно вздохнул Гарри. — Улетел. Сбежал. Смылся. Нормально, а? — поделился обидой он, возмущенно дергая бровями. — Дамблдор говорит, Шахор поехал в аэропорт. Старому козлу сказал, выходит, а мне — нет! Записочку оставил! Шахор — такое же противное шуршащее имя, как Шерхан. Как шепот, как шорох зверя в кустах! Мистер Риддл, знаете, вы, конечно, похожи на тигра, есть такие большие, здоровенные кусачие ти...
— Какую записку? — перебил Риддл, щурясь с какой-то досадой. (Возможно, мэр более желал бы походить на Льва. А может, на Ангела).
Гарри воздел очи горе, изучая вкрапления лампочек на потолке и припоминая текст. Записка Северуса вдруг показалось ему милой шуткой, и он улыбнулся своим мыслям.
— «Благодарю за приятно проведенное время. Это было забавно. Не помню, когда так развлекался. Спасибо, буду вспоминать тебя с у... » — Гарри попытался передразнить выразительную артикуляцию редактора, прыснул от смеха и с трудом договорил: — С улыбкой.
Не выдержав, он расхохотался так, что на глаза навернулись слезы.
— Он здорово всех нас обманул! — смеясь, сказал Гарри, с участием разглядывая интересную байроновскую бледность на лице мэра. — Особенно Дамблдора!
— Где дневник?.. — внезапно полоснул по сердцу вопрос.
Гарри померещилось, что Риддл шипит.
— Северус его сп...здил!
Никогда не ругающийся Г. Дж. взвизгнул от смеха, согнулся пополам и упал носом в колени, трясясь от хохота.
Он умеет материться! Это не просто смешно, это здоровски смешно! Наконец-то! Эндлих! Мертвым все равно, ругайся себе, сколько влезет, всё равно Бог занес в черный список! Ну и очень надо, вот, к примеру, Люцифер...
Гарри закрутил звенящей головой, пытаясь отыскать блуждающим взглядом Ангела Света.
Как и положено силам зла, Ангел обнаружился за левым плечом. Люциус Малфой стоял, облокотившись о каминную полку и горестно подперев висок ладонью. Лицо его казалось белее снега, гладкие волосы сияли холодом платины.
— Слава богу, вы здесь, сэр Люцифер, — пробормотал Гарри, проедая любопытными глазами Его Дьявольское Превосходительство. — Или как правильно, слава черту?
Каламбур показался Г. Дж. таким удачным, что он зашелся в свежем приступе смеха.
Господин Риддл, вспомнив о тигриной ипостаси, сердито рыкнул.
— Мистер Поттер! Вы разговаривали с Альбусом? Когда вы его видели?
Гарри оторвался от пристального изучения аристократических пальцев, рисующих узоры на каминной полке.