Шпеер (СИ)
С этими словами мисс Уизли развернулась, тряхнув золотыми в свете дискотечных огней волосами, и, как гордая королева Гвиневра, направилась к выходу.
Сердце Гарри провалилось под мозаичный пол проклятого кафе, долетело до центра земли и со стремительностью пушечного ядра вернулось на место, бешено колотясь о ребра. Метод мистера Муди (влияние алкоголя на развязывание языков) в сочетании с методом мистера Снейпа (ласковое вытягивание информации) в неопытных руках привел к провалу операции.
Г. Дж. вскочил и ринулся вслед за Джинни, споткнувшись о чью-то ногу и едва не вспахав носом плитку в проходе между столиками.
Джинни он нагнал в паре шагов от выхода из кафе — на тонких шпильках королева Гвиневра далеко не ушла.
— Джинни, — отчаянно выкрикнул Гарри, схватив ее за плечи. — Умоляю, выслушайте! Никто меня не присылал! И мне не нужен чертов Шпеер! Хотите правду?
Девушка сердито сдула упавшую на глаза рыжую челку, но вырываться из директорских объятий не стала. В серебристых прищуренных глазах заискрилось любопытство.
— Мой друг может пострадать из-за Шпеера, — с горячностью заговорил Гарри. — Уже пострадал, если на то пошло! Я знаю, за Шпеера пишет кто-то другой, и этот тип не член «Феникса»! Вообще не масон! Члены братства вне подозрения! Я не про себя спрашивал, если честно. Просто у меня появилась идея, если мой друг примет посвящение, это сыграет ему на руку, вроде как алиби!Джинни некоторое время удивленно моргала и хмурилась.
— С чего вы взяли, что это поможет? — сказала она, наконец. — Профан не может написать книгу за масона, зато наоборот — запросто! Сами-Знаете-Кто сначала перетрясет профанов, потом за наших возьмется. Ну и вообще, почему вы думаете, что вашего друга примут? Он сам этого хочет, или вы за него все решили? Это не клуб спасения утопающих. Не знаю, что вы там читали о каменщиках, явно не то, что нужно.
— Что тогда делать? — отчаянно спросил Гарри, скорей себя, чем Джинни.
— Знала бы, сказала, — девушка скользнула тонкой рукой по директорской груди, стряхивая снежинки. — Ваш друг должен был думать, на что идет. «Шпеер» — это политический проект. Чарли спьяну ляпнул, сказал, проговорюсь — язык вырвет.
Сердце Г. Дж. охватила тонкая щемящая тоска.
— Спасибо, Джинни, — прошептал он. — И... извините. Я не должен был вас спрашивать обо всем этом.— А я не должна была отвечать, — уныло сказала девушка.
— Я ничего никому не скажу, клянусь!
Неверующий директор перекрестился для гарантии.
Отбросив ледяное достоинство королевы Гвиневры, мисс Уизли вытянула тонкую шейку и наградила босса звонким поцелуем в щеку.
* * *
Скорчившись за рулем машины, припаркованной у злодейского парадного, Г. Дж. Поттер убивал время за чтением «Марионеток». Сосредоточиться не удавалось, Гарри то и дело бросал взгляд на часы, вертелся волчком, хватал телефон, в сотый раз набирая номер Снейпа.
Время шло к полуночи, телефон не отвечал. Выходящее на Сейнт-Кросс окно редакторской квартиры было темным, как гладь черного озера.Машина остыла, и Г. Дж. в который раз ненадолго завел двигатель, чтобы согреться.
«Профан не может написать книгу за масона, зато наоборот — запросто», — вдруг вспомнил Гарри слова мисс Уизли.
Меньше всего директору верилось, что книги написаны Макнейром или Лестрейндж, разве что в соавторстве с кем-то еще. Кем может быть этот КТО-ТО ЕЩЕ, и думать было страшно. Сказанное Джинни породило новую версию: прикинувшись профаном, Альбус Дамблдор оставил после себя опасные книги и ловко притворился мертвым.
Гарри вчитался в текст, пытаясь разглядеть личность автора между строк и найти подтверждение своей догадке.
«Немудрые маглы любят разделять всё на добро и зло, белое и черное, рай и ад, восхваляя первое и порицая второе. Мало кто знает, что к этому в свое время приложили руку маги, которые, к слову сказать, взирают на мир совершенно иначе.
Настоящий маг знает, что «Свет есть равновесие освещенности и тени», «Движение есть равновесие активности и инертности», «Власть есть равновесие контроля и свободы».¹
Посему не стоит удивляться, как господа маги умудряются сочетать лозунг «Свобода, равенство, братство» и идею избранности и элитарности. Казалось бы, вот оно, лицемерие. И вместе с тем человек действительно стремится к этим крайностям и противоположностям, так уж мы устроены.
Умный маг играет на двух инструментах: объединяющем и разъединяющем. Часы идут, пока в движении маятник.
Как не могут все быть равны, так не могут все быть избраны.
Парадокс налицо: человек хочет быть, как все; человек хочет быть лучше всех.
Люди — стадные существа, стадность, сплоченность — залог выживания общества. Стадность имеет свои спектральные пределы, от взаимопомощи, любящей поддержки, сострадания к себе подобным и чувства причастности к большой семье — до полного отупения, отсутствия собственного мышления и духовной деградации индивидуума и, в итоге, вымирания стада.
Так же и избранность имеет полюса: от признания обществом заслуг индивида, коленопреклоненным вознесением на пьедестал достойного, возведением до божества — до уничтожения сверхизбранного, потерявшего чувство меры, осмелившегося провозгласить себя богом: он обречен, ибо общество существует в равновесии. Жизнеописание Христа — яркий тому пример.
Власть сама по себе не добро и не зло, над нами властвует солнце, способное согреть или сжечь, над нами властвует вода, способная напоить или утопить, но без солнца и воды нам не обойтись, чтобы выжить.
Власть дается избранным, так было, есть и будет. Раб не может управлять рабом, брат братом. Чтобы управлять, надо подняться над рабством, разорвать братские узы, отделить себя от стада.
Только объявив себя солнцем, можно подняться в небо и сиять, только объявив себя богом, можно править миром с Олимпа, оторвавшись от толпы и поправ того, кто вчера был братом.
Это знали халдейские мудрецы, египетское жречество, иудейское священничество. Ощутив себя избранным, насладившись пульсацией в венах крови богов, человек облекается в мантию власти. Поверив в свою избранность, народ покоряет народы.
Знание это опасно, потому как действенно, на основе теории богоизбранности вершатся великие и ужасные дела. Основным моментом здесь является вера: только искренне уверовавший в истинность утверждения сворачивает горы».
— Я знаю, кто ты, Шпеер, — торжествующе прошептал Гарри. — Теперь я все знаю!
Бросив взгляд на окно редактора, разоблачитель шпионов тяжело вздохнул и в который раз набрал злодейский номер. Увы, все было по-прежнему.
— Я тебя поймаю, мудрец халдейский, — сердито пробормотал директор и вновь сунул нос в текст.
«В семикнижье Кроули проводится та же идея, что в истории «Рикки-Тикки-Тави» достопочтенного Р. Киплинга, посвященного в Пенджабе масона и основателя двух лож в Англии. Змея (Змей, опасное тайное знание), отложившая свои яйца (читай: хоркруксы), должна быть уничтожена Мангустом (читай: Мальчиком-Волшебником).
Осмелюсь утверждать, что сей Змей бессмертен. Во всяком случае, на диво живуч.
Книги Кроули рассчитаны на среднестатистических магов, которым недоступны высшие формы магии и необязательно знать правду: Змей неистребим.
Пусть лучше освежат в памяти славные битвы магов с окрепшим в 1950-х Красноглазым, войны 80-х-90-х (маглы датируют разрушение красного соцблока 1991 годом, но маги поколдовали загодя), вспомнят окончательную победу 1998 г. над Злым Волшебником (маглы помнят это как чудовищный финансовый кризис) и приготовятся к новым формам колдовства к праздничному 2017 году: не за горами.
На всякий случай напомню, что умный маг есмь тамплиер, то бишь ростовщик. Труды Кроули, помимо всего прочего, — своеобразная история мировой экономики и финансов. Деньги там, где власть; власть там, где деньги.
На деле, убив Волдеморта, одно тайное сообщество магов ликвидировало другое тайное сообщество и его режим.
Зададимся вопросом, где располагалось змеиное гнездо, которому надлежало быть разрушенным?