"Фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
У городских ворот меня остановили стражники, спросили, как зовут и откуда иду, но, по-видимому, оценив дорогую одежду и узнав, что я не собираюсь ничем торговать, пропустили с миром.
Только сейчас я понял, насколько справедливыми оказались слова матери о том, что красивая одежда открывает все двери. Больше не было слышно насмешек над моим сельским происхождением, никто не решался задирать меня, и тем более заступить мне дорогу. А когда я спросил у прохожего, как пройти к ратуше, тот расписал мне маршрут так обстоятельно, что я никак не смог бы заблудиться.
Городская площадь была по-своему красива: большое трехэтажное здание ратуши, вокруг которого расположились несколько домов, принадлежавших, очевидно, самым богатым жителям. Слева высился храм Красного Тельца – огромный, с деревянной фигурой божества в человеческий рост над воротами, и крышей причудливой формы, края которой были покрыты резными фигурами.
Даже странно было, как мы могли гордиться нашим деревенским святилищем, когда в городе для Красного Тельца построили такой большой и красивый храм…
С трудом преодолев желание войти внутри, я прошел мимо. У самой стены ратуши неподалеку от входа стоял на коленях морщинистый старик и протяжно на одной ноте тянул:
– Подайте Красного Тельца ради, старому калеке, убогому… Работать не могу, руки-ноги не держат, подаянием жить приходится… Подайте на хлеб старику…
Вот чем в первую очередь отличался Брянск от родного Васильевского села. Нищих там не водилось. Откуда? Если кому-то повезло дожить до старости, то он наверняка позаботился, чтобы было кому стакан воды подать. Да и уважали у нас пожилых людей за мудрость
Да и не просто так он там сидит наверняка. Кто станет терпеть нищего прямо на главной площади? Погонят и как звать не спросят. А так – сидит вот неприметный старичок, все видит и подмечает. А, если спросят, то расскажет. Умно.
Вытянув из кармана кусочек серебряной проволоки размером с обрезок ногтя, я бросил его в кружку нищего. Тот глянул внутрь, и закивал, затрясся.
– Спасибо тебе, сударь! – все так же монотонно протянул он. – Век за тебя Красного Тельца молить стану…
Ничего на это не ответив, я перевесил поудобнее мешок и двинулся ко входу в здание, возле которого стоял стражник, вооруженный широким топором на длинном древке. Я такой видел в первый раз, а если видел до этого, то явно не обратил внимания. Но на первый взгляд штука была удобная: можно в строю работать, как копьем, а можно и рубиться, как топором. И длинные выпады делать, и подтоком ударить, если что.
Стражник осмотрел на меня, оценил одежду, а потом остановил взгляд на лице и, похоже все понял. Да, пусть на мне дорогая солдатская одежда, а на поясе висит меч в ножнах, но рожа моя любому более-менее опытному человеку даст понять, что перед ним безусый юнец… Хотя не такой уж и безусый, щетина-то растет, но клочками, зараза. Много еще воды утечет перед тем, как я смогу бороду отпустить.
– К кому, воин? – выделив последнее слово так, что оно прозвучало чуть ли не насмешливо, спросил стражник.
– К начальнику стражи, – ответил я.
– А по какому делу? – прищурившись, продолжил спрашивать тот.
– По поводу головы Федьки Широкого, – я тряхнул мешком, висевшим за спиной. – Я слышал, что за нее тут заплатить готовы.
– А, ты из охотников что ли? – стражник покосился на мою ношу, но комментировать ее не стал. – Тогда тебе не к Ярославу Прокопьевичу, а к Аниське, он с вами расплачивается. На первом этаже, как через сени пройдешь, повернешь налево, там дверь будет.
Я поблагодарил воина и вошел в здание ратуши. Внутри, буквально в паре шагов от входа начиналась лестница с резными перилами, ведущая на второй этаж. Было похоже, что все важные люди заседали наверху, а с охотниками за головами расплачивалась какая-то мелкая сошка. Тем более, что сидел он в одной из самых дальних комнат. Пару раз стукнув по косяку, я дождался приглашения и открыл дверь.
Когда я вошел в помещение, то понял, что для него выбрали не только самую дальнюю, но и самую маленькую каморку. Но хоть комната размерами большее подходила для чего-то вроде кладовой, хозяин смог обустроить здесь какое-то подобие уюта: вместо вездесущих лавок тут были настоящие кресла, судя по виду, даже мягкие, большую часть пространства занимал стол, а на стенах висели картины, вставленные в деревянные рамки.
Пусть узнать людей и коней в изображенных на кусках холстины фигурках можно было только с большим трудом, но раньше я ни разу не видел таких украшательств.
За столом сидело двое немолодых мужчин и развлекались они тем, что двигали фигурки по резной доске. Когда я вошел, оба подняли головы.
– Федьку Широкого искали? – спросил я, стащив со спины мешок.
– Ватажника? – уточнил тот, что сидел дальше. – А что, отыскать сумел?
– Да нет, это он меня нашел, – я швырнул ему свою ношу.
Анисим поймал мешок и, сдвинув в сторону резную доску, положил его на стол. Развернул, схватил голову за волосы, приподнял и принялся внимательно рассматривать. При этом на его лице не отразилось ни капли брезгливости, только любопытство. Голова, кстати, хоть и воняла сырой кровью, была в неплохом состоянии. Для отрезанной башки, конечно. Не зря я мешок на ночь на улице вывесил, где похолоднее.
– Похож на Федьку? – спросил он у своего собеседника.
– Да вроде похож… – протянул тот, поднял со стола резной подсвечник и пододвинул ближе, после чего заявил уже гораздо увереннее. – Точно. Он, паскуда.
– Федька Широкий до того, как проворовался в новиках ходил, – заметил Анисим. – И на мечах подраться не дурак был. Сам его завалил?
– Да, – я кивнул и тут же уточнил. – С товарищами. Вместе со всей ватажкой порубили.
– Ха! – второй хлопнул по столу. – Ведь врет и не краснеет.
– Если не веришь – езжай по тракту на Локоть. Через полперехода от Брянска поворот будет, тропинка небольшая в чащу уводит. Там поляна с кострищем. Вот на той поляне семь трупов и лежит, – решив, что нечего оправдываться, я продолжил более решительным тоном. – Ты или плати, Аниська, или верни мне голову. Я ей лучшее применение найду.
– Тише, тише, развоевался… Держи награду свою.
Анисим запустил руку под стол, вытащил небольшой кошелек и швырнул мне. Бросил кручено, с задумкой, что я поймать не смогу и кошель выроню, но тренировки у Игната даром не прошли, поэтому я вовремя выхватил из воздуха мешочек и взвесил его на руке.
– Сорок рублей за живого обещано было. За голову – двадцать пять. Можешь пересчитать, если не веришь.
И ведь опять не соврал пленный, вот что значит, правильно допрашивать. Награда совсем никчемная. Нет, для простого селянина двадцать пять серебряных рублей – огромная сумма, которая позволит купить пару захудалых лошаденок, три коровы или целое стадо более мелкой живности. Но за такую опасную работу, как охота за головами?
– Да верю я, – пожал я плечами и упрятал кошель в карман.
– Еще работа интересует? – деловым тоном спросил Анисим. – Есть еще люди, за которых заплатить готовы. И побольше, чем за Федьку.
– Пока не до того, – мотнул я головой и принялся выдумывать причину для отказа. – Недосуг мне по лесам мотаться, да разбойников выискивать. Я по делу в Брянске, меня к себе боярин Сергей вызывал. Кстати, как до дружинного дома дойти не подскажешь?
Кажется, имя боярина возымело поистине волшебное действие. Глаза Анисима расширились от ужаса, а второй, имени которого, я так и не узнал, подавился на вдохе и принялся кашлять.
– Ты боярина Сергея знаешь? – удивился Анисим.
– Ну да, – я кивнул, пытаясь сделать вид, что ничего особенного в этом нет. Ну, боярин и боярин, что он мне? Пустяк. – Летом этим познакомились. У нас с одним из дружинников его спор вышел, ну я его и поучил немного. А потом боярин нас помирил, а меня к себе позвал. Сказал в дружинном доме спросить, там проведут.
– Брешет небось, – со слишком нарочитым пренебрежением проговорил второй, но Анисим этого будто и не заметил, продолжая смотреть прямо мне в глаза.