"Фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
- Чего не спишь? - спросил у меня Лука Филиппович.
- Не спится, - ответил я, откусил еще кусок яблока, прожевал и добавил. - Всякая ерунда снится. Кажется, будто забыли что-то. Но ведь по идее ничего забыть не могли?
- Да вроде бы все в порядке, - Лука Филиппович провел по бритой голове ладонью, будто проверял, достаточно ли тщательно она выбрита. - Ты уж тоже отдыхать должен, хоть иногда. Никитка, вон, двоих служанок к себе в комнату уволок, теперь дрыхнет, счастливый.
У него в голосе была слышна гордость за сына. Ну да, он ведь очень похожим на него вырос, тут уж ничего не скажешь. Наверняка и сам боярин в молодости служанок к себе в комнату таскал. Ну или на сеновал, смотря уж как у них в поместье было принято.
- Взял бы, да и сам расслабился что ли? - предложил он. - Я тебя с бабой не видел с тех пор, как мы из воронежских земель уехали, а было это два года назад почти. И даже в Молдавии, Владуц ведь хотел под тебя одну из своих дочерей подложить, а ты отказался.
- Владуц хотел, чтобы я на его дочери женился, - ответил я. - И чтобы я Молдавское княжество к своим рукам прибрал. А точнее к его рукам, потому как править без советов понимающего местных тестя я бы не смог. А насчет баб… Сам ведь знаешь, христианин я. Вот закончится война, съезжу в Васильевское село, заберу в Орел Машку и будем днями напролет наследников делать.
- Ага, конечно, - боярин Лука улыбнулся в усы. - Дадут тебе на крестьянке жениться. Да и про то, что ты наследников днями напролет делать будешь, это ты хорошо придумал. Дел у тебя будет невпроворот, вчерашний день отдыхом покажется. А отдыхать сможешь только в походах, когда в осаде сидишь. Да и то не до того будет. Короче говоря, не завидую я тебе, сам бы я князем быть не захотел бы.
- Я уже сам жалею, что на это дело согласился, - улыбнулся я ему в ответ. - Но делать нечего, раз других людей, готовых взять в свои руки Пять Княжеств, нет, то придется мне. Вернее, один-то был, но он сейчас в темнице сидит.
- Когда его допрашивать пойдем? - спросил Лука Филиппович. - Он ведь там скучает наверняка. Повеселим его немного, ну и сами душу отведем, конечно.
- Думаешь, его пытать придется?
- Да, даже если и не придется, то будем. Нам ведь документ нужен. Бумага, в которой он признался, что отца твоего отравить задумал, и что с боярами в сговор вступил. И вот эту бумагу можно будет уже и городским старшинам показать, и сельским. Вкупе с тем, что тебя смоленский наместник признал, это очень важным будет. Только что ты дальше с Иваном делать собираешься?
- Я ведь говорил уже. Сожжем его на главной площади, как предателя и отравителя. Пусть все видят. А пепел развеем, чтобы места погребения не осталось. Так что будет он проклят и забыт, никто на его могилу не придет. Меня другое больше волнует, что с его женой делать. Дети-то ладно, от них он нас сам, почитай, избавил, а вот женушка… Убивать мне ее не хочется, все-таки женщина, тем более, что пожилая уже.
- Куда уж пожилая, она со мной одного возраста.
- Не обижайся, боярин Лука, - ответил я ему. - Так что с ней делать-то? И вопрос ведь не только ее самой касается. Что со всеми вдовами и сиротами, которых мы наплодим делать. И если с сиротами еще хоть как-то понятно, то насчет вдов… Много ведь боярских семей есть, которые не на нашей стороне. И даже если мужья полягут, они ведь могут детей своих в ненависти ко мне воспитать. А чем это закончится, сам понимаешь.
- Понимаю, - кивнул Лука Филиппович.
- Может быть, мне ее из страны изгнать? - спросил я. - Дать ей денег и сопровождение до Киева какого-нибудь. И пусть уже там живет, где хочет. Кто, кстати говоря, у нее родственники, они не на нашей стороне случайно?
- Не на нашей, - покачал головой боярин Лука. - Там древний род, но из них только она в живых и осталась. Потому что брата ее младшего, ты вчера на стене убил.
- Так, значит, этот боярин, которого я убил, шурином наместника был? - спросил я.
- Точно, - кивнул Лука Филиппович. - Так что она вчера не только обоих сыновей лишилась, но и брата. Последнего из боярского рода их, детей у него самого не было, две жены родами умерли, и отчаялся мужик, да не стал в третий раз кого-то себе брать. Жаль его, конечно, человек он неплохой был, но все равно враг.
Ну, так даже лучше, чуть меньше вдов и сирот я наплодил. Но никуда от этого все равно не деться. Да и запали мне в душу слова наместника о том, кто на самом деле злодей. Жили ведь они спокойно, селян своих не тиранили, да и жилось более-менее вольно. Уж я-то об этом знаю, я ведь сам из числа тех самых селян, хоть и не пахал землю никогда. А пришел я, начал войну, а в такое время достается всем: и правым и виноватым.
- Понимаю, - я криво усмехнулся, откусил очередной кусок яблока прожевал его и добавил. - Но хотелось бы, чтобы все хорошие люди на нашей стороне были. Оно, так, знаешь, удобнее, когда врагов твоих плохими считают. Как с белгородским наместником, например, который погромы устраивает, наемников засылает, чтобы они его заимодателей убили, да и вообще…
- Да, только не бывает так никогда, - ответил Лука Филиппович. - Потому что люди разные все, и на нашей стороне плохих хватает, и на их стороне хороших людей. Так что ничего с этим не поделаешь. Вот тот же брат Леонид, он ведь, как и ты по христианским законам живет. А сына наместника зарезал, даже глазом не моргнул.
- Это ты так думаешь, - покачал я головой. - Он теперь молиться будет за упокой души того паренька. Ну и наказание священник на него тоже наложит. Как и на меня накладывали за всех тех, кого я убил. Пусть оно и в бою было.
- Может и так, - боярин Лука не стал спорить.
- Слушай, - проговорил я. - А вот то, что наместник про отца моего говорил. Насчет того, что он войной одержим был и без нее жизни своей не видел, а остальным от этих войн только проблемы и разорение были… Это правда вообще? Ты ведь отца знал, служил ему.
- Не так уж близко я его и знал, Олег, - ответил я. - Что на уме было у князя Кирилла, так это тебе никто не скажет. Даже Денис, хоть они и друзьями были. Но одно могу сказать, умный это человек был. Расчетливый, в какой-то мере, может быть, даже жестокий. Но другой ведь не смог бы соседние княжества подчинить, да так, что и бояре, и селяне, и даже те из дружинных, что в боях выжили, его своим князем признали. Другой человек не смог бы наши земли от татар отстоять, отыскав союзников везде, где только можно.
- Но он ведь много воевал? - спросил я. - И за разбойниками сам ведь гонялся, даже за мелкими шайками. Я ведь так на свет и появился, они с разбойниками бились, отец с лошади упал и его в Васильевское село привезли, где мать моя его на ноги поставила. И дрался, говорят, всегда в первых рядах… Неужели он без войны жизни своей не видел?
- Ты на него похож, - ответил Лука Филиппович. - Вот вчера город брали, а ты один из первых на стену полез, не стал за спинами дружинников прятаться. В войске говорили, что ты башню практически в одиночку отбил, а когда наверх забрался, всех лучников перерезал. Я и сам ведь видел трупы, и больше там никого не было.
- Один был, - поправил его я. - Его лучник стрелой убил, но он его на копье вздеть успел. Остальных я перерезал, но это просто было, они ведь лучники, а я… Разному учился.
- Но ты и на мать наверняка похож, оттуда у тебя и вопросы такие, - пропустил мимо ушей мои слова боярин Лука. - Нельзя быть только на одного родителя похожим, не бывает такого, какие-то черты все равно будут от обоих. Я твоей матери не знал, но она ведь лекаркой была. А для лекарей прежде всего - жизнь. Вот потому ты о своих так заботишься, и потому и задумываешься о словах наместника. Сомневаться - это нормально, Олег. Даже если ты великий князь. Все сомневаются.
Да, возможно, что так оно и есть. Боярина Луку послушать точно стоит, он ведь на моей стороне не потому, что хочет для себя что-то заполучить. Пусть он и стал в итоге моим ближним боярином, да еще и целое подворье в Брянске отхватил. Лука Филиппович со мной просто по той причине, что он мне должен, я ведь его сына спас. И пусть он этот долг давным-давно вернул с лихвой, но сам-то боярин так не считает.